«Пророк» и тайна

Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья –
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья…

Лермонтов несколько саркастически воспринимает возможность улучшить род людской. Если это не банальность, то просто бессмысленное занятие. (Дневники Л. Толстого поэта весьма позабавили бы!). Люди очень чувствительны ко всякому, кто претендует на высшее знание – является обычно именно бешенство злобы, совершенно верно. Почему так? Да очень просто: мы забыли великие заветы и можем вынести что угодно и кого угодно, кроме напоминания о собственной пошлости и поверхностности сознания. Поэтому ненавидят именно носителей истины.

А наше традиционное ворчание по поводу того, что поэта, дескать, не поняли и стали швырять каменья вместо того, чтобы – что? — раскрыть рты и слушать незнамо кого, как им жить и что делать? Путь пророка именно таков, пророк и рождается именно для того, чтобы стать Гласом, чтобы идти наперекор пошлой действительности, и не может ожидать от людей ничего, кроме этих камений.

Да и начало этого поэтического кредо не нуждается в комментариях:

C тех пор как вечный судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.

Вот первое, что он видит в людях. Вообще, странно: получить от Бога такой Дар, чтобы видеть злобу и порок?! Пушкин игнорирует именно этот аспект: его пророк уверенно идет по миру и жжет сердца, словно не видит глубины этих сердец: Лермонтов поправляет и указывает, что первое не действие, а сознание, осознание низости людской, после коего весьма трудно победно шествовать по миру…

Он видит бессилие слова перед пошлостью мира и посыпает пеплом главу. Он удаляется от людей, которым не нужны его тайны и истины, чтобы стать истинным пророком: а он не учитель, а Глас, который должен просто звучать – а не вещать обязательно кому-то, вещать перед публикой, — и он вливается в хор Космоса, становится главным голосом этого хора, и теперь вся природа внимает ему в благоговенье.

Он восстанавливает цельность мироздания, причастный высшим тайнам – а как же люди? Как же те самые «ближние»?

Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо…

Зачем он возвращается в город? Но кто сказал, что он возвратился? Нет, Пророк вовсе не возвращается в град – он просто проходит «через шумный град» — причем «торопливо», т.е. он вовсе не вернулся, чтобы снова вещать святые истины. Он теперь умудрен печальным опытом и знает, что людям невозможно открывать главные тайны, они никогда не будут знать заветов Предвечного, никогда не будут жить по ним.

Истина не для толпы – эта мысль Пушкина тут стала лейтмотивом. Правильно ли это?

Да, Тора написана не для глупцов, великое искусство прошлого тоже, не говоря уже о искусстве ХХ века. Толпа напрочь исключена из круга слушателей и зрителей. Для нее важны заповеди не убивать и творить добро, плоские и банальные, но, видимо, необходимые вещи, которые помогают поддерживать гражданский мир.

Но почему же люди гонят Пророка, который именно утверждает эти самые добро и правду? Вот ответ:

Глупец, хотел уверить нас,
Что бог гласит его устами!

А уста Бога гласят и о самых банальных вещах несколько иначе: Бога надо слушать, Бог дает цельное мировоззрение, а не отдельные заповеди, которые можно повесить на стену и тотчас забыть о них и продолжать жить, как свинья. Бог переворачивает закосневшую душу – а она противится этому и ненавидит того, кто посягает на ее апатию и сытое довольство!

Так что Пророку, по Лермонтову, вообще нечего сказать людям. Это порождает в его собственной душе бурю отчаяния: видимо, такой Поэт серьезно убежден в необходимости служения народу, и отповедь Пушкина толпе тоже, видимо, в глубине содержит горечь. Глядя на современные темы для сочинений, я тоже с горечью констатирую, что нам не нужны прозрения великих русских пророков, а нужны те же самые банальности: справедливость (в развешивании пошлых земных благ), сомнительная «правда» и главное – «добро», это трехкопеечное добро, на котором и строится вся их суррогатная мораль.

И последние строки стихотворения рождают весьма ясную перекличку с сегодняшним днем, положением тех учителей, тех мыслящих людей, которые могли бы подвинуть нас к пониманию великих истин:

Смотрите ж, дети, на него:
Как он угрюм, и худ, и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!

Однако хорошо уже то, что мы понимаем ситуацию и на презрение отвечаем громовой насмешкой. Мы уже не пойдем и не станем сотрясать воздух. И темы школьных сочинений рождают у нас гомерический хохот. Потому что придумавшие их краснобаи вовсе не понимают той великой культуры, которой блаженно и слепо «руководят».

Христос учил подставить другую щеку бьющему, это так, но даже Он, при великой Своей кротости и святости, не мог сдержать гнева против фарисеев и тогдашних краснобаев, превративших великий Завет в пошлые темы для пустой болтовни о добре и чистоте.

Поэтому я обращаюсь к вам, идущие, и говорю: перед вами серьезный выбор, и вы теперь прочтите это стихотворение более внимательно, чтобы понять раз и навсегда: увлекшись словом или (кто знает!) услышав великий призыв, вы можете перейти грань, за которой встретите лишь презрение и каменья. Тут нужно большое мужество, чтобы порвать связь, в которой мало толку и один обман, и смело вступить в область тайн.

В.Б. Левитов
18 апреля 2018

Показать статьи на
схожую тему:

Оглавление