Прометей

Я еще один раз отпылаю
Упоительной жизнью огня!
Н. Гумилев

…многие титаны употребляли свою силу и бессмертие на разные плутни и грехи, а вот Прометей был мудрецом и пророком, при этом не слишком уважал волю Зевса; тут сказалась древняя война, которую этот бог вел с титанами; Прометей вообще полагал Зевса условным богом, который властвует лишь на небе, никому особенно не нужном (земля, как мы знаем, оставалась без властителя, что неизменно вызывало у Прометея усмешку)

в частности, его брат Антей, который «держал на плечах небо», эдакий патентованный титан, на самом деле чистая условность, как и все в этом Зевсовом царстве, которое без титанов просто исчезло бы в Тартар; и титан понял это слишком рано, за что и должен был серьезно пострадать; я имею в виду, что там все было построено на суеверии и допущении человеческой несвободы: люди верили во что угодно, и представляю себе, с каким юмором они разыграли с Гераклом эту сцену с держанием неба на плечах!

собственно, тут совершенно ясный факт, подтверждающий эту вечную войну богов и титанов: богам нужны люди послушные и рабы, в то время как титаническое начало истории ведет нас к творчеству, идея сверхчеловека – идея явно титаническая, в то время как христианская идея – чисто божественная, и так было всегда —

кстати, тут самым интересным эпизодом является вовсе не этот знаменитый орел, который так страшно клевал его печень – к орлу мы еще вернемся – а именно эти игры с бессмертием, которым Прометей так легко обзавелся, приняв его от умирающего кентавра – Хирона: судите сами, тот не мог вынести боли от раны в колене, этот смертельно раненный кентавр, не способный жить с болью – а Прометей, напротив, так привык к боли, что пожелал бессмертия, не устрашился его, и это первый случай в мировой истории: отныне творец живет с болью, отныне «страдание есть единственная причина сознания» — вы помните, кто это сказал – и вот, получается, что мука на горе принесла ему бессмертие; так сказать, он был первым, кто заработал бессмертие, а не получил его по рождению

а сам эпизод – напоминаю – был наказанием за то, что он «сделал людей из глины и воды» и дал им огонь; зачем ему люди? и вообще, что тут имеется в виду? неужели этот титан Демиург?! – но такого не может быть! – к тому же, мы не находим этого рассказа в первоисточнике – у Гесиода – так что, видимо, тут неверное понимание всей этой истории, и если внимательно прочесть миф, все встанет на свои места: на самом деле «он сделал людей из глины и воды» и обжег их в печи, сделал статуи — он создал первые произведения искусства…

огонь, которому посвящено столько страниц гимнов и стихов, это вторичное – я никогда не мог понять, каким образом он мог бы дать огонь людям, ведь мифы вообще не говорят о людях, люди – вторичное, мифы посвящены богам; кроме того, любая молния могла бы дать им огонь без всякого титана;

это другой огонь, друзья мои;

правильное чтение не «дал им огонь», а «создал их в огне», так что тут не это главное, а важно, что ему пришла в голову идея создать подобие, копию, изображение — он первый художник на земле, а тем самым соперник Зевса почище погибших (точнее, сгинувших) титанов – там была простая борьба за власть и все решали перуны, а тут все решает Дар, и что-то магическое и тайное, чего Зевс никак не мог понять; эта сила пророческая и страшная, она помогла Гераклу, она породила Афину, она делала ничтожных людей подобными богам

Зевс использует огонь для уничтожения – Прометей для созидания, значит, это вечная война художника — титана против тирана – и она теперь будет основной линией мировой истории и культуры, борьба творчества против страха – вот, душа моя, главное, что надо усвоить ученикам любой школы на свете: перед вами стоит выбор: или стать творцами и поднять очи горе (но там на горе ждет орел), или смириться с ничтожной ролью муравья;

— И пом-о-о-ооо-лимся!..

а Зевс был богом страха, он не мог быть богом творчества; самым опасным существом для такого бога становится именно творец, потому что он может стать причастным таинству помимо Зевса и вопреки ему; вот и возможная разгадка странной уступчивости: вдруг дал этому бунтарю Прометею бессмертие! – дал именно потому, что теперь Прометей странным образом стал свободен от его воли, и мы знаем, что это Зевсово бессмертие мутило многие великие души —

итак, гора и орел неразделимы, ибо птица великой и неразрешимой мечты вечно гонит человека на высоты, воспаряет и терзает его душу, но Прометеев человек, творец, уже никогда не устрашится и не отвернет взора: орел его не остановит, потому что он знает, что за мукой грядет бессмертие

 

поэты чувствовали в нем своего героя, Эсхил воспел его твердость

Шелли в своем «Освобожденном Прометее» заставляет титана прозреть вдруг, и он обращается к стихиям – земле, воде, воздуху — и он хочет, чтобы его «слова имели силу» 1, и его слова действительно сильны, потому что Земля признается ему:

We mediate
In secret joy and hope those dreadful words
And dare not speak them (206)

они не решаются произнести слова бунта, потому что природа, как и человечество, покорны Зевсу; но вот является дух Бога

он убеждает Прометея оставить свои стенания и смириться, и о том же говорит Меркурий, вестник бога, который славит «трон Всемогущего», однако Прометей уже смотрит на них как на рабов:

Pity the self-despising slaves of Heaven.
Not me, within whose mind sits peace serene… (211)

все правильно: у них там царит внешний мир и покой, т.е. покорность, а внутри бушуют дурные страсти; а у него мир в душе, но внешне его действия – преступления против этого блаженного мира слепцов

там к нему являются ведьмы, и самая заводная повествует о грехах и мучениях людей: они несовершенны, жадны и хотят того, чем не владеют, и пр. Их мучат духи зла, а титан ей отвечает:

I pity those they torture not (216)

в общем, довольно верное романтическое понимание роли титана в мировой истории и культуре

кстати говоря, это правда – но не вся правда, потому что титанизм бывает истинный – Прометеев – и ложный, как все эти атеистические потуги или научные извращения, ведь ученый – суррогат титана (он полагает знание всесильным и абсолютным, а себя – совершенно независимым, мир для него – Хаос, — просто чистый титан)

хотя Прометей верит в человека, он оказал людям многочисленные услуги, он дал им творчество, возможность вести свою жизнь без богов; однако тут вовсе не атеизм, который может быть лишь одним выходом из этого тупика: тут речь о бесконечном, которое превышает возможности нашего интеллекта, это и есть свобода; ибо свободным человека делает жажда бесконечного, выход из тесных рамок земной реальности, где нет выбора; личность – это выбор, а тут, в этой реальности, ты всегда чему-то или кому-то должен, тут нет свободы выбора бесконечного

и когда человек мог вылепить бога, это уже был выбор, это, разумеется, не могло понравиться Зевсу, который понимал, что, имея свободу, человек может вылепить его статую – но также точно может и отвергнуть его вовсе; с одной стороны, тут опасность, но с другой, это ведь вера мыслящего творца, который делает свободный выбор…

да, теперь все – и боги, и люди – совершали неизбежный выбор, так описывает Гомер свою троянскую эпопею: это было начало эпохи творчества, и все они герои, одержимые страшной и бесконечной свободой, так наступила новая эпоха, в которой не люди, страшась богов, приносили им жертвы, а боги стали героями человеческих песен и преданий –

творчество стало синонимом этой новой свободы, а человек творящий, Homo Faber, стал человеком, смотрящим не только в землю (добывая хлеб) и в небо (страшась кары), но и в космос: потому что он научился любить и мечтать, рисовать запредельные миры и говорить с богами; именно этот человек и сочинил мифы, а потому он оказался способным к развитию и движению;

кстати, характерно, что человеческая культура – несчастная проститутка, одержимая страхом – быстро превратила его в жертву гнева, наказанную за своеволие, эдакий символ запрещенной свободы, которым можно восхититься, однако не следует повторять его дела, потому что эта история с орлом весьма ясно предупреждает любого, кто вознамерился рвануться к вершине; что ж, предупреждение не лишнее, но не в нем суть:

Прометей – это решающий поворот человеческой культуры, вечная формула возврата к титанизму человеческого духа от страха перед верховной волей; Зевс – это космический порядок, Прометей – хаос творчества и борьбы, вечный порыв и движение, это наш современный герой в отличие от спокойного мыслителя классической эпохи, какого-нибудь анемичного Гегеля – Ницше, опровергающий мещанскую мораль, разбивающий громадным молотом каменную скрижаль мертвой веры; несчастный титан, сходящий с ума от мелочности и глухоты обывателей…

это наш Достоевский, который ведет своего ужаснувшегося героя сквозь равнодушную мещанскую толпу, чтобы тот прозрел и увидел вечную правду огня – впрочем, тут надо сделать поправку: титан-то его герой, а сам автор с несколько язвительной усмешкой пребывает в сторонке, наблюдает, так сказать…

кстати, эти титаны все проваливались в Тартар – сплошная гибель Титаников — их совершенно некуда было девать энергичному Зевсу, которому надоели эти взрывы и порывы без толку; так вот, хочу заметить, что Тартар тоже нуждается в интерпретации, иначе боюсь, мало что тут поймешь; это не смерть, и это вовсе не кладбище титанов: они остались на земле, они присутствуют в судьбе людей и богов, но находятся как бы за кадром

и у меня возникает образ – не зря же я мучился с книжкой Юнгера! – образ некого Эдема титанов – некой Титании, где они живут в сладости и забвении тревог и не думают о пышных богах при Зевсовом шумном дворе; и там я вижу и последнего титана — пятидесятилетнего старичка Ницше, который сидит и перебирает какие-то листочки и любуется панорамой гор с великой думой в уме и великим равнодушием к бездарному человечеству


1. P.B. Shelly. Complete Works. London, F. Warne, p.201.

17 февраля 2018
Оглавление