ГлавнаяРоссияРусский жанр. Коллекция для описания и размышления

Русский жанр. Коллекция для описания и размышления

Русская жанровая живопись – удивительное явление. Она началась очень поздно, практически расцвет ее приходится только на 2ю половину XIX века, однако эти мастера дали нам целую галерею шедевров. В нашей работе по изучению родной культуры и языка мы непременно должны использовать эти богатства.

Жанр развивался очень успешно в Голландии, и нам нравится смотреть жанровые сценки малых голландцев, которые стали своеобразным эталоном этого рода живописи. Это сценки на кухне и в пивной, за карточным столом и в тишине спальни, они полны или живости, или интимного очарования. Хороши голландские концерты, уроки и пр.

В России эти картины другие. Начать с того, что в прошлые годы признавались только художники критического направления (Перов, Федотов), в ранней живописи признавалась только тема «помещик-крестьянин» с известным уроком из крепостного быта… Однако были и иные темы, потому что и русская жизнь не замыкалась и не заканчивалась на помещичьем зверстве…

Эти сценки сельской жизни полны очарования, наивны и чисты. Они часто полны воздуха, выходят на открытое пространство: тут люди гуляют, празднуют, поют, пляшут; часто это домашние сцены в дворянском доме или простонародные сценки разной тематики.

Наша задача не вынести политические уроки из живописи, а посмотреть самую эту живопись, сочную и светлую, полную силы и живости. Мы попробуем описать эти сценки, выделить интересные детали и особенности, которые не сразу бросаются в глаза; по ним можно спланировать интересные уроки и проекты.

В этой работе мы редко будем описывать известные картины, по которым имеется целая литература. Есть много работ менее известных русских мастеров, которые, тем не менее, несут выразительные черты прошлой жизни и представляют из себя настоящие шедевры.

*

Начать можно с Венецианова.

А. Венецианов. Сафонково

Это живопись какой-то буколической простоты, тут вольный ветер на пашне, пустота и прохлада сельской гостиной, где стены сделаны так, что вы словно ощущаете этот дух сруба… Такие картины передают дыхание жизни, предлагают подумать, прочувствовать атмосферу дома, а потому выводят нас на огромной важности темы…

Как изображена комната – это очень важно, и это по сути передает самые главные черты современной жизни. Вот, купеческая сцена у Федотова: много народу, приживалки, толстый купец, неравенство, унижение, сплетни… все это явно видно в этой толпе.

А у Венецианова тишина и покой, полумрак кабинета. И по позе девушки – видимо, горничной – заметно, как размеренно и неторопливо идет жизнь, да и все тут вечно: и эти стены, побуревшие от времени, и портреты, и забытые на столе бумаги…

Тут русская неспешность, простота быта, отношений; тут сразу вспоминается семейство Лариных, где дворяне «Солили на зиму грибы…» или «Ходили в баню по субботам…» — жили просто и дружно, не задавая лишних вопросов.

 

Тем не менее, у Венецианова есть и другие работы.

Вот сцена девичьего гаданья, где очень точно схвачено психологическое состоянье гадалки, которая говорит по картам судьбу, и простой крестьянки, которая отрешенно слушает. Она чуть прижалась плечом к более старшей девушке, и вот, они вместе пытаются сложить узор судьбы…

    А. Венецианов. Гадание на картах

Венецианов рисует яркие портреты, вовсе не стараясь приукрасить черты девиц. Они просты и наивны, и, тем не менее, во всей этой сцене нет священнодействия, слепой веры в судьбу. Она носит достаточно проходной характер. Сильные плечи, руки гадалки показывают в ней крестьянскую девушку, привыкшую к труду, а не к картам да гаданьям.

Просто это миг свидания с судьбой, вот и все… Сейчас оно закончится, и они вернутся к своим повседневным занятиям. Миг надежды, что в крепостной жизни, полной унижений и страданий, может быть, наступит перемена. Оттого так светлы их платья, фигуры, лица. Тонкая ниточка надежды среди тяжелой повседневности.

*

XIX век

  В. Максимов. Сборы на гулянье

Русский жанр очень выразителен. Это может быть разная экспрессия: федотовские зеленые комнатушки, где кипят страсти его убогих или несчастных героев, или перовские несчастные дети, или вот другой род выразительности: яркий свет солнца, открытая комната, насквозь продуваемая летним ветром, русская красавица собирается на гулянье. Все ярко, весело, само отдохновение!..

Художник тонко разрабатывает солнечную гамму – отражения, свечения, отсветы, блики – убирает в тень бытовые детали, так что в центре оказывается женщина перед зеркалом, которое держит служанка, – в тяжелом сарафане, который полностью скрывает линии тела, и только из белоснежной рубахи высвечены шея, дебелые полные руки…

Нянька с ребеночком у окна забылась в думе… все светло, ярко, приятная картинка видна в окно, и мы можем представить себе эту важную неторопливую прогулку по местному бульвару…

*

    И. Пряничников. Чтение письма в мелочной лавке

Живопись ограничена в своих средствах, и особенно это относится к жанровой картине. Тут только один момент – без объяснений и предисловий, и художник должен уметь сказать очень многое в нескольких фигурах с застывшими выражениями на лицах… Это удивительно ярко умел делать Пряничников.

Хозяин лавки, видимо, образованный еврей, прочел письмо. В нем, вероятно, невеселые новости из деревни, из дома… Приказчик из глубины сочувственно смотрит на девицу, которая пытается унять слезы. Вся сцена остановилась на этой паузе. Вокруг дешевый скарб, который обычно наполняет пространство мелочной лавки, где можно купить что угодно – лампы, решето, мебель, посуду — метафора всей этой мещанской городской жизни…

Героиня как бы погрязла, утонула в этой мелочной лавке – жизни; картина из мелкого эпизода – новость из деревни – перерастает в эпическое обобщение и наполняется пафосом сострадания и надежды.

*

В. Маковский. Объяснение

Как живопись подчеркивает тему?

В композиции Маковского происходит самая тривиальная сцена: офицер объясняется с девушкой. Судя по всему, ему трудно объяснить свое поведение; она же наигрывает на рояле, пытаясь скрыть напряжение и досаду… Шляпку не сняла – атмосфера объяснения официальная. Вряд ли договорятся…

В живописи – сплошные светлые отблески от пола, стекол, кителя, рояля, белые шторы – все наполнено светом, это свет юности. Это бодрая и чувственная молодость, которая бурлит и запутывается в собственных чувствах, не в силах разрешить эти вековые проблемы – и они такие сладкие, так томят душу!

Удивительная работа – пол комнаты. Он какой-то нежно-розовый, охровый, и словно свежий ветер врывается в комнату и уносит обрывки неловких фраз объяснения!

*

И. Творожников. Мальчик-нищий с корзиной

При описании надо обратить внимание не столько на одежду и снаряжение нищего мальчика: потертое пальтецо, кепка, полотняный ремень, грубой веревкой привязанная корзина, онучи (плотная ткань типа портянок на ногах), кисет… Березовая палка не обработана, это просто предмет, необходимый для похода по лесу.

Но главное в самой усталой позе мальчика, его опавшие плечи, усталость, отрешенное выражение румяного лица, на котором написана летопись его испытаний и блужданий. Он не позирует – и это несомненная удача художника. Он схвачен в миг тихого отчаяния, когда в памяти, видимо, пробегают прошедшие дни, в которых не было ни минуты радости…

Картина содержит социальный пафос. Это целое поколение пореформенной России – бывшие крепостные, которые оказались выпущенными на свободу, странную свободу без денег и земли, без особых прав и надежд…

Мальчик сидит перед нами, и мы понимаем, что он присел передохнуть, чтобы сразу же встать и снова продолжить свой бесконечный путь в никуда.

*

В. Маковский. На бульваре

Важен колорит, манера, так возникает это неуловимое свечение, какая-то привычная размазанность московского городского пейзажа. Он словно распахнут в небо, это волнистая горизонталь – в то время как любой петербургский пейзаж вертикален и замкнут.

Тут обычная сцена на городском бульваре, и кажется, мы слышим нестройные и свободные звуки гармоники; нет никакого плана в этой картине, она так же случайна и свободна, как сам этот странный город, который громоздится без всякого плана на холмах.

Такой пейзаж содержит в себе самую душу города, который описывает; и чахлые деревца, и розоватый колорит, и умело схваченные фигуры людей – все это отражает стиль и ритм московской жизни, и картинку невозможно спутать ни с каким городом мира.

 

Л. Соломаткин. В погребке

 

  А. Волков. В таверне

Вот две сцены в таверне – обычный мотив для европейской живописи, но нечасто появлявшийся в России вследствие известных черт национального характера, которыми не принято гордиться. На картине Соломаткина пожилой бедный музыкант играет на рожке, в то время как гости благодушно слушают его игру.

Дама потупила взоры, ее муж в фуражке, пощипывая ус, блаженно улыбается: после обеда и выпивки ему, видимо, нравится игра этого музыканта. Кабатчик из глубины наблюдает и тоже слушает.

В этой сцене как бы на миг объединились сословия: бутылка вина, приятная музыка, отдохновение в полумраке кабака… совсем непривычная сцена для людей, которые привыкли наблюдать картины разгула, пьянства и мордобития и связывают кабак именно с этими удовольствиями.

Конечно, и они присутствуют – и вот они на следующей картине. А. Волков любил яркие контрасты, итальянские эффекты. И тут у него гуляющая пара странным образом противостоит мужику, вперившему затуманенный взор в пространство…

Это даже не пара: из-за спины разгульной дамы мы видим еще одну голову: тут нет обязательств, нет порядка, люди, вещи, чувства в свободном брожении без направления и смысла… Похоже на русскую жизнь.

*

В. Васнецов. Игра в преферанс

Игра – интересное явление и о многом может сказать внимательному зрителю.

С виду, просто господа за карточным столом – что особенного?.. Однако некоторые детали намекают, что картина имеет более глубокий смысл, содержит исторические обобщения.

Во-первых, на часах справа время позднее, уже глубокая ночь. Господин справа зевает… Но за столом напряжение: посмотрите на этот жест растопыренных пальцев, на то, как игрок в зеленом халате закрывает карты, как напряженно всматривается в свои карты старик в черном сюртуке…

Они не замечают времени, полностью погружены в игру. Какой в этом смысл?

Обратим внимание на детали обстановки, и многое станет ясным: выступ печи с изразцами, которые изображают музу; портреты и картины на стенах, когда-то изящные, но потускневшие обои… Все это дворянский быт, атмосфера усадьбы, где все это благородство, богатство, традиция, искусство – все убивается в бесполезную игру, в которой г-да словно пытаются, наконец, догнать удачу, осуществить мечту.

А мечта вокруг них. Этот покой и уют, беспечная, веселая жизнь и свобода – всего этого они не видят и не ценят, увлекшись химерами. Вполне ясная социальная философия.

*

Е. Крендовский. Приготовления к охоте

Почему художник изобразил эту сцену в таком тесном помещении, видимо, это проходная комнатка, служащая оружейной в поместье. На стенах ружья и пистолеты, при этом мы видим, что нет ни ковров, ни украшений; очевидно, хозяева – охотники, люди деловые и не любят лишних узоров. Ружья эти нужны не для того, чтоб украшать кабинет – а чтоб стрелять и убивать зверя.

Иконка в верхнем левом углу смотрится совершенно неуместно, и это неслучайно так… Не вешают перед иконой картуз. Она во тьме, еле различима; Христос бессилен в этой сцене… Тут царит деловая обстановка: готовятся к охоте. Высокий, элегантный помещик смотрит в окно: какова погода? – Важный вопрос для предстоящего мероприятия…

Кто-то одевает сапоги, собака смотрит в глаза хозяину; справа юноша выбирает ружье, а за столом сидит барчук – совсем еще мальчишка… Вся сцена как-то стеснена, слишком компактна – словно это не охота на просторе, где воздух, приволье, бешеная скачка и азарт; нет, тут, напротив, люди скучены, как в трамвае, словно какой-то сговор у них.

Разумеется, художник тут высказывает свое раздумье. Ведь отношение к охоте, к природе у разных мастеров различное: вот, немецкий мастер Кранах написал картину, где охотники почти в упор расстреливают прекрасных и беззащитных оленей – все ясно и без комментария; а нашего Перова в знаменитой сцене интересует лишь вранье охотников – кого они там убили и почему, неважно, обычное дело… Здесь художник не заостряет внимание на этой теме. Однако есть все-таки в этих г-дах что-то зловещее…

Сами фигуры – подтянутые, изящные, породистые – это воплощение дворянского кредо и образа жизни, легкости и небрежности, с которой они относятся к окружающему миру: была бы погодка, а там как Бог даст!..

*

К. Филиппов. В осажденном Севастополе

Вольнонаемный, солдат в грязной гимнастерке, мальчик – все вместе несут раненого в осажденной крепости. Тут стерты отличия классов и возрастов, тут все заодно, всем народом стремятся отстоять героический город, свою родную землю. Дым над городом… Бой идет целые сутки, но тут не военные события – тут сцена перед храмом.

Сцена интересная… Вокруг дома, утерявшие лоск, полуразрушенные, грязные стены… забитые окна. На виду этот полукруглый, покрытый гарью угол дома с колоннами – символ этой ложно-классической России, которая в очередной раз встала против Европы. Справа в глубине – экипажи, а сцена происходит у темной стены, у входа в храм.

Почему стена темная? Ведь около нее и разыгрывается основная сцена картины… Тут мрак храма, тут путь к надежде, тут молитва к Богу измученного мужика и благородной дамы с ребеночком… но Бог молчит, ответа и спасения не последует. Как тени, застыли у стены фигуры людей. Разрозненные люди у храма словно стремятся понять происходящее. И тут же дети: они выходят из дверей.

Что делают мальчишки? Они считают деньги, которые получили, побираясь в храме… какой неожиданный и странный эпизод! Люди молятся, а эти считают монеты, но я вдруг понимаю, что это так и нужно: дети не видят и не понимают совершающейся драмы, и жизнь продолжается. То есть, именно в этой сцене пересчета добычи и звучит нота надежды.

Раненый смотрит на храм каким-то диким взглядом измученного, потрясенного человека в этой сцене из одноименного романа. Храм в тени, и весь город смотрится как проходной двор, словно он перестал уже быть твердыней на море.

*

А. Корзухин. Бабушка с внучкой

О чем говорят бабушка и внучка?

Попробуйте описать эту уютную обстановку, полумрак бабушкиной спальни, тишину в доме, где Маша играет с куклами. Она сегодня проснулась поздно, поела, погуляла, что она видела? Что вызвало ее интерес?

Хорошо, если в доме есть человек, с которым можно поговорить, поведать свои маленькие тайны, задать вопрос…

*

А. Корзухин. Разлука

Курсант прощается с семьей.

О чем говорит ему мама? Мамы обычно напоминают сотни раз одно и то же – это от любви и волнения, потому что сын уезжает в чужую сторону, и много испытаний может выпасть ему на долю; а рядом не будет заботливой мамы… Мамы напоминают о еде, теплой одежде, и что надо мыть руки, и выбирать друзей… Но впечатление, что эта мама говорит о другом.

Откуда такая уверенность?

Слишком серьезно ее лицо, и, главное – ее жест, серьезно и даже торжественно лицо сына, да и отец неотрывно смотрит на них, словно и он разделяет то главное, что она говорит – о чести, о верности Родине, о дворянском долге…

Сурово лицо женщины у дверей (это няня? или бабушка?) – и все это странно контрастирует с позой курсанта, который сидит на коленях у мамы, как маленький; словно в последний раз вспоминает счастливое дворянское детство в родимом доме…

*

В. Максимов. Кто там?

Чудесный образ! В обычной избе, с этими грязными тряпками, почерневшими стенами, русской потемневшей печью, она вся в тревоге, испуге… а может быть, и трепетном ожидании? – подошла к двери и спрашивает: «Кто там?» — и громадная тень на стене как образ ее тревоги…

Посмотрите, как ее глаза прикованы к этой тряпке – художнику не чуждо чувство тонкой иронии – и вся фигура наклонилась в напряжении ожидания… Очень удачно схваченный совершенно бытовой момент. Но в нем и таинство девичества, и трепетное ожидание будущей семейной жизни, чувства, переданные гораздо более тонко и глубоко, чем в привычных сюжетах про несчастных русских невест.

 

1/3

В. Максимов. Колдун на крестьянской свадьбе

В. Максимов. Семейный раздел

Г. Мясоедов. Поздравление молодых в доме помещика

В.Б. Левитов
27 декабря 2020