Абстракция

Кандинский

идея абстракции техническая, Кандинский вовсе не претендует на звание философа, он просто желает писать чистую живопись – однако это его взгляд, его личная позиция; аналитик смотрит на этот опыт совершенно иначе, для него, тут попытка человека выразить свой внутренний мир

таким образом, противоположные векторы такого творчества: мастер выражает личное для внешнего, для опуса, он посылает сообщение – аналитик читает как внутреннее, идет противоположным вектором; меня не интересует сообщение, посланное Кандинским, потому что его ошибка в утверждении всеобщего идентичного восприятия линий и цветов

но я воспринимаю треугольник или зеленый цвет иначе, чем он (не люблю, например, зеленый и обожаю розовый) – это все равно что утверждать, будто баклажаны всегда вызывают острый аппетит и дают совершенно определенный резкий вкусовой момент; дают – но не всегда и не у всех

«белый цвет – это великое безмолвие» ¹ — для художника такой чувствительности и творческого напряжения, а даже для меня с моим опытом восприятия живописи, белый – ожидание, пустота и пространство, т.е. связано с объемом пространства, а не со звуком

он отвергает всякое «материальное действие» (182) – копирования объектов, очертаний, контрастов внешней реальности, требует воплощать «более мягкие, менее точные и менее материальные мысли, подобны более гибким новым ветвям, протыкающим в воздухе новые отверстия»

живопись начинает жить своей жизнью, прорастая, давая цветы, создавая совершенно новый мир его внутренней реальности, менее точной, более сложной и многоплановой; меня, в мире, который я отвергаю, он интересует как альтернатива — и это совершенно точно, потому что тут чисто духовный фон:

Христианство в своей оценке кладет на весы не внешнее, жесткое действие, но внутреннее, гибкое. Тут лежит корень дальнейшей переоценки ценностей.., корень той внутренней одухотворенности, которую мы постепенно постигаем

то есть, творческая задача не только в том, чтоб картины писать, но прежде чем реализовать этот импульс, его надо осознать и сформировать; в этой эстетике много работы над своим сознанием: оттуда надо достать эти интуиции и более мягкие и глубинные движения и идеи

Я заметил, что этот взгляд на искусство вырастает в то же время из чисто русской души, в примитивных формах своего народного права являющейся антиподом западноевропейскому юридическому принципу, источником которого было языческое римское право (184, прим.)

и далее он развивает совершенно другое право, где «преступление не есть преступление»:

Не проступок (реальное), но его корень (абстрактное) создает зло (и добро). И наконец: каждый проступок морально безразличен. Он стоит на рубеже. Воля дает ему толчок – он падает направо или налево; внешняя шаткость и внутренняя точность высоко развиты у русского народа… (там же)

переводя на современные реалии, русский человек видит вокруг много зла, однако это ведь мир зла, не так ли? – он не смотрит на отдельный поступок, мысль его сразу уходит вглубь и видит причины, всю механику зла – это и есть указанная внутренняя точность; меня интересуют причины, смысл, внутренний, исподний смысл совершившегося

меня меньше интересует само происшествие или комбинация, как она вылилась в социальных формах и представлена на суде – и, естественно, еще меньше интересуют сами «суды неправедные» — такая позиция многое объясняет нам в современном русском сознании и самой нашей жизни

ну, какими ещё могут быть полиция, суд и власть, когда на них, в сущности, не обращают никакого внимания наиболее глубокие, мыслящие, творческие натуры? – в чьем сознании это какие-то досадные мелочи на их победном шествии в мир духа…

Кандинский понимает, что Европа совершенно не понимает русских, эти особенности их внутреннего, масштабного восприятия мира:

Эти наблюдатели видят в русской жизни только мягкость и внешнюю шаткость, принимаемые за «беспринципность», причем от них ускользает скрытая в глубине внутренняя точность. Следствием отсюда является та снисходительность свободомыслящих русских к другим народам, в котором им самим эти народы отказывают… Постепенным освобождением духа – счастьем нашего времени – я объясняю тот глубокий интерес и все чаще замечаемую «веру» в Россию… и т.д. (185)

«вера в Россию» — грустная тема; однако действительно русский ум воспринимает ситуацию – мировую или европейскую – глубоко внутренне, а не по внешним формам, которые он может уважать, однако все с той же «снисходительностью»

есть внутренняя реальность моего сознания; в мире пошлости, цинизма и войны она не видна, и я ухожу в эту реальность, выражаю ее вопреки этому грубому миру, в котором просто слишком много фикций и лжи; я понимаю, что иначе он не может существовать – но я могу существовать совершенно иначе

я могу позволить себе роскошь выразить внутренний мир сознания, кипение света и потоки нежности, и взрывы эмоций так, как они бушуют во мне, и внешний грубый мир окажется просто стерт: в нем нет никакого человеческого смысла; великая революция в искусстве происходит в сознании этого русского

В. Кандинский. Импровизация 30 (Пушки)

и родится великое безразличие к внешнему миру, чисто христианское, чисто православное состояние души,

Корень той внутренней одухотворенности, которую мы постепенно постигаем…

творчество есть постижение духа

естественно, далее здесь можно страницами цитировать и славянофилов, и Бердяева

тут и «внутреннее сознание» Киреевского, и Хомяков с его антитезой «свободы и необходимости» и утверждением глубокого, внутреннего «средоточия сознания» в русском человеке; дело не в том, что их так отвращала западная культура с ее внешним, с ее безразличием, обобщением человека, формализмом, часто цинизмом

проблема в том, что они не находили той глубины сознания, того внутреннего сосредоточения; и тут работала некая чисто русская всемирная тоска по человеку духовному – она и выразилась в живописи Кандинского, и в этом ее великое всемирное значение

в ней увековечен образ русского сознания

Бердяев делает вывод:

В глубине русского народа заложена свобода духа большая, чем у свободных и просвещенных народов Запада… Огромность свободы есть одно из полярных начал в русском народе, и с ней связана русская идея ²

другое начало понятно, словом самого Хомякова: «безграмотность, неправосудие, разбой, угнетение, бедность, неустройство…» и т.д. – естественно, эти начала намертво связаны, потому как указанная внутренняя свобода (пушкинская) есть невообразимое, неосуществимое условие жизни для целого народа

поэтому реальность русской жизни так противоположна всем русским утопиям и поражает стороннего наблюдателя; что касается нас самих, так мы понимаем условность всякой внешней реальности – мы одни и выделяем ее, что тоже вряд ли понятно прочим народам, для которых только она и существует – а что еще?..

русские, по мысли наших классиков, «не признают примата общества над человеком» (87) – на эту тему высказались и Толстой, и Достоевский, и Гончаров достаточно ясно

мы смотрим на современный мир и на себя смутным взглядом; у нас, именно в силу этой внутренней свободы, нет ясности внешнего взора – напоминает установку диафрагмы камеры, когда вы можете снимать или ближнее, или дальнее, но не все сразу с одинаковой четкостью — и поэтому часто испытываем пессимизм

глубокая наша тоска по идеалу, и в лучших, наиболее глубоких душах она, я надеюсь, не угашена и сегодня; только ее трудно учесть при оценках, и уж совсем мало она влияет на ту внешнюю реальность русской жизни, которая просто повергает нас в шок

Кандинский, возможно, начал великое дело – это объявленное им «постепенное освобождение духа» идет параллельно самой исторической жизни народа; однако от нас тоже зависит несколько выявить эти процессы, помочь им, определить их, создать фон и пр.

тогда эта внутренняя жизнь не останется некой тенью или обещанием; и отсюда скепсис, с которым мы мыслим и пишем о исторической, физической, социальной, экономической России; это страна, чей внутренний образ напрочь не совпадает с историческим государством

и тут слово «абстракция» уже звучит в совершенно ином – уничижительном значении, и мы его принимаем: действительно, кроме мечтаний «в дым», маловато реальных свершений в конкретных областях хозяйства, культуры, образования и пр., и пр.

однако же, с другой стороны – и с нашей точки, тут есть реальный и весьма кардинальный вопрос перед современным миром: так ли уж вы уверены, г-да, что ваша реальность лучше этой абстракции? – не слишком ли вы прагматичны в своем стремлении подчинить весь мир корпорации?.. и есть ли у нее настоящая программа спасения человечества от пошлости и преступности – да и просто от гибели…

Россия всегда была напряжена на внутреннем и рассеяна на внешнем

поэтому и нет у данного государства ни идеи, ни концепции развития, нет по сути дела ничего, достойного описания, – только вера; в сравнении с Западом, маловато и какие тут сравнения?.. и, однако же, люди умные и чувствующие все же смотрят на Россию с некоторой надеждой, потому как такие люди не слишком довольны собственным состоянием сознания и положением дел

такова и сегодня Россия – вечная надежда

В. Кандинский. Импровизация 19

1. Трактат, с.95

2. Н. Бердяев. О России…, с. 82