ГлавнаяМодернизмВан ГогСтул Винсента Ван Гога

Стул Винсента Ван Гога

посвящается И., бродяге, решившему обзавестись домом

 

— просто стул?
— один стул
— и в чем суть?
— никакой сути
— стул, хм

вообще, стул особый род мебели, конечно

кровать безлика и представляет чистую функцию – как и стол, к примеру; есть ли лицо у стола? – его нет, как его нет у полотенца или вазы: они не имеют отношения к каждодневному физическому существованию человека: полотенце отвиселось, и ты не определишь, что я вытирал лицо…

стул – совсем другое дело: он повторяет мою позу, он хранит вечный отпечаток тела

он и есть застывший отпечаток, утеряв свое первоначальное положение, свой фабричный вид, он принимает вес тела и деформируется…

он род памятника, пустой стул

эти сюжеты вошли в арсенал культуры, вот в чем беда

Стул Ван Гога, выдержанный в колористическом соотношении фиолетового и желтого, будто излучает, так же как и в картине “Желтый дом”, дневной свет и надежду…

ни черта себе, надежда в «желтом доме» — это нечто фантастическое; да у него нет ничего подобного, только что этой мебели он придает человеческие, мягкие и одухотворенные очертания – как и всему прочему миру

он пытается обратить материю в человеческий облик, вот суть его живописного стиля, и выразительность (синоним экспрессии) более всего, в отношении к нему, понимается именно как человеческое выражение — мира

В. Ван Гог. Спальня в Арле

сам колорит комнаты – чистый, сияющий, словно она тут вымыта перед закланием: приносит жертвы своему богу

недаром и давно уже эта его манера стала основой искусства анимации, где именно такая мягкость и округлость и порождает наших любимых героев детства; у него никакой революции, ничего особенного, он рисует то, что у него перед глазами; самые обыденные вещи, намеренно игнорируя самые роскошные и композиционно выдержанные виды; вертикальное сознание – идет сразу к сути

правильно, что некоторые чувствительные и страстные дамы любят его подсолнухи или ирисы – ну не стулья же им рассматривать, в самом деле! – только получается все наоборот: цветы есть цветы, они венчают дело, а суть дела в основе, там всегда простые вещи…

в Провансе, в начале, он писал цветущие яблони, и там эти розовые цветы совершенно сливались с воздухом, это были не яблони, не деревья, а воздух, вытканный цветами – уничтожение реальности; потом перестал искать эту «красоту», а писал все подряд: клумбы, дорожки, старые дома, холмы, просто вечернее небо, на котором сияли звезды – как взрывы золотой магмы

потому что я не могу выжать больше красоты, чем есть в моем сознании; а там все скошено, картины висят криво по стенам и никакая сила в мире не способна установить равновесие – его просто не существует в природе

искусство, говорят, возвышает, рисует какие-то там иные миры; только тут противоречие, тут или-или; вы не можете возвышать то, что отвергаете, ведь «иной мир» есть отвержение, превосхождение данного, не так ли…

на самом деле не есть ли это творчество — обычная попытка уничтожить реальность? – как фантазия, любовь, вера… да в общем, все лучшее, что есть в человеке; а что такое реальность? – она дана как основа, стартовая доска, она и дана мне для отвержения и превосхождения; таково любое исследование материального мира

этот неправильно назвали экспрессией (потому что в искусстве каждый жест экспрессия)

он строит тут мощный колорит: пол и стены – дополнительные тона, так что стул проваливается в цветовую яму, тонет в этом цветовом контрасте, и тут вся идея его исчезновения…

собственно, смысл жизни – если уж вы меня приперли к стене и непременно тут и сейчас хотите услышать… нет, обычно такие вопросы диктуются вовсе не любознательностью и не глубиной, а напротив, стремлением снять главные вопросы; увы, главные вопросы задает пошлость – речь не о присутствующих, понятное дело…

так вот, смысл ее именно в превосхождении реальности

В. Ван Гог. Стул Ван Гога

этим и нравится Ван Гог с его странными сюжетами: он как бы говорит вам, что вот, я сейчас поставлю обычный драный стул, обыкновенный облезлый старый стул, и он исчезнет на ваших глазах, обратившись в эстетический объект, по сути – станет призраком

и весь мир уже реет – воздух поет, пол цветет и пр. в этом роде, осторожнее ступайте, провалитесь к черту в колорит!..

теперь понял, в чем высшая мудрость?

правильно: в проявленности, и только дураки думают, что вот, я же вижу этот сад или эту женщину, и что еще нужно? — ну и что ты на самом деле видишь?.. прошла секунда, и ты уже ни черта не видишь, потому что это была лишь черная дыра в сознании

когда ты покупаешь в дом какую-то вещь, тут может быть несколько вариантов: есть люди, которые имеют в виду именно вещь – материальное воплощение, полезную функцию, а есть другие: они почему-то берут вещи-тени, вещи смиренные и погасшие, утерявшие торжествующую плотскость деревяшки

от них требуется отойти в тень и не мешать полетам

*

О. Хаксли писал:

Стул на этой картине оставался никак не большим, чем необычайно выразительным символом факта. Факт был проявленной Таковостью; это же было всего лишь эмблемой. Такие эмблемы – источники подлинного знания о Природе Вещей, и это подлинное знание может служить для подготовки ума, который, сам по себе, принимает его как следствие немедленных прозрений…

этот несколько путаный текст ведет к пониманию образа как эмблемы таковости, т.е. сущности, которую Хайдеггер обозначал знаменитым понятием Dasein; это тут-существование, маркировка реальным бытием вещей, которые в обычном сознании отстранены – да по сути, таков для них весь мир и вся жизнь, живут как призраки – сквозят…

если бы не эта отстраненность, человек и жить бы не смог, потому что его мозг способен вместить всю Вселенную, а я выхожу на улицу, вижу обывателей, которые бегут на работу толпой, как муравьи, и уже тошно смотреть – а ты говоришь: Вселенная! – да я бы разорвался к чертям сразу же…

приход к настоящей реальности требует огромных усилий

ну и разумеется, первое – ограничение, поэтому он и пишет один стул; какой смысл в стуле? – а какой смысл в вашей работе, в спорах с женой, в школе, которая никого ничему не учит, или в топанье по европейским соборам? – так не задавайте глупых вопросов

смысл вы обретаете в собственном сознании: ни одна картина или даже философия не способны увеличить ни на йоту ваш личный смысл: вы понимаете лишь то, чем уже владеете; а как это делается? – вот примерно на этот вопрос он и отвечает вам на своей самой скандальной картине:

придавая значение, выделяя предмет, вознося его в статус эмблемы – смысл порождается приданием значения

поэтому и смысл картины каков? — да никакого особенного смысла, кроме того, что это кусок настоящей реальности: она цветет, гудит, мазки положены густо, словно он желает поверх одной материи положить слои другой, настоящей – ищет настоящую форму этого предмета, которая уже выводит из качества предмета – в шедевр, например…

да хватит о стуле, идиотизм – полчаса говорить о стуле

дело не в нем, а в искусстве восприятия, которое придает значение всем тем вещам, мимо которых обыватели и деловые люди пробегают в вечной спешке – уничтожают мир, чтобы попирать его стопами, довольно глупая философия — точнее, ее полное отсутствие, потому как философия и есть искусство осмысления (придание значений)

однако лишь так может существовать их крохотное эго, и напротив: гений так называется потому, что умеет вместить огромный мир, преобразуя его в красоту: ему все равно, что стул – что красотка – что Монпарнас – тут все mon Parnase, «все возвышало нежный ум», мир расцветает, взрывается… выдержать это довольно трудно (он и не выдержал)

то есть, у нас есть чувство самосохранения, хорошая штука, чтоб не свихнуться, только ошибка превращать его в основное свойство сознания; а кстати, почему стул дырявый? – он что, не мог хороший выбрать?

я тут вижу несколько причин; первая – это стул поживший, пострадавший, родня самому мастеру, а не просто товар из магазина… ну посмотри на эти стулья всяких там Корбюзье, разве можно такую вещь держать в доме? – сидя на этом металлическом кресле, превращаешься в робота

этот — живое существо, принимает самое непосредственное участие в вашей работе, творчестве – а те совершенно бездушные, схемы – как некоторые люди, кстати говоря… (так, видимо, жить удобнее)

вторая причина проще, ему нужна некая глубина Вещи, потому что он всей глубиной своего сознания ощущает это Присутствие, эту материю, которую непременно должен победить; важный момент: гений на то и гений, что не может вынести двусмысленности бытия: он многозначен и глубок, но монобытиен

еще одно определение искусства: победа над миром материи, уничтожение материальности, ее преобразование в дух, собственно – мы же говорили о смысле жизни, так именно в этом и заключается смысл вашей жизни, месье

такие эмблемы – источники подлинного знания о Природе Вещей…

получается, мы мыслим на эту тему несколько иначе: никакой «природы вещей» не существует, это философский миф, мистификация – или упрощение задачи; тут проблема правильных понятий; нет природы вещей – есть природа сознания вещности, жизнь как превосхождение материи мира

если кто-то полагает, что ведет нормальную жизнь в окружении всей этой материи, в толпе, в удобствах и пр. чудесах нашего мира изобилия, а потом, когда-нибудь как-нибудь, приобщится к миру духа так сказать, вкусит его как вкушают рюмку хорошего коньяку в дорогом ресторане… ну, это вряд ли

стул-то эмблема, всё верно, однако одновременно это вход – это дверь в духовное пространство, не в том смысле что теперь мы с тобой именно через эту дверь туда проникнем, так сказать, контрабандой, и станем жировать — а в смысле: все вещи — двери

и ты можешь туда проникнуть и там жить в любой точке пространства-времени – или нигде, и никакой Ван Гог тут не поможет; я хочу утвердить важный факт: жизнь не делится на духовную и материальную половины: в первой стул – эмблема, во второй просто стул, на котором ты умещаешь свой зад

или — или

и духовное существование связано с постоянным усилием, страданием, отчаянием, потому что там рвешь эти путы: материя, друг мой, весьма паскудная штука, и она не сдается так просто; и в этом третья причина дырки в стуле: у них там была долгая борьба, и оба оказались в очень жалком состоянии

посмотреть хотя бы на тот же стул, но в его «Спальне» — там он пока новенький и ничего еще не испытал; в той картине все эти страсти укрыты и не бросаются в глаза; кстати… никакой дырки в этом стуле нет (там есть другой вариант с дыркой; но если комментировать картину, ничего не добавляя, это же просто потеря времени, не так ли)

тут на стуле трубка и кисет с табачком лежит

это ответ Гогену, чье кресло он написал потом, когда приятель покинул его: написал именно со свечой и книгой на нем – символ культуры, а тут совершенно другой сюжет: забвение, покой… тоже идея

он горестно восклицал, что «от нас останутся только пустые стулья» — это, так сказать, исток сюжета, его вектор в Вечность…

все же этот очеловеченный стул, собственно говоря, пережил эстетическую аннигиляцию, стал жертвой, стал духом – и я лишь могу пожелать того же самого любому нормальному человеку

эта легкая нежная тень, накинутая на стул – от стены, которая тени не дает? – да просто чтоб желтый зазвучал живо, трепетно – он художник солнца, это главный символ и центр его творчества, по сути – дикарь (посмотри на его автопортреты), и стул этот – тоже дикарь, очутившийся в лоне цивилизации

вот это уже совсем близкая тема

оживший стул, почти в человечьем обличье, остановился в полной нерешительности посреди комнаты – как и все мы, полагающие себя чем-то значительным – а некоторые даже и кем-то значительным, и значимым, оказываемся рожденными для исполнения какой-то дурацкой функции, обидно же!..

и что же, при этом ты полагаешь себя выше этого стула?

каждый задает эти вопросы, и это вполне мудрые вопросы (хотя бы потому что на них нет ответов): мы с нашими уникальными чувствами и сознанием, нашими мечтами и фантазией, и что же мы сумели сделать?

вот тут на этой картине странный колорит, все-таки, потому как бледные пятна алого у стены, в то время как под стулом все горит – вроде бы, там должна быть фиолетовая тень, а тень разбросана, нужен именно алый кадмий

оживший стул вносит живую ноту в мироздание – искусство зажигает материю, и это движение может быть начато в любой точке пространства-времени; тут разрыв в непроницаемости материального мира, утверждение, что это видимое единство мироздания – миф

попросту – вранье, потому что я разорву его одним движением; материя — хаос и в ней нет никакого единства и быть не может, это просто вообще не ее свойство, дух – един, поэтому прорыв в царство духа – вот что такое творчество

вещи, которые нас окружают…

мы к ним привыкли и не обращаем на них внимание – но еще мы привыкли к тому, что нам их навязывают; по сути дела, работает стратегия принуждения: надо покупать новую и новую мебель, приборы, товары, чтобы вся эта штука крутилась дальше, убыстряя обороты

естественно, массовое производство пошло по пути упрощения конструкции, и эти знаменитые стулья Баухауза стали теперь привычной обстановкой любого офиса

 

прочно, удобно, элегантно, просто; только вот что-то в этой мебели настораживает, и не только в ней дело: не только наша мебель, наши дома утеряли человеческий вид – мы сами уверенно движемся по тому же пути, что и стало основным сюжетом нашей тревоги и пророчества в ХХ веке

стул Ван Гога – это стул, на котором можно подумать, выпить с другом вина, поговорить; а вот эти стулья – для того чтобы сидеть; их простой, а часто и более изощренный дизайн – это голая конструктивная идея, ну что за образ представляет этот вот зигзаг?..

а ведь тоже в своем роде экспрессия

и это приводит меня к мысли о судьбе творчества Ван Гога, который стал величайшим художником своего времени, родоначальником течения в мировом искусстве, и одновременно хочу задать просто вопрос: а был ли понят основной пафос его трагической судьбы и гениального творчества?

возьмите немецкий экспрессионизм, который является прямым порождением и продолжением идей Ван Гога, его художественной концепции, и что вы увидите? – вы увидите в лучшем случае картины Эмиля Нольде, где бушуют яркие цвета, пляшут дикари и в ночи возникают таинственные профили

мистицизм Нольде и его яркая экспрессия – отстраненные, это затворник, художник драматической судьбы; основной тренд — полотна Шмитт-Ротлуфа и Кирхнера, на которых застыли яркие, ядовитые контрасты современного города, и вы сразу ощущаете там отчуждение, холод

Э.Л. Кирхнер. Уличная сцена в Берлине

вангоговские плавные холмы и буйство зелени, его взрывающиеся цветы и солнце, мягкая и такая человечески одухотворенная свежесть его пейзажей ушли – остались контрасты

холодные улицы мрачных городов, на которых гнездится порок и скользят мимо холодные маски

словно людям не под силу оказалось воплотить и продолжить то сугубо человеческое, трагическое творчество, которое связано в моем сознании с именем Ван Гога; впрочем, есть у нас еще Сутин и Бэкон, которые пошли в совершенно ином направлении; полагаю, гений всегда идет в направлении, несколько противоположном стадному вектору…

эта картина продолжает будоражить и волновать людей, которые даже не отдают отчета в том, что именно в ней заключено; и на самом деле решить это не так просто: хотел написать грустный символ пустоты и забвения, а получился оживающий предмет

этот его стул остался уникальным памятником человеческой нежности и надежды; он говорит мне о том, что в искусстве не бывает групп или течений, партий или направлений – все это слова, термины, удобные для людей, которым надо писать монографии; в искусстве есть творец, есть гений, и он всегда неповторим

и Ван Гог представляет собой эмблему этой идеи

потому что становилось человечным и начинало говорить на понятном мне языке все, к чему прикасалась его рука – и напротив, многие вещи экспрессионистов – действительно выразительны и представляют прекрасные контрасты современного города, только в этой экспрессии нет души, в ней клокочет холод

кажется, мы подошли к черте, на которой стоит сделать выбор, и это личный выбор каждого: странный голландец смотрит на меня со своего автопортрета напряженным взглядом человека, который вообще не нашел в этом мире понимания и сочувствия; он словно спрашивает: да стоит ли игра свеч?

думаю, стоит

9 сентября 2017