Джереми Эннер

…а вопрос современной философии гораздо проще и насущнее прежних: может ли обычный мыслящий человек жить настоящей духовной жизнью, как-то сохранить человеческое начало в быстро звереющем мире?

для нас стало совершенно очевидно, что прежние предохранители – религия, культура, мораль – оказались совершенно несостоятельными, так что сегодня именно те, кто повторяет слова про свободу и справедливость, права человека и толерантность, именно они и есть чистое зверье – и нас это уже не удивляет

такова плотность лжи, такова инерция этого спектакля, и ее не перебить уже никакими обличениями; где же спасение? – в настоящем творчестве, которое одно воспроизводит человеческое начало – наперекор миру зла

у Эннера иногда композиции странные; так не пишут: не только нет центра, но вся композиция как вырезка из горизонтальной картины, нет цельности; хорошо – а у вас лично она есть, эта цельность, и вы представляете мир как некое целое, да еще наделенное смыслом и разумом, так?

творчество есть просвет, прорыв к сущему, и будет ломка, неясность – и нечто новое, свежее, новые контуры реальности, в ней по иным законам живут

 

…вообще, сегодня художник не принимает мира вообще, Иван Карамазов в кубе: создай свой мир и живи в нем; если ты пытаешься приспособиться к миру внешнему и каким-то образом оправдать его – или, еще глупее, пытаешься в нем найти некое оптимальное место, где царит разум, например, это уже наивность на грани невежества

он смотрит на предметы, и в них прорастают лучи света, появляются живые связи, и золотистые линии пронизывают новое — обретенное пространство – бытия

это искусство игры с реальностью: мы воспринимаем ее слишком серьезно и отдаем ей, этой физической, плотской, пустой и звенящей изнутри «реальности» место и время жизни; однако на самом деле есть настоящая — напряженная внутренняя творческая жизнь; и она лишь боком, по касательной проходит через реальность, оставляя летучие абрисы, линии, зовы пространства…

и есть невнятность и мягкость этих речей о тайном, когда нищета духа так овладевает сознанием, что оно не в силах преобразить мир; он внедряется в эту настоящую реальность бытия, однако что может человек, постигший полноту? – что может ум, тонущий в цельности МИРА! – и так рождаются эти мягкие поля и вкрадчивые линии рисунка

 

«Музыка линий»… все чудо этой техники в мягкости точно найденного тона, который создает мерцание; при этом, разная плотность пятен создает перспективу, глубину композиции – то живое пространство, в котором и звучит музыка линий – неярко, чуть расцвечивая эту настоящую человеческую грезу…

бездна вкуса – это тоже чего-то стоит в мире, который привык жить по дурацким модам, и люди полюбили автомобили вместо людей; все дело в том, как сохранить живое мерцание цвета, и оживить умбру, в которой зазвучат эти тайные переклички жизни; и снова, мягкая, живая линия намекнет на очертания далекого мира…

свободное моделирование пространства; фигуры вынесены на первый план, и гаснущие тона маркируют глубину композиции, в которой развивается удивительно сложный контрапункт

а память, что ж, память обрывочна, и лишь неясные образы дарит прошлое

белый – память, в ней остаются неясные абрисы вещей, и мы не восстанавливаем (по черепкам всю историю цивилизации и потом врут мне про нее два часа кряду) – преображаем; так и культура не сумма фактов и историй про художников, а преображенная реальность

 

тут немного надо: тоже знак большого мастера; линия тонет в белилах, возникает мягкая сочность, художественная убедительность рисунка – и кстати, совершенно новые фигуры, неповторимые пластические фантазии: иной знаменитый философ все призывает совершить «прыжок в бытие» – а тут вот оно, вполне спокойное и конкретное: настоящее…

только сложно прописать его вполне, но это и не требуется чуткому зрителю, который в себе несет эти отзвуки и фигуры, и теперь узнает их и с радостью принимает алчущим сознанием – алчущим смысла…

поиск просвета… привычные ощущения, которые он возводит в перл художества – превращение обыденной физической реальности – в сущее, уникальное мгновение свежести воды, дыхания весенней земли, неяркого отсвета солнца… ты будешь смотреть на такой этюд часами, погружаясь в неведомое

нужна духовность не как понятие, не как идея – как образ жизни
это непростой вопрос: чем должна заниматься современная философия в мире, где все базовые проблемы насколько возможно обрисованы, и вокруг царит полная бездуховность и тупость, и спешат незнамо куда толпы зомби?

она что же, снова будет валять эту штуку – «бытие сущего»? – устремляться в небеса? — мне, мыслящему человеку, нужны конкретные черты этой духовной реальности; только так: это не идея – это бытие; и в мерцающих влекущих композициях этого художника оно выступает из тени, трепетное, человечное, живое — реальное

 

что такое минимализм? – понятие нуждается в уточнении; это не значит: намек, ничего не сказать, отразить пустоту мира при помощи куска дерева или его жестокость – при помощи куска железа (как это делает Джонс) – настоящий минимализм есть позиция вынужденная

это позиция художника, который может лишь дать общую идею, открыть дверь в мир иной – в мир, который современная толпа понять и принять не сможет; и такой призыв – это большое искусство

и кажется, он говорит со мной на совершенно другом языке, говорит о главном, о вечном на волшебном наречии духа: семья: мужское, женское, зародыш – жизнь…

удивительный эквилибрист, он танцует на грани возможного, тонко уравновешивая нюансы цвета и массы — и возникает совершенно новая гармония форм – в мире, начисто лишенной гармонии и покоя

фактура; слой краски солидный, она должна обрести собственное бытие, потому что вся эта живопись требует, чтобы каждое пятно жило по-своему, вносило свою живую ноту в эту симфонию форм; и поэтому оставлены просветы подмалевка, синий мерцает в умбре, и голубой пробивает охру – как бы случайно, но это жизнь цвета – ничто не застывает в недвижимости, ничего окончательного

и алый контур в бессильной попытке собрать эти поля – невыразимость, таинство, свобода…

иногда на этюде нечто реальное; супер-Пикассо: у того натюрморт построен на одной яркой конфигурации; при этом, сохранены измерения пространства; а тут их нет, и любая вещь тотчас становится шуткой, эскизом, теряет материальность, так что кувшин обретает нечто вроде глаз и может часок побыть человеком – вещи превращены в живопись, определение гениального искусства…

 

…просто все превращая в живопись – напоминает вид из окна на перекресток, на самом деле нет ничего реального, все надо создать заново, не искать где потеплее, а создать мир, чтобы в нем можно было жить, в этом и заключается смысл творчества

и грезится совершенно немыслимое: обычный мерцающий тон (фон), а в центре вдруг он помещает плотные пятна – какой-то сложный образ отсвета из окна – и именно от этого плотного сразу возникает глубина; он открыл этот закон композиции: плотное (голубой) самое дальнее – и алый прямоугольник парит, порождая взрыв эмоций

все не так просто

время, пространство, плоть, память – все это кажется ясным, если не вдуматься, однако лишь попробуешь по-настоящему это изобразить (то есть, почувствовать, понять, прожить) – сразу возникают проблемы

для художника, пространство вещественно, это не пустота, оно наполняется значением, цветом, начинает формировать, очерчивать, звучать – оно полно жизни, для нас часто неведомой

и, напротив, вещи, наш мир, наши привычные представления опустошаются; эта настоящая творческая игра порождает немыслимые фигуры – это просто редкое ощущение пространства, вдруг распахнутого – на один миг…

 

много белого – художники это не любят

однако мне кажется, в наше время происходит некая переоценка значения гаммы: она часто лжет, как оказывается, и так рождается совершенно иная эстетика

бледные отсветы, еле заметные контуры полей, очень чувственные, однако не надо пытаться передать их вполне: как явились – так и отпечатались – легкие касания нездешнего

с самой реальностью в результате этих игр образуются очень сложные отношения: это борьба с формой, в которую я вовсе не пытаюсь вписаться, или как-то ее осветить или интерпретировать – я ее перевожу в цветовое поле, наделяю значением, звучанием, теплом…

гашу, зажигаю, изменяю, отвергаю все будничное и мертвое – так трудно в этом мертвом море найти живые существа! – и это преображение – а в чем иначе смысл всей нашей жизни?

20 марта 2018

Показать статьи на
схожую тему: