Эмманюэль Мунье и Арчил Горки

Истину нельзя восстановить с помощью лжи и отпущения грехов. То, что поражено ложью, можно переплавить только в огне. Всеобщая переоценка наших ценностей должна предшествовать их универсальной реинтеграции в сферу духа. Именно это и означает стать на путь революции. ¹

вечная ошибка людей духа, которые ведут организацию, призывают к революции, которую потом реализуют хамы и захватывают власть, чтобы устроить очередной хлев; надо ли вообще людям духа мешаться в эту толпу и пытаться повернуть ее к небесам? – это же явное безумие, это даже Христу не удалось

Сегодня в этом инертном, безразличном, неподвижном мире святость остается единственной политикой, имеющей ценность, а разум, чтобы стать ее спутником, должен сохранять свою чистоту

этот разум – разум эстета и индивидуалиста – перестал верить разным дурным утопиям и понял, что истина может быть лишь в одном месте – в нем самом, в творческом интеллекте художника

от нас никогда еще не требовалось меньше аргументов, чем сегодня; действительно, утопии ХХ века вылились в страшные катастрофы и доказали исключительно ясно цену подобным теориям социального рая

Мир потерпел аварию; только дух может вновь завести машину, и он предает себя, если остается безучастным к судьбе мира. Вот почему наше желание обязательно перерастает в действие

опыт показал, что люди с большим трудом отказываются от социальных утопий; все эти аристократические идеи им явно не по зубам, поэтому и сегодня они ищут какие-то более простые пути

механизация – только одна сторона этой мировой судороги: словно человечество стремится любыми средствами – последними средствами – сохранить внешнюю картину прогресса и процветания; однако внутренние взрывы преследуют его и грозят превратить в пыль

мы вечные бродяги интеллекта, для нас нет дела и нет настоящего призвания в бесплодных долинах, где работают машины; отсюда стремление выйти, бросить их, разорвать связи, превращающие меня в винтик, да уже и в этом качестве я никому не нужен – этот мир просто душит мое сознание потрясающим безразличием к человеку

Кино, эта духовная пища толпы, потребляемая ею без какого-либо усилия, если и не опустошает дух, то приучает воображение к мощному визуальному воздействию, притупляя его и делая бессильным перед лицом жизни, которая не предлагает ни крупных планов, ни эффектных сцен, ни навязчивых объяснений душевных порывов

я развиваю высокое безразличие, мое единственное средство защиты и самосохранения – а вся эта жизнь говорит мне, что мое ценное, мое человеческое – это вовсе не вечное свойство, как твердость камня или влажность волны; черт подери, вся эта пошлость захлестывает – она меняет меня! – я теряю веру и разум

и я нахожу средство борьбы – высокое безразличие

Но разве безразличие не возникает именно тогда, когда любви предлагается пресная похлебка?

безразличие не дается так просто…

у нашего сознания глубокие корни, и теперь пересмотрена вся концепция философского и художественного творчества – вся идея человеческого творчества ставится на иную основу – это переворот, которому не было равных в истории культуры

не в политических теориях, не в важных коммерческих проектах и не в манифестах партий нахожу я истину – там ее и не было никогда, — а в себе самом, в глубинах собственного сознания; я микрокосм, живой мир, единственное средоточие истины

кипят ваши форумы, спешат деловые люди, идут новые и новые бумаги – там смерть; мы пишем наши картины и эссе – тут жизнь

и хотя вы вооружены и обеспечены, у вас власть и влияние, однако вы снова попадете не туда и снова заведете в очередное болото послушные «массы»; потому что вы слепые вожди слепых

а у нас ничего нет, кроме истины

я думаю, любой серьезный художник ХХ века отвечает этому призыву и может быть назван братом Эм. Мунье

например, в абстракции ясно выражена эта идея отстраненности, чисто человеческого творчества в противоположность функциональным и «полезным» концепциям какого-нибудь конструктивизма; занятно наблюдать, как расходились эти художественные идеи:

первая становилась все более «дикой», яркой, в то время как указанная функциональность вырождалась и в конце концов явила нам эти унылые коробки домов, в которых мы сегодня живем

А. Горки. Как мамин вышитый фартук раскрывается в моей жизни

Арчил Горки, человек трагической судьбы, воплотил в своих картинах этот человеческий порыв, отчаяние и восторг творческой личности; это моя растерянность и нежность, надежда и порыв, бесприютность и свобода – это жизнь моего сознания, которую я прятал в банальных сюжетах

Мунье пишет:

Мир оказался расколотым надвое, и неприкаянный дух парил над этим механическим хаосом: внизу — мир-машина, который опирается исключительно на технику, вверху — духовная надстройка, настолько чуждая ему, что она сразу же оказывается бесполезной и излишней

очень важная мысль: есть непримиримость между мной и машиной

и совершенно не важно, это машина «цивилизации» — к которой я отношусь в принципе неплохо – или машина механическая, или машина корпорации, которая вызывает во мне омерзение

мы все равно чужды друг другу: во мне клубится тайна, во мне живет дух, принципиально не сопоставимый с машиной; для меня, машина – бесполезна в том главном деле, которое я называю истиной; машина приводит лишь в тупик, она не решает человеческой проблемы

точно так же машина мыслит обо мне и моем творчестве

мы непримиримы, однако, возможно, этот конфликт куда-то нас приведет, как все живые и настоящие конфликты – не знаю, я знаю лишь о своей непримиримости и решимости следовать своим путем

А. Горки. Загадочная борьба

и поэтому мое сознание атакует — взрывается и эманирует в мир, наполняя его образами света, любви, нежности; порождая невиданные формы, которые распускаются в моей фантазии

я знаю, что эти образы и выхлесты, эти формы и цвета обладают ценностью откровения; этому миру не хватает искренности – слишком много общих слов, слишком важной стала банальность – не хватает исповеди, не хватает правды

она будет искаженной, странной, покажется абсурдом и нелепостью, но я отвечаю строкой Льва Шестова:

да, будут лгать, что были в раю, но будут и правду говорить; и чтобы узнать такую правду, можно проплыть океаны лжи

1. Э. Мунье. Манифест персонализма