Ван Би. Мудрец

Мудрец не устанавливает формы и имена через сличение вещей. Он не создаёт и не стимулирует их, дабы совершенно забыть об их несхожести [друг с другом]. Он помогает вещам развиваться естественным путём, но не кладёт этому начала… Не превозносит талантливых и умелых, поэтому народ не соперничает. Не ценит те вещи, что трудно достижимы, поэтому народ не ворует. Не смотрит на то, что разжигает желания, и поэтому в людских сердцах не поселяется смута. Всегда бережёт людские сердца от желаний и стремлений, вот почему он не оставляет ни одного из них 1

древние мудрецы верили в возможность разумного правления, лишь в более поздние времена развился (возможно, оправданный) скепсис; впрочем, Ван Би тоже в сомнении:

Когда начинается правление, то возникают и имена; с этого момента народ вынужден бороться даже за кончик шила. Поэтому и говорят, что коль скоро возникают имена, то муж должен знать, что настало время остановиться. Если имена начинают править вещами, то это уже — матерь бесправия. Поэтому знающий, где надо остановиться, избежит гибели

ложь повсюду – мы это здорово выучили – и слова правят делами, а дела стоят; что означают эти наши слова – свобода, демократия, право, народ… это ветер над полем

Если желаешь устранить насильников и искоренить смутьянов, следуй этим четырем [правилам]. Следуя изначальной природе вещей, дай им самим разрушить себя. Не используй наказаний для того, что уже само готово уничтожиться. Поэтому это и зовётся утончённо-искусным просветлением. Когда что-то растянуто уже в достаточной мере, а ты хочешь растянуть его ещё больше, — сам окажешься сжат народом…

насилие не работает: народ сжимается и устраняется от активной жизни – ничего хорошего из этого не получится – или народ восстает и «сжимает» уже самого правителя

мудрец живет иным: он создает себя; тут живо глубинное убеждение в ограниченности возможностей человеческого ума и энергии, воли и власти: создавший себя управляет миром – утерявший себя не может и травинку сорвать…

Тот, кто применяет свою просветлённость лишь для себя, добивается того, что ничто не ускользнёт от него. Тот, кто применяет свою силу лишь для себя, добивается того, что ничто не сумеет изменить его

 

тут снова возникает ключевое слово

Поэтому человек высшей Благости использует лишь Дао 2 . Хотя он обладает Благостью, но не проявляет её, не овладевает и не использует, поэтому он и обретает Благость и ничего не оставляет несделанным. Он достигает, не стремясь к этому, не действует, но совершает. Поэтому, хотя он и обладает Благостью, он не называет это Благостью

да для него нет антиподов – нет зла, злой воли, произвола: он повинуется Небу; это философия недеяния, которую так полюбил наш Л. Толстой; мы помним его полководца, который «ничего не делал», только давал свершиться событиям… тут речь конечно о другом

Человек низкой Благости достигает, стремясь к этому, свершает, действуя; и так, правя вещами, утверждает добро. Поэтому его Благость получает имя. Тот, кто достигает, стремясь к этому, не сумеет избежать потери. Тот, кто свершает, действуя, не сможет избежать провала. Когда рождается имя «добро», тотчас ему откликается «недоброе». Поэтому человек низкой Благости действует и к тому же имеет намерение действовать

естественно, действие лишь укрепляет волю действовать, и таким образом он ввергает мир в хаос дурных страстей, действия и противодействия, ненависти и зависти и пр.

вообще, наши привычные понятия, которыми любой социолог пользуется, не задумываясь о их сущности, оказываются под подозрением

… когда утрачивается Благость, за ней возникает гуманность. Когда утрачивается гуманность, за ней возникает справедливость. Когда утрачивается справедливость, за ней возникают ритуалы. Ритуалы начинаются с недостаточности в преданности и искренности, с неясности в общении, с упреков во внешности и с борьбы за контроль. Когда внутри появляются гуманность и справедливость, следование им в конце концов приведёт к фальши. Как же те, кто привержен ко внешнему приукрашательству, могут прожить долго? Поэтому ритуалы означают истончение преданности и искренности и начало смуты

прямая атака на конфуцианцев, которую трудно отразить: мы знаем роль этих ритуалов, потому как современная цивилизация (которая всех нас, дурней, учит жить) давно заменила этику этикетом и представляет собой спектакль, или набор мертвых ритуалов

 

Дао недвижимо – и максимально подвижно; человек постигает его путем «вечного возвращения», двигаясь как бы по кругу

Высокое рассматривает низкое в качестве своей основы. Ценное рассматривает неценимое в качестве своего корня. Бытие рассматривает небытие в качестве своей функции. Это и есть обращение вспять. Если движение знает о своём отсутствии (небытии), то все вещи становятся взаимопроницаемыми. Поэтому и говорится, что обращение вспять — это движение Дао

это движение воспитывает во мне определенный тип характера

Пустота, отсутствие, мягкость и податливость — нет того, куда бы они не проникли, и нет того, где им был бы положен предел. Податливую вещь нельзя сломать, толкнув её. И тем самым можно познать пользу от недеяния

эта податливость, огромное пространство сознания, вечное движение ума в познании тайной сущности – черты той внутренней свободы, которая и составляет главное достижение мыслителя; и вот именно свободу люди воспринимают плохо, с ней у них проблемы

то есть проблема не в отсутствии свободы, тирании или несправедливости – вовсе нет, проблема в том, что обычный человек не может ее вместить (о чем и Христос сказал ясно апостолам)

Тот, кто не может предостеречь людей от использования мудрствований и силы, окажется один против многих соперников. И когда против одного будут стоять десятки тысяч и сотни тысяч врагов, он расширит сети законов, увеличит формы наказаний, поставит заставы на всех дорогах, будет врываться в дома. Тогда все вещи утратят свою естественность. Люди обрядятся в траур, птицы наверху придут в хаос и рыбы внизу придут в смятение. И тогда мудрец вернётся в мир. Ничего не рождая в своей душе, он единит себя с душой Поднебесной.

мудрец, по мысли Вана Би, приходит к людям, когда возникает нужда в нем; он будет действовать, «используя свои слабые стороны», и тогда люди будут слушать его, а он «будет смотреть на них как на своих детей» – несколько наивная доктрина, хотя написано красиво…

и ниже он сам признает, что мудрость не передается никому, никого не научит и не взрастит, только сам человек может ввергнуть свое сознание в этот смерч, сам пройти весь торный путь познания

это дар цельности и духа, и удивляет явная перекличка этих отрывков с писаниями наших подвижников

Ничто не может повредить его телу, поэтому он может целостно взрасти. Это значит, что если он постиг глубину Благости, ничто не сможет повредить его Благости или изменить его истинность. Мягкий и податливый, он ни с кем не враждует, а потому и не может быть поражён или сломлен. И во всём он таков

Если кто-то, достигнув, сроднился с ним, то он же и пренебрёг им. Если кто-то, достигнув его, извлекает пользу, то он же и причиняет вред

*

Ван Вэй

Пошли дожди. Полно воды.
Опали горные плоды.
Под фонарем в траве звучат
Напевы звонкие цикад…
Конечно, пряди седины
Мы изменить уж не вольны;
И в золото другой металл
Никто из нас не превращал.
Хочу я знанье получить,
Чтоб боль и старость излечить.
Но в книгах то лишь вижу я,
Что «нет у Будды бытия»


1. Ван Би. Комментарий к Лао-цзы

2. примечание А. Маслова: «Во фразе (1) трижды повторен иероглиф «дао», который может обозначать как «путь», так и «говорить», «выражать словами». На игре слов и построена эта фраза, ставшая едва ли не «визитной карточкой» даосизма. Её можно перевести и так: «Путь, который может быть пройден (или — сделан путём), не есть постоянный путь». Дао стоит вне слов или каких-либо «имён» (мин) и названий, и потому описать его нельзя. Все слова и явления вторичны по отношению к Дао, так как оно само создаёт все явления и не подчинено им. Здесь речь идёт о «двух» Дао: постоянном Дао, которое не может быть выражено словами, и Дао, выраженном с помощью слов. Они абсолютно тождественны и различаются лишь в «имени». Автор тем самым объясняет, что истинное Дао, как бы мы ни старались его выразить, всегда останется отдалено от нас, поэтому стараясь облечь сущность даосского учения в какие-то термины, мы лишь затемняем его. В трактате говорится именно о том Дао, что «выражено словами» и о тех вещах, которые с ним связаны. Это первый шаг на пути проникновения в то, что не имеет ни названий, ни сущностей»

23 мая 2020

Показать статьи на
схожую тему: