Шутка

П. Пикассо. Майа с лодочкой

тут момент шутки, однако живописной шутки; игра с предметами, игра в материю, которая, преобразуясь, переходит из одного состояния в другое, живое становится неживым – все относительно и существует в одной плоскости полотна –

совмещение проекций похоже на совмещение лиц – двойников? – а разве человек един? поэтому в философском плане совершенно не важно, одна женщина на картине или две, или три – проекции представляют один объект, который никак не может стать субъектом

может, эта девочка держит в руках кораблик, однако движением композиции она превращена в этот кораблик и уже, покачиваясь, плывет по волне скатерти — или памяти? – этого мы никогда не узнаем, однако это совершенно не важно

перед нами возник совершенно новый объект, и вот тут уже, видимо, субъект? – потому что ее радость, динамика, живость и румянец щек превращены в осязаемый и зримый всплеск эмоции, уникальный художественный образ, разрез сознания, проекция бесконечного мига бытия

на мой вкус, такие вещи не имеют чисто живописной ценности, они какие-то странные, на грани грубого коллажа; Пикассо любит новые художественные идеи, новые сочетания, часто невыносимые, и ты явственно ощущаешь биение его пульса, ток крови, напряжение исканий

эти секторы, руки, превращенные в листы – руки-листы – тут именно полно идей, это понимает лишь человек, который живет в мире живописи, отдан ей; ведь на свете много красивых картин, маловато идей, и он производит эти новые идеи сотнями, неиссякаемый источник иронии и творческой энергии

*

Ж. Брак. Аккордеонист

можно различить его фигуру, даже понять, что есть усы и глаза опущены на аккордеон – типичная мимика аккордеониста – однако все эти узнавания не имеют ровно никакого смысла; кубизм подразумевает именно стирание привычного рисунка жизни

сравнивая с более ранним этюдом Брака — там гитарист, — у Брака композиция более тесная, компактная, жесткая — в этом плане композиция Пикассо свободная, тут есть воздух, свободные воздушные плоскости образуют неисчислимые планы, возникает глубина пространства

легкая ирония, всегда искажаются лица, скорее – они просто стираются, поскольку лицо – это очень сильное явление и оно перетягивает внимание, а тут мир целен и тотален, это именно тотальность, некий абсолют существования, чистая материя жизни –

надо понять философию кубизма, который выражает самым решительным и ярким образом эту наступающую свободу, когда ослабевают все социальные, семейные, родовые и кастовые узы, кубизм выражает наступление демократии, разрушение стен между стратами общества, свободное пространство форм

мягкий охрово-умбровый колорит нарочито будничный, эти формы возникают и легко переходят в другие – это не отражение каких-то реалий, реальных форм, лиц, очертаний, домов или стульев – это пространство живописи, наслаждение умбровым пятном наверху или сочным соитием форм ниже центра композиции

да, это философия, и она прежде всего лишает значения то, чему люди исконно привыкли придавать это значение: внешним формам общежития, психологии, идеологии: искусство чутко фиксирует кризис этой буржуазной машины жизни, этой социальности – и вот парадокс: именно в это первое десятилетие ХХ века бушуют социальные бури, образуются партии, идут революции, которые изменят весь политический порядок в Европе!

а Пикассо решительно стирает все эти черты, словно говорит: все это кипит сегодня, однако ничего не получится позитивного из этого пустого кипения, это последние судороги социума, который теряет значение для мыслящего человека, который скоро вообще перестанет уповать на общинные силы и партийные средства борьбы

да, в этой композиции царит свобода, вихри рисунка и живые планы Живописи, совершенно никак не связанные с этими пустыми бурями: для художника, это бури в стакане, потому что они лишены как философской, т.е. смысловой, так и эстетической значимости

 

иногда его картины полны штрихов, вдруг выявляемых форм – иногда, напротив, нежная гамма напоминает женское тело: чувствуется, что художники упиваются чистыми формами, вновь открытой великой игрой Живописи, она просто обладает громадным значением и влекущей красотой в сравнении и с происходящими на мировой арене судорогами власти, лживой политикой, воровской экономикой и пр.

тут пролегает важный водораздел: в начале ХХ века человек начинает разделять уровни бытия – его сознание как бы расщепляет ранее цельную культуру и выделяет в ней значимые, смысловые – и пустые, комбинаторные сегменты: Пикассо не смог бы написать ни одного политика (и, насколько мне известно, никогда не делал этого), а вот его портреты интеллектуалов и художников – это души живые, сложный интеллект, многоплановый и влекущий мир духа

П. Пикассо. Портрет Амбруаза Воллара

портрет Амбруаза Воллара – самый известный из них, это какой-то манифест кубизма, гениально схваченный миг внутреннего покоя и цельности, это просто открытый вызов реальности, всему этому экономизму и футуризму, которые жаждут действия, движения, суеты, в которой растворяется человек (как на картинах Боччони)

видимо, в искусстве всегда идет эта напряженная дискуссия: в то время как одни послушно фиксируют происходящие перемены и влекутся за ними, как за модой – другие, как Пикассо и Брак, выражают вечные ценности, но, разумеется, модифицированные, опосредованные временем

формула «У времени в плену» — большая глупость и уж во всяком случае не может относиться к художнику, чья задача – именно вырваться из плена времени, сбросить путы повседневной суеты и принятых представлений и открыть за кромкой этой суеты вечное движение красоты

в этих мощных штрихах, свободном парении планов, уверенной композиции видится великая сила гения, уверенно фиксирующего мировой распад и на его обломках – чистые мелодии новой гармонии, новый мир свободного человека

актуальная тема в нашей сегодняшней ситуации, потому что свобода – это же самое противоречивое понятие на свете! – потому что она открывает; террор, бремя, иго скрывают, и вы ничего не поймете, пройдя по улице – а свобода раскрывает эту жизнь, человека, дарует право, открывает границы и горизонты, и не все умеют их наполнить

великое значение этого искусства именно в том, что на рубеже эпох они сумели найти это содержание, увидеть за декорациями распада, за вихрями революций и пустой борьбой политиков, безысходностью и неравенством – сияющий и сложный мир человеческой души, которая оказалась свободна –

да, это еще один поразительный парадокс: чем более бушевали эти вихри, чем более снимали и подчиняли человека, чем менее значим был его личный голос – тем свободнее он становится, отрываясь от них и проклиная свои исторические заблуждения…

 

так живопись становилась философией

за странными, хаотичными штрихами ранних кубистов стояла вся мировая культура – античная поэзия, и порталы храмов, музыка Баха и буддистский покой Духа, словно они, именно они в годы великих перемен и смуты, были призваны соединить начала и породить новую цельность и новую красоту

после Пикассо и Брака невозможно стало понимать искусство – из реальности, из современной жизни, но, как видим, стал возможен обратный ход: из этой живописи можно очень многое понять в нашей странной жизни; секрет прост: надо просто перестать придавать этой «реальности» такое большое значение

газеты кишат сообщениями, нынешние сенсации сменяют вчерашние, и миллионы людей глотают их, как наркотик; но истина в том, что в этом мире происходит не так много событий, которые имеют реальное значение для души человеческой

потому что эта душа, к счастью, не меняется так быстро, как мир за окном, и ей все так же нужна мягкая мелодия, светлая сочная гамма Брака, удивительные извивы и фигуры фантазии Пикассо – почему? – да по очень простой причине: потому что именно в них живет радость творчества и гармония духа, звучит эта удивительная струна – струна бессмертия

11 ноября 2021

Показать статьи на
схожую тему: