Э. Фромм. Анатомия человеческой деструктивности
несмотря на все различия во взглядах радикальных гуманистов, их принципиальные позиции совпадают по следующим пунктам:
– производство должно служить человеку, а не экономике;
– отношения между человеком и природой должны строиться не на эксплуатации, а на кооперации;
– антагонизмы повсюду должны быть заменены отношениями солидарности;
– высшей целью всех социальных мероприятий должно быть человеческое благо и предотвращение человеческих страданий;
– не максимальное потребление, а лишь разумное потребление служит здоровью и благосостоянию человека;
– каждый человек должен быть заинтересован в активной деятельности на благо других людей и вовлечен в нее
у Фромма тут замечательно все сформулировано, только эта красота есть искусство для искусства, мечты-с…
как видим, на самом деле все наоборот: все процессы развиваются в обратном направлении; отсюда простой вывод: современная жизнь идет не по идеям ученых, а по агрессивной, алчной, порочной и циничной доктрине захвата, разрушения — да иного от капитала и ждать невозможно было…
деструктивность пронизывает всю эту реальность «развитой цивилизации»; на словах одно – на деле совершенно другое; у меня даже иногда складывается впечатление, что они сами верят в свои речи
то есть, принимают желаемое за действительное, совершенно не видят реальные силы и пружины? – или напротив, все видят и являются ангажированной частью всего этого гигантского механизма деструкции? – больше похоже на истину…
он описывает естественную и «злокачественную агрессию» – это «деструктивность и жестокость, которые свойственны только человеку и практически отсутствуют у других млекопитающих» — мы это все видим каждый день и даже в прямом эфире
массовое уничтожение людей давно стало спектаклем и благодаря американскому кино никого уже не трогает и не пробуждает протеста – просто интересно посмотреть, как они там корчатся
По мере цивилизационного прогресса степень деструктивности возрастает (а не наоборот)
хорошенький «прогресс»…
ну, конечно, все мы пытаемся как-то понять – т.е. оправдать – происходящее; Фромм тоже не склонен обличать: психолог находит некие объективные причины такой страсти к разрушению
В действительности все человеческие страсти, «хорошие» и «дурные», следует понимать не иначе как попытку человека преодолеть собственное банальное существование во времени и перейти в трансцендентное бытие
а что если это опять желаемое, а не действительное? – что если тут просто банальная агрессия, которая сидит у них в крови: не могут не убивать, не мыслят жизни без захвата, алчи, крови, подавления на пути к абсолютной власти?..
тут есть и более тонкие, внутренние страсти и силы:
Лозунг «Порядок и закон» (вместо «Жизнь и система»), призыв к применению более строгих мер наказания за преступления, равно как и одержимость некоторых «революционеров» жаждой власти и разрушения – это не что иное, как дополнительные примеры растущей тяги к некрофилии в современном мире
вот, действительно интересная идея: некрофилия звучит страшновато, однако на самом деле это будничная реальность этой цивилизации, где все ценности и святыни мертвы, жизненные стремления и страсти стандартизированы, упакованы в определенные формы, как продукты в супермаркете
живая вера, любовь, понимание, творчество на нуле, их место давно заняли автоматические реакции, в общем, «мертвые души» в современном варианте – и ничто иное; и поэтому на мой вкус совершенной трескотней звучат такие вот фразы нашего знаменитого и мудрого автора:
Подлинная свобода и независимость, а также искоренение любых форм угнетения смогут привести в действие такую силу, как любовь к жизни, – а это и есть единственная сила, способная победить влечение к смерти
хозяин хибарки в Крыму, которую я когда-то снимал, был алкоголиком; он ужасно страдал по вечерам; бывало, выйдет на свежий воздух, уставится на мерцающие голубые звезды и вздохнет:
— щас бы выпить стакан – так где ж его взять!..
тут, конечно, у Фромма обоснования, цитаты
Лоренц приходит к выводу, что человека от рождения ведет по жизни жажда разрушения… и т.д.
я это все опускаю; нет такого агрессивного и жестокого зверя, как человек – этот славный вывод сделал не только Лоренц; Фрейд, например, писал, что «вытеснение агрессии, направленной вовне, ведет к болезни», а Уошберн констатирует:
О том, насколько глубоко заложена в человеке биологическая тяга к убийству и насколько эта тяга естественна для человеческой психологии, красноречиво свидетельствует опыт воспитания мальчиков и тот интерес, который они проявляют к охоте, рыбной ловле и военным играм… Проявить ловкость в убийстве и получить от этого удовольствие – такие образцы поведения прививаются детям в играх, которые готовят их к их взрослым социальным ролям
и тут я бы поместил маргинале: может, тяга и заложена, только в иных действительно «глубоко», а почему-то у других она на поверхности и бьет ключом – почему так? – и получается, что иные мальчики вырастают в вполне мирных людей, которые мечтают о творческом труде, семье, футболе и т.д., а вот у других все тяга убивать да грабить
разные мы мальчики
и другое: эта мысль о том, что цивилизация = насилие – самая модная и ее не стоит даже обсуждать: это истина; Фромм добавляет:
Складывается впечатление, что самые ранние человеческие сообщества одновременно являются и самыми равноправными
мы, дикари, – люди мирные, потому что у нас другие заботы и с жиру не бесимся; а паразиты всегда существа агрессивные, их влечет алчь, захват – это тоже истина; и поэтому когда г-да начинают учить нас, дикарей, равноправию и свободе – это просто смешно выходит
дикарь абсолютно свободен, и такой свободы г-дам и не снилось с их убогими «правами», со всех сторон огражденными тысячами норм, законов, установок, так что не пошевельнешься – хороша свобода!..
и у меня впечатление, что они себя утешают, повторяют неустанно эти слова, так чтобы в конце концов самим в них поверить; вечный парламент, в котором говорят и говорят речи, которые ровно ничего не значат за его стенами; на словах мир – на деле бесконечная вражда; на словах равенство – на деле 1% богатых, у которых все, и т.д.
и уже совершенно определенный, атакующий вывод:
О воинственности можно говорить лишь как о функции цивилизационного развития
эти адвокаты-миротворцы нередко высказывают излишне оптимистические прогнозы развития человечества; многое психологи поняли – да только это вряд ли помогает реальному развитию
Садист становится садистом, ибо он страдает душевной импотенцией; ему недостает способности разбудить другого человека и заставить его полюбить себя; и тогда он компенсирует эту свою неспособность стремлением к власти над другими людьми
сюда же групповой нарциссизм, алчь, возведенная в культ, образы героев, которые только и делают что крушат всех подряд и пр.
Групповой нарциссизм представляет собой один из главных источников человеческой агрессивности…
этот нарциссизм процветает на Западе, г-да вполне довольны, просто любуются собой и склонны всех поучать, как надо жить, любить и строить; получается плохо, потому что нарцисс сразу виден, пустомеля…
и получается, эта алчь, жестокость, ложь, нарциссизм, агрессивность, разрушение, цинизм… да позвольте, это все вы называете «цивилизацией» — остаюсь дикарем!
а что такое война? – «война – это некий вариант косвенного протеста против несправедливости, неравенства и скуки, которыми пронизана общественная жизнь в мирные дни…» – им только и делать что воевать; может, с течением времени научатся…
Фромм – конечно, идеалист
Должен быть осуществлен переход к другой системе координат: место таких ценностей, как «власть—собственность—контроль», должны занять координаты «рост—жизнь».
не верится…
мне кажется, вся проблема в угашении настоящих человеческих устремлений, чувств, в тех подменах и суррогатах, о которых тут уже немало было сказано; без творческого развития, без настоящего свободно мыслящего сознания никогда человек не добьется ни одной настоящей прогрессивной цели
ведь этот экзистенциализм – совершенно верная современная философия, однако она ставит человека перед выбором – непростым выбором; тут действительно или-или
Спасаясь от экзистенциальной раздвоенности, человек идентифицирует себя со своей социальной организацией и забывает про то, что он личность. Таким образом – если пользоваться терминологией Хайдеггера – человек перестает быть личностью и превращается в некое «оно». Он оказывается в состоянии так называемого «негативного экстаза»; он забывает себя, теряет лицо: он больше – не личность, а вещь
*
Человек – это чистый лист (tabula rasa), на котором культура пишет свои письмена
при условии, что существует эта здоровая, развитая и живая человеческая культура – а вот тут я вижу проблемы; человек-машина – это, конечно, уже следующий этап развития нашей «цивилизации», и тут будет не до шуток
путь к машине у Фромма прост: сначала это была «рыночная личность» («весь мир превращен в предмет купли-продажи – не только вещи, но и сам человек, его физическая сила, ловкость, знания, умения, навыки, мнения, чувства и даже улыбка»)
затем он описывает «кибернетического человека, который живет в отчужденном состоянии…», он придаток к машине – айфону, автомобилю, неважно к чему именно, к любой машинке
У человека нет других планов и иной жизненной цели, кроме тех, которые диктуются логикой технического прогресса
вот еще знакомый тип:
Моноцеребральная личность настолько сильно вписана в автоматизированную систему, что механизмы, созданные руками человека, становятся также объектами его нарциссизма (он обожает машины)
у такого типа стереотипные модели поведения, жаргон, чувства (он не знает, что это такое), такой человек «утратил способность к субъективному переживанию», соответственно, у него нет ни идеологии, ни собственных вкусов и предпочтений… в общем, это уже овощ, и вывод:
Я полагаю, что мы с полным правом можем говорить о «душевнобольном обществе» и специально ставить вопрос о том, что происходит с психически полноценным человеком в таком больном обществе. Если общество будет в основном производить людей, страдающих тяжелой шизофренией, то оно поставит под удар свое собственное существование
я вижу эту проблему в таком ракурсе: люди утратили способность к утверждению, созиданию; с одной стороны, это связано с кризисом труда; настоящий труд, в котором утверждалась здоровая, трудовая личность, отошел в прошлое
теперь работают машины, а люди при них, и тут облегчение, но и опасность, которую они не предусмотрели
с другой стороны, творческие способности сошли на нет: никому не нужны люди с идеями, творцы – мы видим, что современным обществом правят совершенно другие люди и устремления, увы
поэтому можно сколько угодно призывать к созиданию и процветанию – на деле идет разрушение и опошление, и увядание, и чем скорее г-да услышат своих пророков – тем лучше; хотя может уже и…
и тут – в этой грустной теме – я должен признаться, что в данном случае музы молчат (и это естественно), и мне надоело приводить в качестве иллюстрации Гигера