ГлавнаяИдеиФилософия в цветеО. Шпенглер и Э. Шиле

О. Шпенглер и Э. Шиле

мне бросилось в глаза сходство пассажа из знаменитой книги Шпенглера с картиной Шиле из серии «Мертвый город»

Я называю эту привычную для западного европейца схему, согласно которой все высокие культуры совершают свои пути вокруг нас как предполагаемого центра всего мирового процесса, птолемеевой системой истории и противополагаю ей в качестве Коперникова открытия в области истории, изложенную в настоящей книге и заступающую место прежней схемы, новую систему, согласно которой не только античность и Западная Европа, но также Индия, Вавилон, Китай, Египет, Арабская культура и культура Майя рассматриваются как меняющиеся проявления и выражения единой, находящейся в центре всего жизни, и ни одно из них не занимает преимущественного положения.

Э. Шиле. Город на синей реке

цивилизация – это старение культуры, «Цивилизация есть неизбежная судьба культуры», при этом наше сознание действует из страха и неизвестности; на замечательном этюде Шиле видно, как теплые островки жизни окружены мраком, враждебных хаосом; при этом, Европа тут как бы сжимается

она несет в себе свой смысл и историю, ее взгляд слишком узкий, и сегодня тоже мы замечаем известную узколобость, плоскость в подходах европейцев к другим культурам и стилям жизни…

Шпенглер пишет идеи, очень актуальные для Европы сегодня – вот, лаконичное описание процесса европейской интеграции с позиции философа:

Познание с неопределимой необходимостью превращает хаос первоначальных окружающих впечатлений в космос, в совокупность душевных выражений, «мир в себе» в «мир для нас». Оно успокаивает боязнь мира, подчиняя себе чуждое и таинственное, превращая его в понятную и устроенную действительность и связывая его железными правилами собственного, наложенного на него разумного языка форм 1.

таковы и города Шиле, которые напоминают островки жизни среди мрака непознанного, среди томительной роковой судьбы – страшной судьбы Европы, которую он пророчески возвещает своими картинами

парадоксально, он пишет «мертвый город», ведь именно так названа его серия, и вот цитата:

С утверждением этой точки зрения интеллект победил душу. В мировых городах нет больше внутренней жизни, остались только психические процессы. Идея судьбы преодолена, остались только механические и физиологические соотношения. (225)

мертвечина вступает в дома, царит на пустых площадях в виде законченного знания, неизбежно фрагментарного, мертвого знания

История и природа противостоят в нас друг другу, как жизнь и смерть, как вечно становящееся время и вечно ставшее пространство. В бодрствующем — сознании становление и ставшее борются за первенство в картине мира. (228)

а что такое европейская история? – история раздоров и смут, кровавых войн за пространство и ценности на поверхности застыла в виде благолепия «общего дома», однако на самом деле хаос остался, раздор не пройден до конца, а вот природа «побеждена»

когда я смотрю на эти картины Шиле, я воспринимаю эти удивительно органичные и компактные придунайские городки совершенно иначе, чем смотрел на них с борта прогулочного теплохода: тут отчуждение и замкнутость

и словно некой роковой силой они взведены на этих берегах вопреки и природе, и окружающему миру: хаос побежден — только космоса не возникает

Э. Шиле. Маленький город (мертвый город)

эти города символизируют истощенное сознание, в котором уже не осталось природы – одна история; дома тесно жмутся друг к дружке, и весь конгломерат веет каким-то странным уединением, одиночеством в черном космосе мира, который остается чуждым

Шпенглер пишет:

Я показал, как фаустовская душа, чье бытие есть преодоление видимости, чье чувство — одиночество, чье стремление — бесконечность, вкладывает эту потребность уединения, дали, отделения во все свои действительности, во все свои общественные, духовные, художественные миры форм. (507)

и снова, мы находим прямую параллель у художника, который пишет такие дома, в которых действительно могли ночевать Фауст со своим вечным спутником; в них словно невозможно общаться, веселиться – в них сидит одинокий мыслитель и мечтает о Вечном…

однако это не та Вечность, которая связана с Царствием Христа, «человек мировых городов иррелигиозен», это бунт одиночки, экзистенциальный бунт – эти дома жмутся друг к другу, но Шиле четко разграничивает их, тут нет каши, тут каждый за себя, каждый — личность

а вот цитата, которая прямо попадает в художественный образ:

Рим был только внешне, только материально мировым городом, но по внутреннему содержанию это было только обветшавшее, бездушное скопление домов, в которых ютилось чуждое население, глухо-деревенское и с примитивными формами жизни. Этому соответствовала совершенно примитивно-наивная религиозность. (545)

примитивная религиозность Европы, религия, ставшая догмой и ритуалом и утерявшая живые формы, движение и порыв, а затем и Самого Бога

Э. Шиле. Желтый город

в этих пейзажах некая намеренная плоскость, линейность – та линейность истории Европы, о которой пишет Шпенглер, — словно эти домишки насыпаны друг подле друга случайным образом, и жизнь перешла из одного хаоса в другой – а в хаосе бушуют слепые силы, не поддающиеся управлению, хаос — угроза

мыслитель тоже был экспрессионистом, использовал глобальные сравнения и яркие цвета, сильные средства и мощные линии, чтобы показать тектонические процессы в истории; разумеется, и в истории, и в культуре Европы были иные начала и иные идеи

кстати, эту культуру Шпенглер похоронил, напророчив ее бесплодие в новейшие времена: к счастью, он был совершенно не прав

*

тут возникают самые разные ассоциации

например, эти скомканные городки, среди мрака — островки жизни (которая на самом деле – смерть) – это Европа среди остального дикого мира, который неминуемо должен встать и раздавить этот островок тепла и культуры

такие ассоциации вполне оправданы, тем и хороша философская идея, что она дает главную, стержневую интуицию, которую далее можно разворачивать в любом горизонте и на любые темы

 

на одной картине у Шиле селение расположено на Дунае и оказывается как бы между двух бездн; тут тоже предложен символ; вообще, это ощущение, что мы живем среди людей в огромном мире, который наш дом, — это ощущение навязано и вряд ли имеет какие-то основания в реальности

и сама его техника – эти очерченные контуры и мерцающие поля – подчеркивает отделение, разрыв, это тема одиночества человека

Э. Шиле. Ворстадт

однако тут есть и другая сторона

человек Шиле не желает сливаться с природой – тут я сразу вспоминаю русские пейзажи, в которых именно растворен благоговейно и полно человек (чего ж вы хотите от такой экономики) – этот европеец среди мрака дикой природы строит свои дома, строит мир иной

и мы не отдадим такое одиночество и обреченность за самые заманчивые сказки


1. Закат Европы, т.1, 141

30 января 2018

Показать статьи на
схожую тему: