Этюды

образ такой емкий и важный, у него своя история и критика; он наталкивает на самые разные темы, оказывается универсальным…

 

Сверхчеловек

Мы все боимся истины…
Ф. Ницше

ну, конечно, речь идет не о сильных мира сего – уже этот самый «мир сей» и определяет их место, сиди и не скули…

Ницше писал в книге «Ecce homo»:

Все вопросы политики, общественного строя, воспитания извращены до основания тем, что самых вредных людей принимали за великих людей… Я даже не отношу этих так называемых первых людей к людям вообще — для меня они отбросы человечества, выродки болезней и мстительных инстинктов: все они нездоровые, в основе неизлечимые чудовища, мстящие жизни…

летопись нашей эпохи вполне подтверждает такой диагноз: действительно, сплошные маньяки да параноики, среди них алкоголик смотрится как персона первого ряда… Бердяев иногда пишет о гениях, но русские люди вообще этого стесняются…

Существуют аристократические теории, которые видят смысл истории человечества в появлении замечательных, великих, гениальных людей, на всю же остальную человеческую массу смотрят, как на унаваживаемую почву, на средство для этого цвета человечества. «Сверхчеловек» Ницше есть предельное выражение такого рода учения. Это есть прельщение ложного аристократизма, непереносимого для христианского сознания…

все это не совсем верно: сверхчеловека непременно рассматривают как противоположность «фону», а с какой стати? — при чем тут «масса», и какое значение она вообще имеет в таких вопросах? – никакого

«христианское сознание» тут тоже ни при чем; все эти темы уводят нас в сторону от сути дела; Ницше потому так не любил это сознание, что оно гасит в человеке волю, силы, дар, порыв, творчество — что полная нелепость; сам Ницше писал там же:

Моя гуманность есть постоянное самопреодоление

и далее о Заратустре:

Человек, для него, есть бесформенная масса, материал, безобразный камень, требующий ещё ваятеля

это существо, которое находится на подъеме, в постоянном движении к великой цели; да, потому и сверхчеловек, что он желает стать совершенно духовным, это порыв высокий и благой, ведь тут стремление духовного существа превзойти муку раздвоенности, вечный конфликт духа и плоти

это страшное и непонятное начало, сила глубинная и опасная; Демон Лермонтова —  ясное выражение этого типа личности, бессмертный дух, воплощенная двойственность, и эта бессмертная воля и сила поражает и влечет (в письме Веры все это хорошо сказано…)

в чем драма Демона? — в разрыве с земным и небесным; и в самой безграничности его силы, с которой не совладать и которую применить негде; при этом, тут начинают играть антитезы: толпе он кажется, разумеется, и гордым, и злым – да вот снова Ницше:

Когда стадное животное сияет в блеске самой чистой добродетели, тогда исключительный человек должен быть оценкою низведён на ступень злого

это просто точно про самого М.Ю.

Добрые и праведные назвали бы его сверхчеловека дьяволом…

то же и про писателей, деятелей разного рода, которые умеют раздувать щеки:

Вы, высшие люди, каких встречал мой взор! В том сомнение моё в вас и тайный смех мой: я угадываю, вы бы назвали моего сверхчеловека — дьяволом!

но оценки «массы» — как и ее говорливых вождей – нас вообще не интересуют

сверхчеловек? – да нет ничего более человечного! – только это слишком динамичный тип, совершенно непосильный для простого сознания; правильно назвать его гением, только в этом понятии мы не выделяем эту динамику, самопреодоление, жуткое, несравнимое, уникальное стремление ввысь вопреки всему

противопоставление сверхчеловек-богочеловек, ставшее привычным в русской философии и критике, совершенно не оправдано ничем: второй – это Христос, и о нем я лично знаю очень мало; мне этот путь не грозит (как и вам), и говорить о нем нечего, кроме полезной идеи подражания Христу…

а вот сверхчеловек – это путь всякого мыслящего и даровитого человека в малой степени, а гения – по преимуществу, потому что так уж он скроен, что должен вполне реализовать данный ему великий дар; ну а оценить его вряд ли сможет мирный обыватель, привыкший смотреть в ящик

Так чужда ваша душа всего великого, что вам сверхчеловек был бы страшен в своей доброте…

это духовное, творческое состояние гениальной личности, совершенно не применимое в вашей кипящей пустой распре

иначе говоря, есть такие люди – их очень немного – которым мало данного, их все время влечет за горизонт (парус одинокий…), они в становлении; весь этот экзистенциализм – исключительно про них и ни про кого другого; они развиваются, они вырастают над собой, они посягают на тайное знание, они пишут гениальные книги и пр., и пр.

теперь самый роковой вопрос: а как они относятся к «массе»? — да никак; в их задачу вовсе не входит кичиться, рисоваться, заявлять свои особые права (Ницше тут как раз исключение, больной человек, можно понять), занимать посты, побеждать на выборах, выигрывать сражения, получать утром хвалебные статьи и пр. чушь

почему? – отчего они так равнодушны – снова, от высокомерия? – чушь, тут не с кем им меряться; просто, одна их главная задача отнимает столько сил, в этом вся жизнь, вся судьба, так что больше ничего просто не интересует – своего рода, узость (шутка)

точно как лермонтовский Парус, который тоже «счастья не ищет», выбирает бурю жизни и вообще ничего не ожидает от убогого человечества; это высокомерие, гордыня, эгоизм? – как желаете, если у вас нет других слов

 

Безумец

этот Поэт вообще отсутствует среди людей, вся его мука, мысль, мечта, все стремление зовет его ввысь; это поэт par excelence, без смешения с чем-либо иным, он именно «прошел по миру легкой тенью», и в нем плоть, плотское существование, материальные интересы или амбиции кажутся чем-то случайным

например, царь каждый раз отказывал в награде, которую для него просили генералы – за настоящую храбрость в боях – так он и остался на всех портретах, единственный боевой офицер без знаков отличия

однако это настолько не вяжется с его обликом, что сразу забывается, мелочь, ерунда, которая его не могла вообще волновать – настолько он нездешний, настолько иные страсти и порывы влекут эту могучую душу…

то же относится к отношениям с людьми, женщинами, к его поведению в полку, в казарме – об этом много глупых воспоминаний написано – потому что он тут чужой, всегда; люди называют такую степень отрешенности безумием

Безумец я! вы правы, правы!
Смешно бессмертье на земли.
Как смел желать я громкой славы,
Когда вы счастливы в пыли?
Как мог я цепь предубеждений
Умом свободным потрясать,
И пламень тайных угрызений
За жар поэзии принять?
Нет, не похож я на поэта!

он ощущает, что отравлен – человечеством, всей этой светской и пр. суетой, пустыми страстями и гнусными вожделениями; и признает их в себе самом, потому что его мучит не место в этом глупом мире, а невозможность для человека превысить человеческий удел

вот в чем истинный пафос сверхчеловеческого начала

и он видит, как пошлое и злое захватывает людей – и его самого – и как высшие начала, любовь, мудрость, вера, слабеют и гибнут; и он оказывается в этом безбрежном море – парус в океане! – и нет пути ни назад, ни вперед – никуда!..

это светлое отчаяние, эти живые муки и составляют главную ноту и всю красоту его трагической лирики

это высокое безумие отличает лишь нескольких земных поэтов, и только они наметили настоящую высшую цель человека – ну а прочие мыслители и деятели попроще тотчас осудили гневно это «сверхчеловечество», потому как всегда мыслили человека лишь тварью, какие там порывы…

Но смысла их вам не понять

они даже писали о нем книги, в лучшем случае пытаясь оправдать его «пороки» — никогда не пытались воспеть этот могучий порыв, эту глубокую и страстную душу, сумевшую возвыситься до Бесконечного

 

Чем выше поднимается человеческая претензия, тем она мощнее, гармоничнее и безумнее; чем ниже – тем пошлее, рациональнее и банальнее

только пошляки могут, говоря о великом поэте, описывать его манеры или скабрезности, или пересказывать светские сплетни, потому что тут иная заявка, иная высота бытия, что ж вы копаетесь в дерьме – да еще половина выдумана авторами мемуаров…

здесь возникают подчас интересные феномены: к примеру, некомпетентность вырастает из этого корня, из низких запросов как человека, так и системы в целом; человек начинает осознавать, что все может – при полном отсутствии знаний, опыта и компетенций

отсюда, на поверхность вылезают самые низкие и пошлые, а чаще уже и преступные, позывы, и начинается полный хаос, где ум, знания и талант уже вообще ничего не значат: они тут попросту не потребны, идет банальный пир хищников

рационализм одобряет это дело, потому что знает: большинство людской массы ни к чему не способно по определению, так что пусть идет эта вечная и бесплодная свара, а под шумок можно решать свои дела; рационализм как всегда ошибается, потому что образуется особая среда, называется: пустыня, а там живут одни змеи да тарантулы

кстати, они не слишком любят и самих рационалистов и жрут их с тем же неизменным аппетитом, что и колючки и друг друга

В.Б. Левитов
15 января 2018

Показать статьи на
схожую тему:

Оглавление