ГлавнаяМодернизмМироХуан Миро. Игра

Хуан Миро. Игра

 …мы играем в сущностной основе своей 1

если это нормальный человек; при этом, игра вырождается то в дикий азарт, то в насилие; настоящая способность к полноценной и гармоничной игре – индикатор зрелости и целостности характера

играющая девочка живет одновременно в двух царствах: в обычной действительности и в сфере нереального

так ли? – она ведь именно желает выйти, выпорхнуть из действительности, в которой у нее нет пока твердых основ, и вот об этом стоит сказать несколько слов

девочка создает свой мир, понятный и совершенно близкий ей, она проявляет творчество, честность, стремление, любовь – чувства и качества, которые теряет взрослый человек, умеющий в большей степени изображать и лгать: для него, игра – род отдыха, порока или карнавала

такие художники, как Миро, предлагают выбор: вы не можете просто войти в его мир, если укоренены в данном, в кондовой «реальности», такую живопись нельзя просто прочесть или понять – в ней надо быть;

это требует определенной гибкости, искусства совмещения миров; чтобы играть мирами, надо конечно же обладать определенным уровнем развития и эрудицией, и творческим порывом – вот его картина вас сразу и просвечивает, тестирует лучше любой комиссии

ибо она просто предлагает вам помыслить о высоком, углубиться в реальную абстракцию, требует легкости и полета вместо тяжести и привычки, возносит в мир иронии и игры – вместо тяжелой обыденной реальности, в которую вы сами давно не верите

*

постепенно многие люди теряют эту способность совмещения миров и оказываются прижатыми к одной реальности, тонут в ней, что очень быстро превращает их в унылых мещан; игра открывает путь экзистенции, которая немыслима без отрешенности от данного, способности входить и выходить из плоской реальности

в игре заложен громадный потенциал развития, однако это обязательный момент развития нормального человека, так что школа совершенно неверно понимает ее лишь как один из методических приемов

лишенность игры, способности упоенно уноситься на крыльях фантазии, легкого азарта, увлечения, пребывать в иных мирах – настоящий массовый порок современного сознания: в быту, сексе, развлечении, путешествии, работе, дискуссии момент игры оказывается ключевым, в том числе и для успеха проекта; не говоря уже о творчестве, которое все – высокая игра

такой человек просто забывает свою «сущностную основу» и живет поверхностно; неспособность к игре – это род пошлости, которая часто становится воинственной и опасной: родители запрещают играть во имя серьезной учебы, ужасное непонимание самой природы настоящего знания, которое тоже высокая игра

однако настоящий смысл нуждается в адекватной форме; большинство запретов рождается от неспособности найти эту форму

*

вряд ли верно отрицание того, что мышление – игра, хотя все зависит от подхода: это не строгость понятий и логика построений – но разве в этом смысл настоящей философии? –она играет с понятиями, помещает их в другие среды, экспериментирует, пытаясь добраться до точки, до которой никогда не доберется – чистая игра

смысл философии вовсе не в том? чтобы сформулировать очередной вариант истины о бытии или красоте – сам процесс важнее результата, это существование в гармонии сознания, в искании смысла и есть смысл, настоящее бытие

такая игра – мудрость, ибо включает ясное сознание неразрешимости основных проблем, относительности любых истин, это эскизы, так художник играет с карандашом (или сознанием, воображением), нащупывая художественную идею

именно поэтому философия не может быть наукой: такая позиция сразу убивает главное зерно, сверхзадачу философии

*

творчество – это не игра; впрочем, под этим словом люди подразумевают слишком разные вещи – я говорю о настоящем художественном творчестве, которое возможно лишь как результат внутреннего раскола личности: для меня, это чистая метафора цыпленка из яйца

это не противоречит искомой цельности миросозерцания и пр., поскольку эта цельность не изначальная, она может быть лишь результатом снова и снова обретаемого единства, это динамичная категория, мир в движении

часто возникает ощущение, что творчество происходит помимо меня, моего сознания как целого: какая-то часть, сектор возбуждены и производят некие действия, для меня как личности совершенно не обязательные, но для них естественное продолжение их бытия

это способность жить в разладе, разрыве, который может быть скрыт – и никому не хочется его выставлять напоказ – тем не менее, он все время есть, род наркотика, который тебе нужен и без которого жизнь становится скучна и бессмысленна – отсюда классическая скука гениев, ennui

*

собственно, разлад не болезнь – это надо хорошо осознать, особенно самим художникам, — по мне так это самое естественное состояние интеллекта, который не может не осознавать нелепости мира – мира как зла: это мир болен, а не я

ennui, меланхолия – это и есть мировая тоска, и не только по контрасту с минутами творчества мир оказывается совершенным уродом, и я не могу этого не видеть: любой общий взгляд говорит мне о том же, просто парадокс творчества в том, что оно проявитель

оно высвечивает не только горние выси, но и бездны ада, и в те минуты, часы, когда я, казалось бы, так далек от всякой мирской суеты, от человечества, в эти часы я именно и ощущаю всю низость и пошлость этого балагана: понять исключает исправить (и наоборот)

христианская идея очень творческая, недаром настоящая эра творчества и началась от Христа: Он решительно разделил мир зла и Царствие, и этот основной раскол – модель всех прочих, формула любого настоящего человеческого творчества

думаю, гений всегда это понимает; он вообще соображает быстро, я полагаю, что если давать физическое определение гениальности, то это предельная быстрота реакций; он понимает природу разлада, поэтому мучения, описываемые Моруа и прочими биографами, это нелепая выдумка

мне кажется, главная мука, главная трудность не в этом, а в метафизике: гений не вполне владеет своим творчеством, он не совсем земной человек, непостижима природа этого взлета и этого творения; эти мучения и лишения во имя непонятной цели приобретают характер душевной болезни…

думаю, благоденствие, которое настигло современных художников, сыграет плохую шутку, ведь они теперь лишены многих факторов разлада, отсюда резкое снижение числа аутентичных опусов: в основном, копируют, занимаются прикладными вещами

*

зритель созерцает картину как игру, он действительно проигрывает тему, пытаясь разгадать картину, особенно это подходит к модернизму: игра как имитация творчества, потом сотворчество, поиск комбинаций и значений, перевод на какие-то свои рельсы, свои идеи и пр.

он втягивается в эту игру, чтобы познать весьма серьезные вещи; а почему мы полагаем игру чем-то заведомо несерьезным? – эта банальная фраза про то, что вся жизнь – игра, — она же и означает, что реальность нашей жизни – только внешняя кромка бытия

мы не знаем ее, не понимаем важнейших значений, и как же тут можно строить серьезную мину? – правы те, кто относится к жизни, людям, себе самому с известной долей иронии, и в каждой философской системе есть что-то глубоко смешное: выразил всю жизнь разом, свел концы… теперь ложись и помирай!

поэтому светлая ирония Миро или Клее – это очень верная тональность, предложенная для такой медитации; например, эти точки, тела, линии, этот кишащий радостный хаос не напоминает ли само наше сознание, в котором царит хаос представлений и все в становлении и ни один предмет не ясен до конца?

Х. Миро. Тайны и Созвездия, Любовь к женщине

когда я смотрю на его композиции, у меня вдруг возникает ощущение, что он заигрался: представьте себе человека, который умеет летать, и вот он кружит, весело кричит что-то, а потом все выше, выше – и вот, попал в Космос и не может теперь из него выбраться!

*

это черта зрелого современного сознания, настоящий духовный реализм: человек в ХХ веке понял, что он уже очень много знает о себе, о мире, он погрузился в глубины подсознания и вышел в Космос, и… и что же? – и «это счастья не дало», ни чудеса техники, ни расщепление атома как-то не приблизили его к основным тайнам

и он стал скромнее, сдержаннее в своих амбициях, он признает волю высшую и мудрость более глубокую, чем его мудрость, и если профаны стали поголовно атеистами, как только стало ясно, что в космосе «ничего нет» (а у них были на этот счет мучительные сомнения), то люди мыслящие пошли как раз в обратном направлении, что всегда и происходит…

только эта духовность, тонкая и робкая (все же давит эта махина «знаний»), пробивается новыми всходами, она другая, чем в классике; нет смысла рисовать Евангелия или сцены Голгофы – это уже сделано, и неплохо; человек идет от недоумения, растерянности и хаоса, от абсурда, который бушует за декорациями «реальности»

это современная игра под названием «модернизм», в которой нет течений и направлений (вообще нет направлений – хаос), и каждый художник – это мир, это новая игра, которую он нам предлагает

Х. Миро. Каталонский крестьянин с гитарой

и когда я погружаюсь в его яркий, веселый мир, листаю альбом и прихожу к этим тайным мирам; в глубокой синеве – как в Космосе – я нахожу частицы жизни, и оцепенение охватывает душу, и я начинаю понимать, как бесконечно одинок человек и как далек от настоящей цельности

однако у него есть его стремление, его упование и надежда, у него есть живая душа, которая рвется к свету; мое сознание – просто чертеж, просто возможность, и я ищу настоящие значения среди хаоса линий и интуиций, предметов и лиц

в игре нет подтасовок и лжи, нет личин, вот в чем ее прелесть в нашем странном мире, где давно уже не осталось на поверхности жизни ни слова правды; а тут нет лжи, потому что мы изначально понимаем условность происходящего – и потому оно безусловно в своей нищете духа

эта живопись заставляет меня собрать сознание воедино, в ней нет ясных идей и каких-то особых значений, но она воздействует на чувство и толкает к мысли, к творчеству, к исканию

глубокое безмолвие, последняя тайна, абсурд и надежда

*

…самосозерцания в зеркале чистой видимости 2

это серьезный проект, истощающий человеческое сознание, отсюда иллюзии и ложь, подделки, вечные спутники человеческой мелочности и пошлости сознания

всякая игра связана с иллюзорной, воображаемой видимостью, но не затем, чтобы обмануть, а с целью завоевать измерение магического

тут еще прибавляется момент сопоставления: этот космос, это пространство живого хаоса намного превосходит так наз. реальность, из которой я выпал; не могу не относиться к ней иронично, как к игре – что я лично наблюдал у многих серьезных художников

тут вообще, мне кажется, корень этой вечной иронии, спутницы всякого настоящего творчества; да и у ироничного отношения к миру и его данности есть причины: его абсурдность очевидна всем, его прагматизм нелеп и не находит никаких настоящих оснований, он сжигает время жизни на ерунду и смерть каждый миг у тебя за спиной

а вот игра располагает временем и никуда не спешит, тут создан мир совершенный, тут нет смерти (если только вы не гладиатор), и тут есть свобода, стесненная лишь условленными правилами, а в искусстве их почти не осталось

человек будущего будет оцениваться – будет собственно человеком по способности отрешиться от необходимого и погрузиться в мир настоящей свободы; он будет жить тем, что считается излишним, дополнительным, необязательным, omnium extra

*

Примечение

я прочел когда-то у писателя Нагибина отрывок о его посещении музея «Метрополитен», где он увидел весь модернизм, в том числе и выставку «фотографистов», художников, которые писали мир «как он есть», натуралистически изображая телефонные будки, кафе и пр. (Хоппер и др.)

и вот, этот советский писатель, который только что увидел Кандинского, Матисса, Пикассо, Миро и др., прикипел именно к этим фотографистам; он написал проникновенные строки о том, что «в телефонной будке море поэзии!» и «можно полюбить мусорное ведро» — это был тот еще кич, мы ужасно смеялись

но если серьезно, то эти люди были с детства воспитаны в совке в строгом следовании «материалистической философии» — то есть, иначе говоря, жить вообще без всякой философии, без всякого серьезного мышления и творчества

и поэтому великие шедевры модернизма не пробудили в нем отзвука, в них не было материи, в них была побеждена материя; а вот когда он увидел эти незамысловатые поделки, он сразу узнал родное и воспел эту ерунду

у советского человека были, конечно, и живые чувства, и эта наша несчастная общность и пр., но сознание, в котором заложена материалистическая установка, не способно воспринимать искусство, ничего не поймет в модернизме, который весь в духовном порыве, метафизическом бунте, отвержении данности мира сего

Миро пишет не будки и ведра, не автобусные остановки или кафе, он пишет радость, тайну, нежность, парение, хаос современного сознания, который бушует в этом пространстве без границ – в обретенной ликующей свободе с ее беспредельностью и трагедией

у него совершенно другая установка, он хорошо усвоил эти великие слова, которые выразили главную заповедь творца:

вы не от мира сего


1. Э. Финк в кн. Проблемы человека в западной философии. М., 1988 с.367

2. Э. Финк, 393

7 сентября 2017

Показать статьи на
схожую тему: