Арчил Горки. Свобода

наверное, непросто быть американским художником; их биографии как отчеты со скачек; при этом, бездари процветают, а вот талантливые… над ними какой-то злой рок; Пит Мондриан стал писать эти квадраты, ужас просто, и покончил с собой, и Арчил Горки покончил с собой; всю жизнь боровшийся с алкоголизмом Поллок погиб в автокатастрофе, ведя машину в нетрезвом состоянии, в Спрингсе, 11 августа 1956 в возрасте 44 лет

он стал иконой Америки, что тоже симптоматично

из них и многих иных, помельче, Арчил Горки, пожалуй, единственный, кого я мог бы назвать большим художником; и уж на нем просто знак трагедии – начиная с раннего детства, когда его вывезли из Армении, бегство от погрома… потом горела мастерская, одиночество, ранняя смерть…

что такое человек? – вы это знаете? – я нет…

собственно, цель искусства – поставить такой вопрос; то есть, чтобы не было полной ясности, потому что она наверняка фикция; мы слишком здорово насобачились создавать ясность в самых разных вопросах

вот, посмотрел его живопись, и теперь не совсем уверен… но уж во всяком случае не эти странные фигуры, которые торопливо бегут туда-сюда, чтобы потом снова погрузиться в вечную апатию

это некая конфигурация комплексов, эмоций, глубин – полей, вершин и точек опоры – это сложная конструкция существования, я бы так сказал… и как только коснешься самого этого сущего, сущности, сразу вся логика рассыпается к чертям

живопись не отвечает на такие вопросы, она их даже не ставит, а просто создает ситуацию вопрошания; и в этом близка настоящей философии – той, которая не строит системы, а формулирует вопросы без ответов

мое сознание постоянно создает эскизы; я могу завершить эскиз и написать картину того, что я вижу – но тогда сразу ощущаю, что она странным, но несомненным образом отличается, то есть вообще не имеет ничего общего с эскизом, который мелькнул и исчез

внешний мир не имеет ничего общего с моим сознанием, странным симбиозом, почти чудом; там глубины… и иногда у меня ощущение, что слова и рисунки выносят на поверхность лишь один процент того, что там кипит и является, и разворачивается…

 

у меня впечатление, что слово жизнь имеет разные значения

у червяка и у куста, и у лютика, и у комара – жизнь; и кажется, жизнь и с ними не слишком церемонилась, то есть все ощущают ее давление – птицы в небе и рыбы на глубине, и кусты в лесной чаще, где им не хватает солнца; и все живое деформируется, пытается найти форму существования

вплоть до такого существования, которое я лично уже не могу назвать жизнью в полном смысле этого слова – а только такой смысл имеет значение в нашей умной беседе, не так ли…

и эти мои вспышки смысла, прозрения, возвышенные порывы – они распластаны, прижаты к земле, разбиты этой логикой нашего общего, роевого бытия, имеют все меньше значения для людей, превращенных в муравейник; и у меня исчезает полная картина

одни обрывки, ошметки сущего – прошу прощения, но я не могу написать его с большой буквы, потому что это уже не то Сущее, слишком мало осталось, и количество давно уже не переходит ни в какое качество (у них качество – это высота их берлоги или марка автомобиля)

один так просто показал мне на задницу своей жены и сказал: «вот это качество, хихи!» — я хочу сказать, что вижу огромное, подавляющее количество людей, которые вообще рождены такими, как комар или куст, вообще не задают вопросов и не обладают сознанием – то есть не сознают, не задают вопросов, не отчаиваются, не верят… возможно ли такое?

 

я ничего не могу собрать воедино; однако сам статус человека предполагает эту операцию, однако чем дальше живем – тем она сложнее

и я понимаю, что в той картине, которую я собираюсь писать, просто ужасно много лишнего, и я отбрасываю балласт, пустые формы и предметы, вещи, вещи, вещи! – они заполонили все; и остаются нежные пятна и хрупкие линии моих детских фантазий

и люди? – иногда, однако тут нужна максимальная осторожность

а главное: найти новое значение — это как же? – я ощущаю, что в каждом из нас есть этот рисунок характера, неповторимые интонации, эскиз души… возможно, это образ моей свободы, и это те визитные карточки, которыми мы незримо обмениваемся?

нет-нет, это не люди – это образы свободы, в которой мы и утверждаем друг друга; потому что без такого утверждения… у меня впечатление, что они и не существуют в полном смысле слова

то есть, видимо, я такой человек, для которого важны слова в полном их смысле, а не просто звуки… род аналитического психоза, если угодно; раньше это называли творчеством

 

ничего не завершено, ничего и не может быть завершено

я читаю Сиорана и понимаю, что это правильная позиция: не завершать, не давать имена (Господь повелел это Адаму, но видимо, мы утеряли какие-то важные черты и нужно дозреть до этой операции, не знаю)

Человек всегда погибает из-за того «я», которое он взваливает на свои плечи: носить какое-либо имя означает отстаивать конкретный способ крушения

свобода не набор вещей и возможностей, а напротив, ее характеризует пустота и движение, свободное движение – вот этим я и занимаюсь

Степень нашей свободы измеряется количеством действий, от которых мы освобождаемся ¹

гениальная формула

в юности мы об этом не думаем, механически и даже с интересом строим отношения, рады знакомствам, делаем какие-то дела просто потому, что они встретились нам на пути – а каков этот путь на самом деле? – и оказывается, что человек застрял в массе вещей и связей, которые по сути не нужны

как паук в собственной паутине

Уж если мы хотим обрести свободу, то нам следует снять с себя груз ощущений, перестать реагировать на мир органами  чувств, разорвать связывающие нас узы. Ведь все наши ощущения являются узами независимо от того, удовольствие это или боль, радость или печаль. Освободит дух лишь тот, кто, отдалившись от людей и от вещей, сосредоточится на созерцании собственной пустоты

потому что это не совсем пустота: в нашем мире уж слишком много лишнего, в том числе и эта бешеная энергия, с которой они реализуют свою алчность, в этом что-то звериное; истина ни на Востоке, ни на Западе, но все же человек должен хотя бы в какие-то мгновения ощущать самого себя?..

иначе, он просто растворяется, и получается уже какой-то социальный раствор

а эти чувства, эмоции – они не просто реакция на что-то или кого-то, они самоценны, во мне целый мир, который лежит на глубине сознания, в то время как я читаю десятку равнодушных ротозеев никому не нужную лекцию о каком-то дураке…

и чем дольше живем на этом свете, тем яснее понимаем, что является ценным – а без этого невозможно определить ценность поэзии или живописи того или иного художника – так вот, ценным является проявление человеческого, всех тех идей, чувств, эмоций, которые мало ценятся на этом базаре, в этом бардаке…

эти вспышки, явления будут сырыми, мало что могут сказать определенного, я понимаю, то есть они будут говорить только тому, кто жаждет услышать – это общение посредством знаков

живопись – что это такое? – это линия и пятно, вот и все, больше ничего нет; нежное пятно чистой краски и тонкая, ломкая линия, которая прорезает себе путь в пространстве пустоты (потому что если посмотреть вокруг именно человеческим оком, тут пустота)

иногда ей удается наметить хрупкую форму, но я не уверен, что ей удастся выжить; мы слишком ранимы и ущербны, живем мучительно и кратко в этом странном мире, где люди так любят машины, что сами стали на них похожи

я бы никого не мог убедить ни в чем, совершенно ни в чем, да и никогда не стремился к этому, и это поистине трагедия…

потому что люди могут говорить вам, будто им это не нужно и они просто картины пишут; у кого-то это так и есть, они стеной отгородились от всех, но так ничего толкового не сделаешь, я в этом убежден; и эти разрывы, невозможность контакта, непонимание – раны, торчащие сломанные руки…

свобода? — да это настоящая человеческая трагедия; просто, говорят, иначе нельзя…

во всяком случае, что угодно можно наговорить на эту вечную тему, а я знаю одно: настоящая свобода одного не терпит и никак с этим не связана: с окончательной формой (вижу, вы догадались и уже вывели отсюда ясную формулу о невозможности, например, свободного государства и пр. под.)

Ж.П. Сартр:

Воспроизвести мир, даруя возможность увидеть его таким, каков он есть, но при этом так, как если бы источником его была человеческая свобода

 

дополнение

Ф. Ницше:

Таких не мало, которые потеряли свою последнюю ценность, когда освободились от рабства

«абсолютной свободы» не существует, потому что это абсолютная пустота; свобода есть творческое состояние духа, а, значит, она формируется во имя чего-то, обязательно наделена функцией, и «воля к власти» тоже есть высшая функция свободы

и человек, обладающий внутренней свободой, не думает о ней, а мыслит о выборе, о том, как из нее шагнуть, например, в идеал или святость, высокое творение, идею; такая свобода наполняется смыслом; она дана человеку для производства нового содержания жизни, нового сознания, духа, красоты

по сути дела, человеческая свобода – это творческое сознание, вот и все; вне этого определения, она неизбежно превращается в произвол или демагогию, и именно эти извращения чаще всего встречаем мы в так наз. «общественной» сфере, где люди неустанно морочат друг друга высокими словами

именно поэтому и у Ницше, и у других мыслителей свобода связана с шагом, готовностью, зрелостью и решимостью, и это дар

---

1. Э. Сиоран, «Искушение существованием», 147