Восприятие

важно понять законы восприятия настоящей философии и искусства: в политике все разделены, идет война, и это считается торжеством демократии; может быть, не спорю, но у нас все иначе; там ведь нет объединяющей истины, там они людей разделяют; а вот когда

Божественный свет загорается в бездонной тьме 1

тут уже другая ситуация: тут мы все верим в одно, гигантская пирамида соборного сознания собрала нас, и, хотя мои взгляды могут отличаться от бердяевских, и я считаю Шестова скучным, тем не менее мы одно – мы соединяемся в главном, у нас есть центр

отсюда, цельность сознания, которая совершенно не подразумевает единства по всем статьям: мы бродим по тайным тропам и находим там свои пути и свои лабиринты – и сразу отличаем чужих, которые не верят в свет, а просто болтают чепуху или повторяют банальности про свободу

в нашем мире и в наше время вне христианского сознания вряд ли возможно аутентичное творчество

Человек всегда живет над бездной.

это ощущение – совершенно необходимо художнику и мыслителю, иначе они просто не смогут представить целого, не ощутят пределов и создадут произведение во времени, в конечности здешней жизни и истории – тропа гения пролегает в иной плоскости…

 

мир перед художником лежит как мир атомов, он бурлит, в нем бушует хаос, и художник не ощущает лада, не может тут услышать музыку Космоса; а отсюда – невозможность цельности, невозможность вообще никакого творческого сознания

он пытается изобразить этот мир, чтобы понять: в чем его истина? – в чем гармония – и если она тут есть, то к чему она ведет человека? – это процесс интуитивного, глубокого исследования реальности

Х. Миро. Кошка, окруженная полетом птицы

и он видит, что смысла в ней никакого — нет

и в противовес этому шумному миру атомов, в котором все распадается, он обязан найти эту цельность, снова услышать зовы глубин; он отшатывается от мира зла и мещанства, от быта, от снующих атомов – от человеческого муравейника – и снова слышит Космос

он должен найти свою бездну, свою беспредельность, потому что без нее невозможны ни творчество, ни свобода – по сути, это одно и то же – и невозможна человеческая личность; творчество в самом нормальном, исконном значении есть созидание и реализация личности

и поэтому для восприятия такого творчества нужна эта жажда единства, жажда Космоса, осознание ограниченности и убожества этого внешнего мирка, в котором кипят дешевые страсти, и которым движет банальная алчь

и если такая жажда у вас есть, то невозможно не понять такой картины, потому что в ней и выражено это вечное стремление к первоначалу, жажда Бога, жажда смысла вне человеческого муравейника, в котором смысла давно уже нет – высшая мистика искания и упования

это разрыв с тьмой знаемого и видимого – во имя света незримого и великого Космоса; все человеческое искусство направлено было именно на это, все творческие усилия — во имя сохранения и развития этого великого начала жизни, человека как образа и подобия

отсеките эту даль, уничтожьте эту синюю глубину – и я перестану быть человеком, останется лишь муравей со своими ничтожными помыслами и грошовыми «делами»

Х. Миро. Каталонский крестьянин с гитарой

нет бездны, нет отчаяния и пустоты – не будет и обретения, и света

потому что человек идет сам, и сам строит свою судьбу; это мистический выбор, мы не в силах осознать его, однако мы его совершаем – и лишь потом, по прошествии многих лет, начинаем осознавать; на самом деле, мы осознаем несомненный факт: в нашей власти слишком немногое

Миро удивительно глубоко и ясно ощущает эту бедность, принимает ее и всей силой чувства выражает эту глубину – и ничего более; в ней какие-то человеческие знаки – скорее, знаки потерянности, нежности и отчаяния, чем нечто осмысленное и логическое

какая логика в Космосе…

я смотрю на такую картину и во всей неизмеримой глубине чувствую снова и снова:

Человек всегда живет над бездной…

все внешнее, мишурное, плоское отступает в такие мгновения, когда мне предоставлена свобода мировосприятия: я начинаю снова ощущать себя, свои вечные метания и вопросы, страдание и отчаяние — и они обретают смысл перед этой бездной

потому что они были болью и потерей, неполноценностью и неудачей на фоне мира – и они стали почти победой, гимном и прорывом к истине в этой синей мгле; и я понимаю свою ошибку: мы стали слишком зависимы от слишком мелкого и ничтожного

и задача настоящего искусства: вернуть меня на пути своя для свободного движения в Космосе бытия

 

конечно, такое искусство кому-то покажется слишком простым; это заставляет меня задуматься; дело в том, что модернисты писали вещи разной сложности: как она зависит от смысла, от времени и пр.?

можно сказать, что цветущие культуры рождают сложные идеи, в то время как в наше время катастроф и опустошения необходимо сказать главное – просто и ясно, так, чтобы человек смог вернуться к истинному своему положению в мире, обрести лицо

в такой простоте есть вызов, есть непримиримость фанатика, который не желает разговаривать с теми, кто не понимает таких простых истин – и в этом он внезапно оказывается совершенно прав

почему? – потому что нельзя переделать человека; наша соц. утопия смогла действительно «создать нового человека», но путем грубого упрощения – оказалось, что человек весьма податлив на такой род переделки – в то же время с большим трудом поддается настоящему воспитанию

человека нельзя сделать, это будет в том или ином виде чудовище Франкенштейна; его можно призвать – передать те зовы, которые слышу я сам, открыть дверь; это максимум, что может сделать для вас искусство


1. Н. Бердяев. Философия неравенства, гл.2

3 мая 2018

Показать статьи на
схожую тему: