ГлавнаяМодернизмБоннарПьер Боннар как идея

Пьер Боннар как идея

это совершенно иной вектор восприятия

эта обрывистость, мерцания, контрасты – соответствуют действительному набору живых впечатлений художника; задача: разорвать непроницаемую поверхность пейзажа, непрерывную реальность – потому что это лишь видимость – и воссоздать ее в восприятии – в новой гармонии гаммы

она не может быть воссоздана до конца: наше восприятие действует не как фотоаппарат: что-то пропускает, где-то, напротив, углубляет, достигает выразительности; избегая искусственности, сохранить уникальный стиль восприятия, живые эмоции…

получается несколько сырая реальность, живое человеческое ощущение плюс эта декоративность, когда пейзаж выхвачен из действительности и превращен в картину – тут не может быть ошибки…

ощущение, что все это можно было сделать проще, добиться завершенности – и тогда все бы рухнуло (и часто рушится, у него много неудач); и главное, это напряжение, когда мазок грубый, мощный, несочетаемость, странность, она порождает свежие контрасты…

в таком напряженном творчестве всегда является идея; потому что ее не выдумывает художник – он вообще не думает об этом, он просто пытается выразить интуицию бытия, используя материал внешних впечатлений – но невольно выражает лишь свою, личную концепцию восприятия, идею жизни

ведь именно в этом уникальность творческой установки: не воспринимать банально, для художника восприятие – это мощное творческое усилие, преобразование: никакая действительность не существует, пока не прошла через мое сознание (она просто есть, а что это значит? – не знаю; ничего не значит)

не видеть внешнее, добиться собственного взгляда, сформировать восприятие, ничего не принимать на веру, творить любое впечатление из собственной творческой установки…

все это очень актуально в эпоху тотальной власти медиа

перед каждым мыслящим человеком стоит задача сохранить свой взгляд на вещи; и творец это понимает первый: он сразу чует это слепое и тупое давление, которое, как правило, не несет в себе ни концепции, ни смысла – просто наваливается масса пустоты и банальности

сбросить ее, и пусть у меня останется бессмысленный набор штрихов, какие-то абсурдные пятна – все равно это будет свободная гамма, в ней я парю, в ней я существую, я сам, и, может быть, из нее получится нечто настоящее, живое; черт с ним, если и не получится на этот раз, все равно дышал свободно…

действительно, тут уже главное не опус – не до жиру…

П. Боннар. Солнечный свет в Вероне

некоторые участки полотна пригашены, словно они еще не написаны – лишь намечены эскизом; собственно, эскизность становится неотъемлемым элементом новой живописи, концептуально она связана с импрессией: такое творчество – непрерывный и бесконечный процесс

и поэтому такие вещи надо уметь смотреть, тут свои законы восприятия: вы не созерцаете готовый мир, написанный художником, вы продолжаете творчество, реализуете его эскиз; в конце концов, перед нами стоит уже совершенно иного масштаба задача; в прежние времена человек ощущал себя в недрах некой цивилизации; в окружении враждебного дикого мира, он ценил эти блага и в его сознании существовала незыблемая картина мира

это было очень важно для наших предков; все эти драмы с Галилеем или Джордано Бруно, ведьмами и еретиками, все страшные потрясения и жестокие казни, кроме прочего, были поддержаны безгласным населением именно по этой интуитивно прочувствованной причине: мы хотим сохранить нашу цивилизацию, нашу спокойную жизнь; никаких перемен, никакой ереси! – спокойствие иногда стоит весьма дорого…

теперь совершенно другое время: масштаб наших знаний и представлений таков, что о покое и ясности нет и речи: чем больше узнаем, тем больше туману и вопросов без ответов

наука, превратившаяся в академическую бюрократическую машину, никого не устраивает: у нее уже давно нет ни идей, ни открытий, лишь какие-то дикие гипотезы на основании собственных измышлений; с другой стороны, резко возросло число образованных людей; нам нужны идеи, нам нужны перемены

наше сознание стало более подвижным, и мыслящий человек допускает эскиз, намек, умеет читать подтексты; вся эстетика – это какой-то громадный, необъятный мир творчества, чьи законы совершенно отличны от законов банальной действительности

этот разрыв мы теперь переживаем и осознаем; и поэтому начинаем по-новому ценить именно тех художников, которые умели создать эскиз иного мира, открыть нам немыслимые светы, тайные интуиции сознания…

и тут вступает в дело личный вкус; некоторые полагают, что на Боннара очень повлиял Ван-Гог; он на многих повлиял, это очевидно, и тут тоже является довольно интересная идея

если сравнить их картины, бросается в глаза общая черта стиля, эти разрывы, контрасты не только полей или предметов, но и в самой технике мазков; и там, и тут родственные тона создают приятные массы, резкие, крупные мазки, фактура превалирует над контрастами и пр.

и более того, вот, этюд Боннара, в котором зелень написана зелеными, никаких контрастов, все в едином стиле, и тем не менее, нет ощущения единой массы: у него царит разрывность, разрозненность даже в такой монотонной гамме

у Ван-Гога, напротив, всегда резко выделены предметы, очерчены границы, высокая фактура создает это кипение мазков; у Ван-Гога контрастность гораздо выше – и все же совершенно ясное ощущение полного единства композиции

японцы научили его этой компактности и замкнутости, когда вся вещь пронизана этой музыкой, словно все участки композиции соединены незримой линией, намертво связаны – чего уже нет и никогда не будет у художников ХХ века – но почему?..

В. Ван-Гог. Пшеничное поле с кипарисами

художник выражает свое миросозерцание, сам того не зная и не планируя; думаю, психологически этим и можно объяснить раздраженную реакцию великих художников модернизма на вопросы относительно философии, идеи, замысла, просьбы объяснить картину и пр.

он ощущает глубину собственного опуса, но не может и не должен объяснять его; это как бы продолжение, которое уже за нами: он действительно сделал все, что мог: выразил в куске живописи свое мироощущение, и он не может перевести его на обычный язык (тут и правда перевод – убийство)

и Ван-Гог не может не отразить эти разрывы, этот разлад – холмы, тучи, кусты – все в движении — и однако он соединяет все это в драматической попытке сохранить – воссоздать единство мира; можно предположить, что на этом он и сломался, увы

то есть, вполне возможно, что причина его трагедии, которая потрясла человечество, гораздо глубже и масштабнее, чем просто психический срыв: тут неразрешимое противоречие мыслителя и художника…

Боннар или Бэкон (который уж точно вышел из Ван-Гога) совершенно иного полета птицы, мыслители иного стиля и времени: они понимают, что нельзя уже соединить и снова склеить разбитую чашку: они существуют в разрыве – с людьми, миром, собой – и творчество как соединение непременно драма

и это еще вопрос, сможем ли, способны ли мы снова воссоединить наш мир на основе каких-то общих ценностей; не знаю, но знаю, что сегодня, для меня лично, такие слова, как единство или человечество – это просто насмешки…

13 марта 2018

Показать статьи на
схожую тему: