О чтении

на все это можно возразить: «Какая там дописьменная культура! мы же были самой читающей нацией в мире!» — кстати, этот гигантизм, это стремление непременно быть везде первыми и лучшими, откуда это? – тут явно попахивает больницей…

«самая читающая нация» — миф, который и до сих пор будоражит умы в России; еще один русский парадокс – это самое русское чтение, и мне давно хотелось с ним разобраться подробнее

ну, я из собственной практики знаю, с каким трудом дети читают книги; мне всегда претило требовать от них чтения, однако это ведь общая практика всех наших школ – какое-то читательское рабство… однако эта тема гораздо интереснее и опять же она связана с более глобальными проблемами

Уолтер Онг пишет о начальной эпохе книги:

…мыслить книги не столько как форму репрезентации слов, предназначенных для коммуникации, сколько как вещи. Все более и более стал утверждаться взгляд на книги как на продукты ремесла и предметы торговли. Таким образом, произошло овеществление слова, живой человеческой речи

ну, это в природе книги, тут нет ничего странного, а вот к нашей практике имеет прямое отношение

во-первых, в совке было навязанное чтение: огромный список никому не нужных книг, начиная с «Краткого курса», который обязаны были прочесть (и сдать) все от мала до велика, да и не один раз!

во-вторых, синдром Петрушки, того самого гоголевского персонажа, который читал все подряд в перерывах между пьянками с кучером Селифаном, читал, ни черта, естественно, не понимая, да и не желая понимать

собственно, такой человек родится уже знающим, досадное явление природной цельности (проще – дикарь), и всякое знание, он чувствует это, от лукавого: оно морочит и будоражит, являются вопросы и сомнения и пр., и пр.

в совке книга стала индикатором культурного уровня, читать было действительно модно, но я теперь задаю вопрос, что же мы все там читали, если была запрещена практически вся современная литература, русская – на 50% и т.д.?

и я понимаю, что это действительно было в основном дурацкое, петрушкино чтение; в каждом доме была библиотека, и я знал многих товарищей, у которых шкафы ломились от красивых книг, в которые они лишь изредка заглядывали (взгляд на книги как на продукты ремесла и предметы торговли)

мертвая традиция, вот и все; именно поэтому я не могу назвать – за исключением одной книги Манна и нескольких трудов В. Непомнящего – ни одной настоящей хорошей критики или монографии по русской классике; ну, о самой современной русской литературе мы не говорим, точно так же как о жизни на Марсе

«овеществление слова», о котором пишет Онг, тут происходит в силу неосвоенности самой письменной культуры: книга не была для советского человека кладезем премудрости или источником знания, или тем переворотом всей жизни, о котором пишет Маклюэн, — сразу перешла в категорию товара

тут еще неизбежные для дикаря комплексы, поскольку не могу же я выглядеть дикарем, отсюда и превознесение иных авторов до небес, и монологи про «великую культуру» и пр. знакомые дела

отсюда совершенная случайность любимых авторов и звезд на нашем небосклоне: серый автор за день становился знаменитым, средних поэтов предпочитали великим, упивались банальным Хемингуэем и пр., и не случайно, что как только подняли занавес и появились другие развлечения и товары, книга тотчас просто тихо исчезла

я тут не стану писать банальности по поводу того, какое значение для развития современной науки, образования, философии, мышления имеет полное отсутствие навыка углубленного чтения, сами можете сделать соответствующие выводы

 

все то же возражение – я снова слышу, как вы упоминаете о «великой русской литературе», вот тут не стану спорить с эпитетом: действительно, великий синтез всей русской реальности, который доказывает именно отсутствие письменной культуры!

да эта литература и явилась заменой и восполнением всей письменности, воплотив все политические, социальные, философские, нравственные движения нации – а эти движения в иных странах выражали юристы, философы, социологи или экономисты

и поэтому великое дело начали русские философы ХХ века: они стали углубленно читать эту литературу, развивать ее наития, интуиции и идеи в национальную идеологию, однако это нужное дело прервали (как и многие другие), прочтение не состоялось и до настоящей письменной культуры нам и поныне еще очень далеко

тут автор себя поймал на ощущении, что становится навязчивым, потому как каждую главку этой саги он хотел бы закончить одной и той же кодой:

я не говорю, что это плохо или что ситуация безысходная, вовсе нет, я просто хочу обратить внимание на то, что пора начинать о ней думать

 

Дорога

Римские дороги были побочным продуктом производства папируса и быстро передвигающихся курьеров (М. Маклюэн)

оказывается, до письма путь долгий, бумага требует внимания; это особый склад сознания, который надо строить; наш человек – человек устного сознания, устной культуры, никакой порядок тут невозможен

ему, как и норме, статистической справке или документу не придается значение, договоров не читают – подписывают; ну, вы не придаете ей значение, и бумага мстит; мы выводим Основное отношение:

количество бумаг мультиплицируется обратно пропорционально значимости

в этом смысле идея Дерриды о письме как убийстве совершенно актуальна: в бумаге я убиваю проект, мысль, некоторым наиболее передовым деятелям удается убить в ней целую жизнь, судьбу! – это величайший суррогат всех времен, вселенская обманка

банальность, что за бумагами, отчетами, проектами, прогнозами, обоснованиями, — скрывается полная бездарность, мошенничество и колоссальное воровство и подтасовки

тут есть еще один аспект: у людей дописьменной культуры нет порядка этого бумаговорота, документ не средство, а цель: они сакрализуют бумагу; и тут возникает очень интересная ситуация: дело в том, что сакральное – это непреодолимый барьер для ума

ну, вот пример: в Древнем Риме, как известно, гадали на внутренностях птицы и на пр. штуках; так вот, у вас был бизнес или предстояли выборы, и вы никак не могли обойти этот сакральный – и с точки зрения некоторых продвинутых граждан, глупый, — барьер

ну, лягут не так внутренности или обнаружат там какую-нибудь дрянь – и прощай, должность; или рабы разбегутся, увидев дурной знак, или еще черт его знает что случится, потому что жрецы решают дело; как же быть? – вы уже догадались, как… сто сестерциев, и дело в шляпе

точно таким же образом действует бумага в России; я уже описывал, что тут никто не читает договоров и не выправляет сознательно соглашений, оттого они становились все более объемными и тупыми (все равно никто не читает) и непреодолимыми, а инстанций все больше и больше

эта священная корова, если перед ней стоять рога в рога – никого не пропустит, поэтому выход один: обойти ее, подкупить, каким-то особым образом решить неразрешимую ситуацию

тут ведь идиотский закон – потрясающая кормушка для чиновника, судьи, инспектора, который пожимает плечами и изображает мудреца, который попал в страну придурков: что я могу сделать, закон есть закон; и разумеется, они бережно охраняют этот идиотизм, изобретая все новые и новые способы обхода и маневра

это напоминает кружение мотыльков, которые изобретают немыслимые кружева в своем неуемном полете, почему-то никогда не летят прямо к цели, да потому что цели-то никакой у них сроду не было

ну, а с другой стороны, обойти бумажку вы можете – однако она тоже мстит, и пока бумага правит бал, никакая живая мысль невозможна; как это происходит? – ну, к примеру, в курилке министерства некто молодой и прыткий высказывает идею, как все это можно вырулить

побазарили – разошлись, никому и в голову не придет преодолевать эту махину документов и проектов, и решений, чтобы довести идею до верха – это практически невозможно, нигде и никогда, свято и во веки веков! – никогда

поэтому ученые (а они есть, и среди них есть не глупые) работают, выдают проекты, которые совершенно оторваны от реальности, и тут еще одна пропорция: чем больше бумаг, чем больше тупости и инертности в системе, тем дальше от нее отходит корабль теории

в результате страна живет без плана, без идеи, вообще без интеллекта, вы можете себе представить такое? – эдакий всадник без головы! — и само собой разумеется, что в такой ситуации коррупция, сговор, фикция – единственный разумный способ как-то существовать, что-то производить и продавать; относительно наших, меня больше интересует вопрос, каким образом они перепрыгнут через бумагу и сиганут в сеть, ведь это же будет сущий бардак?

а при чем тут дорога?

ну как же… дорога – символ прямого движения, ведь вы не строите дорогу, обходя любую кочку или бугорок; дороги строят там, где есть ясные цели развития; в Риме производство папируса дало дороги – в России производство бумаги их приводит в негодность

да и зачем мотылькам дороги?

Владимир Летов
16 февраля 2020

Показать статьи на
схожую тему:

Оглавление