ГлавнаяЗападМифологияРукопись строителя Дедала

Рукопись строителя Дедала

…Геракл спросил пифию, как избавиться от скверны — болезнь появилась у него от той девчонки-азиатки, а он все говорил про гнев богов — мол, за очередное убийство (а он был на них горазд), — и когда она, вполне естественно, отказалась дать ответ, разграбил храм и хотел устроить свое прорицалище

только не знал, где что стоит и куда девать птичьи перья и ноги, и проклял это дело — разнес все в пух и прах; Дедал иногда хохочет в своей берлоге, вспоминая Геракла и представляя, как он там ворочал все в храме, одетый в жреческие одежды… вот что интересно: для человека не было преград, и святынь тоже, и что же это за сын бога, если он не уважал искусства и не признавал тайн — вот в этом и была, собственно, его тайна;

и даже тайной было другое, а именно — долготерпение некоторых олимпийцев, однако Дедал давно понял, какие вопросы не надо задавать, и другим не советует задавать такие вопросы, и вообще, об этом выразился еще древний старец — Биант, вероятно:

Рассуждая о богах, говори, что они существуют.

— гениально сказал; так же точно надо рассуждать о подвигах, полагает Дедал, в частности упоминая Тезея, великого рассказчика всех времен и народов, и его гигантскую свинью, черепаху, Керкиона, прохожих, которые держали сосны за верхушки, а также 50 сыновей Палланта, которых он убил одного за другим…

что касается Геракла, боги его за наивность детскую полюбили — это единственное, что приходит в голову; когда человек не знает преград и готов небо взять на плечи — кстати, Дедал замечает, как многие теперь рассказывают о подвигах старика Геракла совершенно без доли иронии, а тут все ирония; Дедал сразу отличает пошляка по этой черте – полному отсутствию иронии, но таких теперь большинство — еще одно свидетельство того, как история глупа и оставляет в своих анналах только дурь и вранье…

Дедал любил его, ведь это он нашел и похоронил падшего Икара, за что Дедал изготовил его изображение и представил, желая поразить воображение героя; Дедал свидетельствует, что он первым создал скульптурный портрет из камня: это была статуя сидящего героя с огромной гривой волос — они как бы летели по ветру, — была ночь, и огни костра плясали на щеках и волосах… Геракл смотрел, смотрел, а потом разбил его каменюгой, приняв за живого двойника, который почему-то превосходит его в росте и стати: везде врагов видел — потому и уцелел

так Дедал понял, что смертные никогда не поймут искусство — ни камень, ни металл, ведь и в Афинах, когда он показывал им свои кузнечные работы, ловко выкованные доспехи, их волновала только прочность; есть дар создавать, но точно так же редок дар восприятия

*

да, они станут или поклоняться статуе как богине, или дарить ее как кусок металла или камня, дело в том, что никто из них не ценит самого трепета, не способен разделить его; максимум, подивятся искусству редкой работы; поистине в роде человеческом более всего Дедала теперь поражает тупость художников, которые никак не могут понять своего одиночества и обреченности

он даже придумал как-то свой собственный афоризм — нет, вовсе не стремясь обрести лавры древнего мудреца, потому что наделал массу ошибок, а мудрецами становятся не вследствие афоризмов, а обретая бессмертие в славе беспорочной и мудрой жизни — так вот, он записал когда-то, сидя в Миносовой темнице с сыном, фразу, которую сам теперь забыл в точности, но это была горькая и мудрая фраза, там было так:

Творя по воле богов, обращайся к ним, а не к профанам.

— смысл ее был более глубокий в том плане, что если жизнь твоя посвящена богам, не ищи выгод в толпе, а главное — но что есть в этом изображении, которое так похоже на этого вот человека? — невозможно же претендовать на то, что Дедал сравнился искусством с богами, создающими людей и животных

конечно, нет — тогда зачем тебе это искусство? — зачем создавать пустые формы, в которых нет жизни? — этот вопрос ему задал один афинянин, поскольку Дедал был человеком, который первым придумал ваяние и сделал статую; вот, эти афиняне с замиранием духа смотрят на изображения, до ужаса похожие на них живых…

Дедал не знает ответа на этот вопрос, ему просто нравится вмазывать глину, нравится появление почти живой формы — да, он не бог, но все смертные пытаются сравниться с богами, и в своем искусстве он тоже в какой-то миг равен им — да, именно так: в этот миг он равен Зевсу, и не дай бог ляпнуть об этом в Афинах

там они ставят статуи в дома как украшения и — что еще хуже — стремятся убивать друг друга, используя механические приспособления, придуманные Дедалом…

ну да, которому просто нравилось совмещать колеса и таким образом получать нечто движущееся само собой

конечно же, Зевсу известен смысл содеянного им, и если ему нужно было зло для равновесия мировой жизни, как двигатель ее, — прекрасно, это не обсуждается, однако почему я должен жить с ним, окруженный им? почему на добро и любовь они отвечают самым черным злом — как это происходит? — и можно ли кому-то после этого верить — а если нельзя (а очевидно, что нельзя — никому) — так какой смысл в моей жизни, если я знаю, что не могу и не хочу принести добро и пользу, что мои идеалы мертвы, а будущее — цепь разочарований?

то есть, я вовсе не хочу показаться наивным и живу таким же образом, как иные люди — и праведнее многих из них, — однако говоря о смысле жизни, я говорю именно о высшем ее смысле, о том, что не приобретается успехами или избранием на должность, но является как итог всей жизни, всей твоей судьбы, и он может быть положительным или же отрицательным, и тогда получается, что жил ты напрасно

а что получается в результате нашего рассуждения: получается, что верить нельзя ни одному человеку, и на свете нет родной души; о, у вас могло возникнуть ложное представление, что я ропщу на людей и требую от них совершенства; вовсе нет — как раз напротив

когда я столкнулся впервые с ложью, предательством, предателем оказался я сам: я бросил женщину, которой клялся, бросил свою жену; я сделал это, видя совершенную немыслимость продолжать жить как прежде — сделал это честно, а через месяц убедился, что это была блажь, что я от каприза чуть не убил родного человека…

вот что потрясло меня! как же это я, неплохой, в общем, и талантливый даже человек, оказался настолько неустойчив и неверен, на меня нельзя положиться, и чего же стоят мои таланты или способности, если я могу запросто принести человеку такое горе? эта мысль совершенно убила меня

могу твердо сказать, что всякая вера в себя в этот миг совершенно меня покинула, чтобы никогда уже не вернуться назад… иногда мне казалось, что мне все время надо что-то создать новое, мыслить, чертить, придумывать, совмещать, чтобы раскрыть тайну… в этом было нечто глубоко болезненное, словно, идя по пути этих тайн, я пытался в конечном итоге раскрыть тайну этого страшного существа, каким был я сам…

но как-то мне помогло умное чтение мифа; я задал своему ученику простой вопрос: разве Зевс прав, убивая всех женихов Семелы? ученик отвечал, что не прав; он любил Семелу, однако у нее же своя судьба… и тут мне в голову пришла простая мысль: Зевс совершенно прав, карая всякого, кто обратил внимание на Семелу; просто так — без причин, потому что он на то и Зевс, что может не приводить причин

его любовь к Семеле — неповторимый феномен, уникальное чудо

 

…про убийство — чистая ложь! этот племянник Талос — талантливый мальчишка, и научился при помощи своей пилы распиливать камень (Талос нашел челюсть змеи, распилил и стал использовать как лобзик) — и дядю Дедала это радовало — какие сияющие поверхности, он далеко пойдет…

он смотрит на Дедала так, словно искусство — то, что переходит от одного к другому, и так просто добиться успеха и дойти до высот — что же, теперь каждый будет как Дедал? — какой ужас, если в результате все другие будут делать то же самое, и твой дар не будет уникален, никто и не вспомнит о тебе? а потому что «Творя по воле богов…”

но они устраивают школы, в которых обучают теперь людей ваять статуи — разве это дурно? Дедал не знает ответа на этот вопрос, но что-то в этом массовом производстве статуй для него дико! просто дико!..

 

мы живем на свете, чтобы оставить какой-то след; чтобы было нечто, носящее наше имя — в этом весь смысл, — так просто живой человек, ползущий по поверхности земли муравей (который Дедалу противен) превращается, точнее, имеет шанс превратиться, в явление, а иногда — стать богом

собственно, в этом цель нашей жизни; так? – так; если это так, можно представить, какой эффект будет у подобных школ, в которых самых талантливых людей обучают известному, тому, что открыто другими, набивают их головы знаниями, которые затмевают, может быть, главный дар, их собственное будущее открытие или прозрение!

такие люди станут кем? — последователями Дедала или Мегары, но никак не гераклами или даже тезеями… им не стать бессмертными; кстати, Дедал совершенно уверен в том, что наша жизнь не обрывается со смертью, и дурак Антифой, утверждающий иное и набивающий брюхо каждый вечер, чтобы успеть побольше переварить пищи (не дай боги, умрет ночью — что весьма возможно при таком обжорстве) — так вот, Дедал может привести совершенно неоспоримые свидетельства в доказательство бессмертия;

и, конечно, сохранить свое имя! поэтому тут трудно сказать: глуп ли тот, кто отстаивает свое авторство, например…

позже Дедал раскаялся в этом соперничестве, потому что, конечно же, каждый может изготовить статую — и пусть бы Талос делал их из камня — однако это тоже ложь, надо признать, потому что мастер уникален, и кто решил сравниться с ним — вор

хорошо! — объясним по-иному, чтобы всем стало понятно; вот, девица Арахна решила сравняться с Афиной в искусстве вязания, и что вышло? — богиня обратила ее в паука, вяжи хоть до упаду — а мы берем пример с богов!

И Дедал совершил убийство своего племянника — сына Пердикки Талоса, — сбросил его с Акрополя, ибо боялся, что тот превзойдет его в искусстве.

— напишет бездарный Аполлодор, что совершенно неверно, — и то сказать, Дедал прожил без малого сто лет и никто не превзошел его в искусстве, так скольких же он сбросил с разных стен и храмов?!

теперь дальше, зачем и какому идиоту надо взбираться на Акрополь (может, еще на храм?!) и у всех на виду сбрасывать парня вниз, когда можно подмешать ему яд, который продается на каждом углу, чтобы навеки погасить этот великий талант, — все ерунда и вранье — а на самом деле никого он не убивал, просто, это было честное состязание, и он предложил мальчишке прыгнуть вниз; поглядим, кто уцелеет при помощи своего искусства; смысл? — вы ищете в этом смысл?

хорошо, Дедал вам подскажет смысл: художник не только тот, кто умеет творить, но знающий пределы своего искусства, а если ты бездумен и распыляешь талант на ветер, и вовсе не ведаешь цели своего бытия — прыгай с холма, если ума нет… (все это Дедал додумал, конечно же, после — у него было время) — кстати, и боги никого не убивали буквально — они предлагали состязание, они ставили цель: цель убивала, творческие дерзания, дурные вожделения, а не руки богов

Нас убивают порывы, влекущие к мраку земному

когда-то Дедал писал стихи, но он быстро понял, в какое неистовство они приводят толпу и особенно женщин — а он рано понял, уже после Тиопеи, что с женщинами связываться не надо никогда — но о женщинах речь впереди…

так что никого он не сбрасывал с Акрополя – а эти чертовы крылья, за них потом боги накажут его… да, они наказывают искусителей — это слово более подходит художникам и изобретателям, чем гений

 

Ареопаг — сорок важных пердунов — приговорил его к смерти за преступление, коего не было у них ни единого доказательства, но они решили казнить его не за Талоса — плевать им было на Талоса, им, приносившим человеческие жертвы, не говоря уже о выкупе Миносу живыми юношами!

нет, они постановили казнить его за презрение к ним, за высокомерие, и вот еще одна максима для памяти потомков: ничто так не бесит людей из толпы, как высокомерие гения; и Дедал быстро понял, что нельзя так вести себя, как будто ты самый умный, — конечно же, ты не умнее ареопага

и он бежал к Миносу на Крит и там построил лабиринт — и они снова ничего не поняли, не поняли великого символа его творения, а старый Дедал помнит свою радость — радость творца, чистейший огонь наслаждения своим творением, в котором он зрел глубочайший смысл

он открыл искусство прикровенного творения, постиг, что и само искусство — лабиринт, и людям никогда не выбраться из него; бродя в прохладе бесчисленных переходов, он насладился этой странной и гениальной идеей

лабиринт — судьба, в которой мы плутаем, не в силах разрешить ни одной загадки бытия; лабиринт – душа; лабиринт — художественное творение, великая архитектура тайн… а этот плут Минос придумал целую индустрию и сделал из него публичный дом!

конечно, ясный пень, все побережье мечтало попасть и посмотреть на шестое чудо света, а когда при входе им продавали крем и сурьму, старцы приходили в экстаз, потому что все знали, зачем они сюда ехали, но никто, естественно, не болтал об этом лишнего

 

Дедал устал от этой жизни, от людей, которые слишком глупы и пошлы; кстати говоря, он прекрасно понимает, что дело не в отдельных особях, и для любителей мудрости вот еще образчик: Агей глуп, если Агей надеется найти где-либо более умных и глубоких людей;

нет-нет, нигде не найдешь лучшее общество, где тебя будут слушать и понимать, и где ты сам сможешь чему-то научиться: мудрец прекрасно понимает, что пошлость пронизывает всю эту жизнь, и любой человек, с которым ты общаешься, в той или иной степени болен ею; исключение составляют только безумцы и гении — о них слагают легенды – после смерти, разумеется

и часто теперь до него доходят легенды о нем самом, великом строителе всех времен, и вот, к примеру: о том, как «по просьбе Пасифаи он изготовил деревянную корову»

 

собственно, все не совсем так: Пасифая сама была развратная корова — ужасная баба, и боги тут ни при чем — хотя вполне возможно, что это род наказания ее мужу Миносу, воистину большому подлецу и кровососу, так что и ему она надоела, и всем мужикам на острове, и они тоже просили Дедала соорудить нечто, чтобы она могла…

к слову сказать, этот публичный дом под названием Крит вообще не блистал добродетелями — изощрялись все, как могли, так что не она первая и не она последняя

ну, так и родился этот коровий зад — вот применение ваяния! — она вошла внутрь, как бы превращая блуд в ритуал — древний обычай, что тут скажешь; и бык (тоже нареченный Посейдоновым — пусть боги простят и Посейдон первый) овладел ею — так родился Минотавр! — жуткое чудовище

а тут только один вопрос: кто видел Минотавра? — отвечают, что Тезей, так, но как же Тезею не рассказывать сказки, если ему надо было во что бы то ни стало победить чудище, чтобы стать героем, а потом бежать с Ариадной

и — кстати — вовсе не борьбой с быком занимались они с Ариадной в лабиринте — Дедал это знает точно — в лабиринте вообще совсем другими делами занимались, и пора поведать людям правду об этом мерзавце Миносе, который был просто прожженным комбинатором и вынудил афинян посылать ему в жертву семь юношей и семь девушек ежегодно; те тоже подозревали, что дело не чисто с этим Минотавром, который воет в лабиринте и пугает туристов

кстати, некоторые из них наверняка бывали и этими туристами, которые входили с трепетом в лабиринт, и ловкие рабыни проводили их к девкам, которые раздевали их и устраивали прохладные ванны, а потом ублажали…

по сути дела, это был тайный сговор, и Дедал полагает, что даже юноши и девушки, которых избирали в жертвы Минотавру под вой родных, прекрасно знали, куда и для чего их направляют! всегда, когда тебе говорят про чудовище, ищи политику; там была борьба партий, и патриоты решили захватить власть и прекратить этот позор; Тезей и явился разведать, как можно с этим покончить

 

Тезей вообще был мужчина далекий от совершенств, и, хотя его превознесли за то, что он овладел амазонкой и проявил некие мужские качества, но, судя по всему, не он овладел амазонкой, а она — им, когда они налетели на Афины (собственно, это их стиль — вовсе не тезеев), он вообще был ужасно хитер, вот и все, а его обе возлюбленные бросили, а Федра просто прославилась своей страстью — его все время тянуло на страстных женщин, но дальше-то что?

так вот, Дедала вечно подводил его дар, проклятый дар, который невозможно нигде спрятать — и вот вам урок: прячьте свой дар, а не выставляйте его на виду, чтобы разные тезеи при вашей помощи совершали свои подвиги, а вас потом в темницу…

тайна лабиринта! наконец она откроется перед наивными ротозеями: никакого чудища не было; собственно, чудовище было, но это был заморыш, которого родила шлюха Пасифая неизвестно от кого (явно не от быка) и явилась с ним, к кому же еще — к нему, к Дедалу: делай что хочешь, но мне надо срочно избавиться от чудовища! — это слово дало ему идею, и Дедал направил ее к лабиринту, куда же еще

и как-то пошло это словечко по дворцу, а Минос когда проснулся, слышит вопли в лабиринте: там орал урод, а стенки узкие, так что крик получался, как от настоящего Минотавра! — не знали, что врать ему; говорят, мол, пока тебя не было, — а он ездил дань собирать, — твоя баба родила чудовище

 

сразу скажет Дедал правду: ни слову старый хрен не поверил и прекрасно он знал свою корову и все ее достоинства; но он увидел великую возможность! этот хитрый комбинатор придумал устроить туристский бум в лабиринте с чудовищем! да, не стань врагами, он и Дедал могли бы покорить мир

итак, ему понадобились люди, рабы; семь девушек и семь юношей, которых доставляли афиняне, жили в – как это на современном языке — в лупанарии (так сами критяне именовали лабиринт) — вот снова, для чего им нужно искусство: чтобы, в конце концов, порождать похоть и удовлетворять ее — конечная цель всех творческих дерзаний и терзаний!

обалдевшие от криков чудовища туристы наслаждались ласками рабов в лабиринте — это стало самой горячей приманкой в летний сезон; естественно, “Минотавр” быстро попридох, и его заменили рабами, которые дули в роги и орали, воспроизводя чудовище

 

Минотавра придумал Дедал — это символ его искусства.

да, это символ опуса, который есть чудовище, а не естественное произведение природы — и ему иногда приносились самые настоящие жертвы, так что Дедал ужасался своему творчеству до конца жизни своей…

и тут является Тезей; он принюхивается к лабиринту и ведет бесполезные переговоры с плутом, чудовище орет особенно громко (требует жертв), и хотя всем ясно, что это чушь собачья, никто не знает, каким политическим маневром покончить с ситуацией

Тезей нашел старый способ — охмурил Ариадну, которая явилась, к кому же — к Дедалу за советом;

он и внушил Тезею стать героем и убить «минотавра»! — даже нить придумал, по которой можно ходить в лабиринте и не заблудиться (он сам использовал эту нить при отделке помещений, когда стало ясно, чем там будут заниматься)

даже жаль своего Минотавра, будто и правда, было такое существо, мучительно кричавшее в лабиринте тьмы… это творение художника… оно родится от страсти, внушенной богами как наказание – о, друзья мои! — как поэтична и полна смысла бессмысленная юность и как мудра и пустынна старость…

 

Минос заключил его с Икаром в темницу за то, что помог Тезею “убить Минотавра”, а паршивой дочке Ариадне — бежать с этим красавцем из страны — так Дедал убил собственное произведение, чтобы прекратить этот спектакль (и разврат особенно)…

а когда так называемое чудище орало из лабиринта и священный ужас охватывал этих кретинов, Дедал задумывался вот о чем: ведь, какой ни на есть, а это священный трепет перед искусством, на который только они и способны

других охватывал экстаз и они предавались разврату — без чудища им это дело было уже не в кайф — вот природа секса, чтоб не завыть от скуки, но это изобретение Дедал не собирается себе присваивать

 

итак, Тезей бежал с дочерью Миноса — красавицей Ариадной, которую у него и похитил бог — тоже интересная история о том, как Дионис похитил Ариадну, которая нарожала ему детей; для наводки Дедал может сообщить как непосредственный свидетель, что Ариадна с детства была шустрячкой и любила критское светлое больше всех иных напитков…

кстати, Минос так дела не оставил и понесся за ними, Тезею поставил условие, ведь вся эта история совершенно разрушила его туристский бизнес, экономика страны на грани краха!

за это Минос наказал кого же? — его, Дедала, — посадил с сыном под замок, и снова пригодились крылья — однако на крыльях они только перелетели через стены, а дальше…

Осторожнее, сын, солнце опасно! Еще полстадия, сын! Держись…

Дедал придумал парус — именно белые птицы парусов греки потом и окрестили крыльями, — и на лодках под парусами они приблизились к побережью…

Тише, спокойнее, держись по ветру, сын!

— потом он много думал об этом, страдальчески обвинял себя во всем, хотя шторм придумал уж точно не он

и тут очень даже уместно вспомнить о сатирах на Посейдона и проклятом быке, — он часто думал об этом в долгие зимние ночи — и писал стихи, а потом мычал их долгими ночами, лежа без сна или скитаясь по приморским степям

Тайной опасно искусство, для юных неведомы тропы
Нас приводящие к высшему знанию жизни, и часто
Трепет им сводит гортань, обращая в невинные жертвы…

но больше всего его потом бесили эти легенды про Икара и про то, как “человек вечно мечтал о полете”; человек, если он нормальный человек, вечно мечтал избавиться от вашей дури и пошлости, а крылья ему нужны как последнее средство: улететь, если нельзя уехать…

но он не хочет вспоминать эту историю и то, как искал тело сына, блуждая по берегу, как попал в рабы, как спасся

в конце концов, Дедал очутился во дворце Кокала на Сицилии и проклял свое искусство, совершенно его не применял и жил припеваючи до конца дней своих — ни одной статуи больше не сделал!

 

да, возможно, боги завидуют смертным — история Орфея достаточно известна, — есть в нашем искусстве что-то странное, как бы вздымающее нас над смертными, как будто мы подобны богам; мудрец должен вовремя остановиться, однако Дедал часто задает себе вопрос, в чем смысл творчества, пытливой человеческой мысли и этого волнения, которое овладевает мастером в момент прикосновения к глине…

он не знает ответа на этот вопрос, однако предвидит много бед от этого сладкого волнения и искушения Творца; тут мы как бы стремимся превысить свою природу, что глупо с точки зрения мудреца и старика Дедала, однако совершенно неизбежно и составляет смысл жизни строителя Дедала, и как преодолеть грань между этими двумя — он не знает…

с другой стороны, Дедал не понимает людей, у которых нет этого волнения и которые не живут ни страстью, ни творчеством, не живут ничем… им остается что же… лабиринт с чудищем мифического минотавра, в котором они будут вечно видеть то, чего нет

 

они станут вечно сладострастно выдумывать разные грязные мифы, полные клеветы, чтобы тешить свою фантазию — фантазию, которую они не способны наполнить искусством, живыми образами поэзии и любви — да, вполне возможно, полагает он, что творчество дано нам вовсе не для того, чтобы наполнить мир произведениями искусства, но самым главным в нем является именно этот миг удовлетворения мастера: он наполняет свой внутренний мир, так теперь мудрец Дедал сидит в своей берлоге и ваяет маленькие статуэтки (его последнее изобретение) для себя, и говорит с ними но ночам, когда ему не спится, и он слышит последний ужасный крик летящего в пучину единственного сына

может, это тоже дурно: статуи заменили ему людей, которые глупы и ограниченны, и все тщатся доказать, что они не хуже других; нелепые чучела… впрочем, одиночество тоже выдумал не он

 

а старина Минос преследовал его с раковиной, через которую надо было продеть нить: искал кудесника, предлагая неразрешимую задачу, — и Дедал поздно понял, что это приманка, — тот ловил его, как на удочку, старый лис, — но не мог побороть искушение и показал пьянице Кокалу, как муравей проходит через раковину, таща нитку

Кокал явился к нему вечером совершенно сбитый с толку, и он повторял, что как же так: оказывается, Минос умнее его, Кокала, и как же теперь он станет жить с этой новостью — философом себя считал, несчастный ублюдок, — и Дедал показал ему, как это можно сделать; Кокал обалдел от гениальной простоты решения — он вообще смотрел Дедалу в рот и страшно его уважал, причем, что ценно, свое уважение он выражал в форме золотых драхм…

Минос стал требовать его выдачи – но, повествует дальше история, «утром после завтрака был обварен в ванне»; Дедал не знает, кто и за что обварил этого тирана, тем более что была жара и Минос сидел в холодной ванне (!)

дело было вечером и служанки-рабыни (старик любил рабынь и в ванне, и вне ее) никак не могли понять, почему он вдруг заорал, и объяснили тем, что одна из них, которую он особенно усердно ласкал, в пылу этих ласк налила не той воды — и ошпарила старика насмерть

вполне достоверно

почему все обвинения сыплются на того, у кого есть голова на плечах! — хотя ради справедливости Дедал признает, что встреча с стариком не входила в его ближайшие планы и он даже готовился снова удирать

 

хотя со стариком можно было и помириться (но тут был риск, а мудрый не рискует) — вот, Тезей же с ним помирился, взяв в жены эту сестру Ариадны — полубезумную Федру, которая решила отбить Ипполита у самой Артемиды — а она с интересом слушала Дедала, гуляла с ним… упрашивала его показать, как лепят статуи

короче говоря, прежде это была живая и милая женщина — а боги уже готовили ей страшное безумие, страсть обратила ее в чудовище и самоубийцу

Дедал понял, что творчество тоже страсть и порождает страсти: некоторые говорили ему, что Ипполит тоже лепил головы убитых им зверей, не в силах оторваться от них даже после их гибели — странное искусство, но и тут творчество породило зависть и страсть, которая и убила его

творчество убивает? — однако не для того же мы рождены, чтобы удостоверить несомненный факт, что мы не боги? но Дедал, который не знает ответа на этот вопрос, свидетельствует, что любое творение гибельно, о чем его предупреждал старик, и люди никогда его не поймут, и глуп тот, кто попытается объяснить им творение богов или художника, потому что для этого надо родиться тоже художником

 

или богом, как он, Дедал, — и пусть никто не скажет, что Гефест ничего не дал людям, — но эту тайну он, пожалуй, унесет в свою могилу, если Зевс когда-нибудь снизойдет и предоставит ему могилу — вообще-то, он жаждет забвения и пишет эти таблички от нечего делать, надеясь, что никто никогда не заинтересуется ими в этом дурацком мире пошлости и глупости

в тайной же глубине своего несчастного сердца Дедал знает правду — настоящую правду о человеческом творчестве, которое есть разговор бога с человеком и печально до предела, за которым…

конец рукописи

2 января 2018

Показать статьи на
схожую тему:

Оглавление