Василий Верещагин. Конечная остановка

его живопись удивительно органична, и его притягивает Азия; словно в коме, застыли эти азиатские развалины, да и живые люди, лошади – полная остановка, нирвана, и единственный результат мировой истории – эта знаменитая гора черепов…

и в этом он прав

над сценами битвы, над русскими воинами – пустота; генерал принимает приветствия, а в стороне – трупы павших, которые звучат явной антитезой к торжественной сцене

В. Верещагин. Апофеоз войны

А. Бенуа вспоминал:

Еще памятно, как двадцать лет тому назад ломились на выставку Верещагина и какое чудовищное и огорашиваюшее впечатление производили его пестрые и кровавые картины. Выставки эти, устроенные в комнатах без дневного света, увешанных странными чужеземными предметами и уставленных тропическими растениями, производили ужасный, непреодолимый эффект. Нам ясно помнится, как толпилась перед ярко освещенными электричеством громадными картинами непроницаемая, все растущая масса народа. Эти яркие или мрачные гигантские полотна, на которых шагали феерично разодетые индусы, богато разукрашенные слоны с магараджами на спинах, на которых тянулись по горам в глубоком снегу несчастные войска, или поп в черной ризе отпевал под тусклым небом целое поле обезглавленных голых покойников, — эти полотна действовали, как тяжелые кошмары горячки.

очень точно выражено впечатление: он словно проживает жизнь с этими индусами или арабами, он вездесущ, в любом времени находит свое и умеет органически это выразить – однако одновременно это и растворенность, та растворенность, которая лишает собственной цельности и судьбы

критик пишет:

В Верещагине неизменно ощутимы оригинальность, смелость и высота натуры, та своеобразная грандиозность личности, которая побудила Репина в траурной речи о художнике назвать его «сверхчеловеком». Какие бы критические суждения ни высказывали о Верещагине современники, не возникало сомнений, что в его лице русское искусство имеет одного из самых самобытных своих деятелей. Чем далее идет время, тем явственнее масштаб этой личности

громкие слова; часто критики подменяют искусство самим художником, пытаясь создать миф; таких мифов много и в русском искусстве, однако полезно иногда просто посмотреть на картины

конечно, это был человек-парадокс во всем; он верил в силу искусства, которое может просветить, воспитать; в нем было нечто от Гоголя; он всю жизнь ездил – а на картинах остановка, покой

застыли развалины азиатских мавзолеев, словно время остановилось; возможно, он нащупал какую-то основу русского исторического сознания, искомый идеал, дал ответ, кто мы – Европа, Азия?..

В. Верещагин. Мавзолей Шах-и-Зинда

но мысля исторически, тут какая-то конечная остановка

он словно вырвался из тесных пределов русского пейзажа, чтобы объять необъятное, чтобы ярко, глубоко, по-русски прочувствовать мировую жизнь; возможно, такие явления – свидетельства того культурного процесса, когда сильное творческое сознание пыталось найти свой мир, свое будущее

они будто предчувствовали грядущее