ГлавнаяДраматиконТеатрСофокл. «Электра»

Софокл. «Электра»

…Свежая рана сознания, незаживающая, вечная — вот что такое Электра, рыдающая о убийстве отца.

Надо ли забывать и прощать преступления? Христианский закон повелевает нам прощать. Тут закон ветхий, в котором ясность и цельность земного сознания сохраняется только ценой мести, и она молит об этой мести…

Забывая и прощая, мы грабим себя, свой род. Ее песнь нежна и трагична…

Нет, мое сердце пленяет поющая
Птица пугливая, Зевсова вестница,
Горько об Итисе — только об Итисе…

И это черная Скорбь, которой нет исхода ни в чем, кроме крови. Ее жалоба отвергает всякое участие и сострадание, эта героическая натура несет в себе семя трагедии. Ее скорбная жалоба направлена не к людям — к богам: вот, она бродит меж столов, сирота, презренная рабыня, неотмщенная, опозоренная — вечное клеймо на матери-грешнице.

Но хор прав? Забудь об этом преступлении, и прервется круг трагедии в семействе Агамемнона… Трагедию надо пройти — как жизнь надо прожить, пережив все ее неурядицы, предательства и разочарования; невозможно взять и отвергнуть трагедию, и ведь в ней воля богов и только через нее воссияет свет горний…

Небесполезно “вступать в спор с сильнейшим”, ее ненависть и жажда искупления сильнее любой земной силы. (Она предтеча Гамлета.) Именно в этом порыве против земной неправедной власти как олицетворения зла — залог победы. Но это не романтический революционный порыв, она не хочет изменить земные порядки, это невозможно, ибо эти порядки — отражение человеческой природы и законов мира сего; нет, она жаждет бессмертия и праведности, и только сокрушая твердыни порока, можно до них дойти. Это катарсис, великое очищение и преображение человека в недрах нечистого мира.

Она рассказывает, как мать “устраивала пляски в честь убитого”, как клялась в верности ему и врала (а слева бледный юноша в черном рассказывает то же о своей матери, он эхо Электры) — презирает их спасительные суррогаты.

 

Разряженная фигура матери слева.

КЛИМ. Одна из смертных ты отца лишилась?

Справа Король:

— …мы ведаем природу

С известной темой — смертию отцов (он смеется)

 

СПОР

Все дело в том, может или не может человек жить с противоречием, примириться с ним. Герой не может, обыватель только так и живет. Клитемнестра спокойно объясняет своей дочери, что все логично: отец убил дочь, она убила отца. Око за око.

Но Электра находит трещинку в этой железной логике. Тут тонкая нить Судьбы, которую мать разрубила бесправно. Она первая начала кровавый пир мести… Ее грубая душа, знающая только чувственные утехи, ничего не видит и не предчувствует.

Цельная натура, Электра “задыхается от гнева” — она кричит матери страшные слова, она обречена действовать, иначе разрушится ее личность. Брат погиб, никто не понимает и не поддерживает ее мечту о мести…

Исполню все сама, своей рукой

(- Так прервалась времен живая нить
И я рожден ее восстановить)

*

Безумие за пустотой гоняться

— отвечает она сестре, потому что пустота — пытаться с ними договориться, заставить покаяться, в мире нет справедливости и бессмысленно искать ее. Только воля праведника может что-то изменить. Невозможно “уладить дело” пороком, развратниками…

 

(черный силуэт наверху — глухо звучат слова:

…что благородней: духом примириться
с ударами неправедной судьбы
или, пройдя чрез это море бедствий,
найти покой…)

Она хоронит прах Ореста, а сам Орест наблюдает за нею…

Сцена узнавания потрясает. Столько боли и унижения накопилось в ее душе, что она с душераздирающим криком бросается к нему на грудь. Мы понимаем: мести не избежать, это не из ее ума вышло, не в ее воле действовать или остановить действие. Тут судьба…

Эта игра с урной! Они несут трагедию в себе…

И начинается кровавый круг мести… Мать и ее любовник гибнут, при этом сцена убийства Эгисфа — венец драматургии. Он поднимает покрывало и видит… мертвую Клитемнестру.

ОРЕСТ. Не чувствовал, что говоришь с живыми
Как с мертвыми?..

 

Кто же тут живой?

Вечно живые они, мстители, потому что перед пустотой и пороком они стоят полные боли и муки, стоят за все человечество, как бы доказывая искомую чистоту и цельность нашей природы. Ее боль так велика, что совершенно оправдано ее становление в образе Немезиды. Потрясает ее недвижимая фигура в момент, когда Орест там, в доме, убивает мать…

Немезида равная в Пантеоне, без нее не будет того мира, в котором живет грек. Однако для права на месть и сам герой перерождается, жизнь меняет человека, преображает его в демона мести, и это уже не он своей волей вершит месть, но как орудие — разит!

Мир восстановлен? Да, но… страшной ценой; никогда уже они не будут такими, как прежде. Темное у них в душе, великое бремя теперь они понесут по жизни.

*

С-Теперь? Это искусственная связка, мой милый. Герой несет трагедию в себе. И она внутри, она жжет и гонит на вершины сознания — помнишь у Гумилева? — помимо его воли или чьих-то уловок. Даже если бы мать не убила отца, даже если бы все шло нормально, в этом мире для нее нет нормальной земной жизни, она живет в вечности, она бессмертна, потому и жизнь — наша простая грешная жизнь, никогда ее не устроит. Знак Беды… Знак трагедии. Эта наша жизнь не дает человеку остаться собой, пронести свою цельность, какие-то идеалы — она все перемешает и замутит, — но герой не даст этому случиться. И поэтому его не интересует собственная земная судьба — она навеки загублена изначально уже тем, что его невозможно остановить: не остановить Лира или Отелло, людей Трагедии.

26 декабря 2018

Показать статьи на
схожую тему:

Оглавление
  1. А.С. Пушкин. "Каменный гость"
  2. А.С. Пушкин. "Моцарт и Сальери"
  3. Альфред де Мюссе. "Андреа дель Сарто"
  4. Герхарт Гауптман. "Бедный Генрих"
  5. Морис Метерлинк. "Аглавена и Селизетта"
  6. Софокл. "Эдип-царь"
  7. Уильям Шекспир. "Гамлет"
  8. Эдмон Ростан. "Сирано"
  9. Эдуардо ди Филиппо. "Призраки"
  10. Еврипид. "Медея".
  11. Теннесси Уильямс. "Орфей спускается в ад"
  12. Дэвид Стори. "Дома"
  13. Ф. Шиллер. "Разбойники"
  14. Ф. Шиллер. "Валленштейн"
  15. Генрик Ибсен. "Дикая утка"
  16. Еврипид. «Ипполит»
  17. Уильям Шекспир. "Король Лир"
  18. Генрих Ибсен. «Улаф Лильекранс»
  19. Платон. Гиппий
  20. Жан Расин. "Британник"
  21. Мольер. "Тартюф"
  22. Иоганн Вольфганг Гёте. "Фауст"
  23. Пять Дон Жуанов
  24. Софокл. "Электра"
  25. Фридрих Шиллер. “Орлеанская дева”
  26. Эжен Ионеско. "Носорог"
  27. Эжен Ионеско. "Бред вдвоем"
  28. Еврипид. "Ифигения в Авлиде"
  29. Фридрих Шиллер. "Разбойники"
  30. Софокл. "Антигона"
  31. Байрон. "Манфред"
  32. Корнель. "Полиевкт"
  33. Шекспир. "Ромео и Джульетта"
  34. С. Кьеркегор о трагедии
  35. А. де Мюссе. “Лорензаччо”
  36. Александр Островский. Последняя жертва