Экспансия

Конфуз из личной практики: я работал переводчиком, возил группы музыкантов из Испании, Латинской Америки; вот, едем мы с испанским балетом в город Суздаль, и я рассказываю о том, как живут в Стране Советов, про равенство, права женщин, бесплатное образование.

Говорю без пафоса, привычно, только замечаю, что в целом добродушная группа как-то отвлеклась, смотрю в зеркало – они все сгрудились у окна и уставились на что-то; и я с ужасом вижу, на что: там женщины в грубых робах долбят ломами асфальт, другие делают то же самое отбойными молотками.

Я встал лицом к группе и замолк – и встретил потрясенные и полные сарказма взгляды этих танцоров; да, г-да, это вам не фламенко…

Сегодня не надо доказывать, что мы с Европой говорим на разных языках. Это тема взаимопонимания, системы ценностей, воли к пониманию и сотрудничеству, открытому обществу, и в основе ее лежит интересная тема культурной экспансии.

Образ страны в мире сегодня – важнейшая характеристика, показатель, который говорит о многом. На него надо работать (это как раз то, чего сегодня наша власть не делает вовсе), и это трудная работа: тут мало назвать имя Достоевского…

Как он складывается, что влияет на этот образ? Есть страны, которые вовсе не заботятся о нем и никак не могут воздействовать на него; напротив, США – страна, проводящая активную культурную экспансию. Что это за явление?

Страна распространяет, даже навязывает свои ценности, свой образ жизни, свою культуру. Это не ценности духа, не искусство – это именно близкие всем культурные штампы, поведенческие моменты, а далее – еда, кино, игры, привычки, стиль труда, бизнес, внешний облик…

У нас осуждают американцев по той причине, что, во-первых, не все разделяют эти ценности. Во-вторых, у нас с этим делом плохо: русские совершенно не воздействуют на других, наша культура в глубочайшем кризисе и не только экспансию двигать – свои-то ценности защитить не в силах.

Тут ряд интересных проблем. Например, русский человек по природе интровертный, никого не агитирует, не экспансионист (даже колоний своих не было – тоже мне, империя), второе: а понимаем ли мы сами эти ценности, можем ли их выразить на общечеловеческом языке?..

И вот тут мы снова упираемся в главную тему: мы не можем их выразить даже для самих себя – по выше указанной причине – и поэтому не то что проигрываем – нас просто нет на этом ринге!

В советские годы слово «экспансия» было синонимом преступления. На самом деле культурная экспансия – это род мирного культурного наступления, в ходе которого я показываю свой образ жизни, свою жизненную энергию, жизнеспособность; в какой-то мере это культурный обмен и отбор: мои культурные коды и гены, обычаи и достижения выходят в качестве эталона, знаменуя настоящие ценности и даже высший тип человека на данный момент. Ecce homo.

Можно сказать: вот, так надо жить. Повторю: реакция на экспансию часто бывает отрицательная; люди не смотрят американские фильмы, указывают на дешевку и пошлость всей этой культуры, и они отчасти правы. Однако только масс-культура способна на экспансию, и в ее задачи не входит установить хороший стиль или воспитать настоящий художественный вкус.

Так? Все согласны? И вот тут нас ждет сюрприз…

Ее задача более глубокая и масштабная. Тут вырастает новый стиль жизни, утверждаются основные ценности завтрашнего обывателя, модели массового сознания, по которым и будет жить мир. Вам они не нравятся? Покажите ваши. Но вы не можете. Почему?

Потому что экспансия начинается, когда эти модели и ценности утверждены в местной среде, имеют реальную ценность. Цивилизация тем и отличается от дикости, что умеет выразить идеи, ценности, охранить их и передать другим.

Люди верят в них, люди счастливы жить именно так – это реальный исторический опыт: «Вот, — как бы говорят они, — нам хорошо жить так, и мы верим в то, что современный человек должен жить именно так!»

Это заражает других. Это позитивная энергия, пусть не всегда она воплощена в адекватных формах… Во-первых, люди не против экспансии, они ждут ее, хотят испытать другие культурные влияния, другие идеи, иначе, зачем они вообще путешествуют?.. Это нормальный процесс взаимообмена, который приводит к сближению и строит ту мировую культуру, которая все более становится реальностью.

Но не для всех – не один исследователь описывал племена, которые гибли, пораженные такой экспансией; к ней надо быть готовым во всеоружии собственной культуры, тут нужно умение впитать, переработать и использовать, а не только копировать.

Опасность и в том, что, для большинства, это готовая модель жизни. Конечно, ее не воспримет творческий человек, однако масса обывателей с готовностью перенимает эти модели, и американизация – реальность нашего века. Ее положительная сторона в наличии жизнеспособной социальной модели, в той энергии и воле, которой она наполнена, и главное – это модель реальной цивилизации.

А для бизнеса это привычная универсальная среда, общий язык, на котором говорят люди, один из факторов успеха.

В России всего этого нет. Она жертва культурной экспансии на протяжении трех веков. Английские, французские, голландские, американские, восточные влияния, сменяя друг друга, приучили наше сознание следить за заграницей, и мы много читаем, чутко воспринимаем влияния.

Хуже то, что собственная культура стала призраком, некой абстракцией. Бить себя в грудь и выкрикивать имя Достоевского никак не делает тебя культурным индивидом. Эта тонкая пленочка на массе народной темной и беспросветной жизни не стала настоящей культурой, не может играть решающую роль сегодня: мы ее не понимаем, не в силах восстановить уничтоженные святыни и поверить в себя. А одно без другого невозможно.

Не веря в себя, мы снова становимся жертвой очередной экспансии. Энергия творчества, мысли, воли вливается в готовые кальки, не обретает самобытности и оригинальности, еще и потому что мы воспитываем со школы не те качества, не верим в себя, свою культуру, свои ценности. Утеряли образ.

Разумеется, мыслящим людям понятно, что борьба с культурной экспансией бесплодна, если базируется только на ненависти. Перед нами стоит дилемма. Дело в том, что отвергать существующие культурные модели поведения, искусства, моды, мышления, образа жизни, политики наконец – это нехорошо, да нынче уже и невозможно.

Весь мир живет так, говорят нам, а вы какие-то дикари… То есть, эти люди готовы выслушать нас, узнать наши ценности, допустить некоторую культурную экспансию – помните горбачевские годы? — а мы к ней не готовы, у нас нет для нее ни реального образа, ни воли, ни энергии, ни идеологии, по сути, – нет ничего.

Это обидная ситуация. Наше влияние может быть подобно влиянию туземцев, которых созерцают, наблюдая их странность и экзотику раскраски, и быстро бросают как беглый эпизод в долгом путешествии, эпизод, который не играет никакой роли в жизни людей…

Это вечная дилемма: или принимайте общие ценности – видим, как быстро все эти малые страны вступали в Европу, совершенно не тоскуя о утерянной идентичности, потому что вот она, блестящая идентичность европейца! — или покажите нам вашу культуру, ваши ценности, чтобы мы признали вашу самобытность и право на существование в горизонте мировой культуры. Этого права еще надо добиться.

И чтобы его реализовать, нужен иной склад сознания, иной тип и уровень культуры, надо много работать и главное… надо меньше козырять великими именами и объявлять себя лучше всех ¹.

1. В этом плане, как анекдот воспринимаю перемену темы: прежде кричали, у нас самая читающая страна, у нас лучшая школа в мире! и т.д. – теперь говорят сдержаннее, что у нас была самая читающая страна и лучшая школа в мире, и то и другое полная чепуха…