Метафизика покоя

Хуайнань-цзы

То, что пестует природу вещей, — это тишина и покой, безмятежность и беззаботность; то, что пестует благо, — это гармония и радость, пустота и небытие. Внешнее не волнует внутреннего, и тогда природа вещи обретает себе соответствующее. Когда природа вещи не нарушает гармонии, то благо мирно пребывает в своем месте.

мне кажется, западный мыслитель не выражает сути западного сознания, между ними разнобой, который мешает восприятию этой философии; подобно тому как китаец вряд ли мог воспринять евангельскую проповедь англичанина, который завоевывал его землю, убивал и травил опиумом

а тут изумительная гармония с нравами народа, тут метафизика выходит из глубины мыслящего сознания, не посягая на логику в описании Неизреченного

Вот почему мудрец пестует свой внутренний корень и не занимается украшением верхушки, хранит свой разум и сдерживает ухищрения своего ума. Безмолвный, пребывает в недеянии, но всему причастен; невозмутимый, не управляет, а все содержится в порядке. То, что называю «недеянием», означает не опережать хода вещей; то, что называю «всему причастен», означает следовать ходу вещей; то, что называю «не управляет», означает не мешать естественному движению; то, что называю «все содержится в порядке», означает соблюдать взаимное соответствие вещей. Тьма вещей имеет нечто, ее породившее, но каждая вещь сама знает, как сохранить свой корень; сотни дел имеют некий общий источник, но каждое само знает, как сберечь свой ход… 1

полная противоположность западной доктрине преобразования природы и завоевания мира; причастность миру возможна лишь в опустошенном сознании – свободном от диктата воли или тысячи вещей; философия родится в пустоте, в изначальном вопрошании, а более – в слухе и зрении

некая ясная укорененность в основе, которая постепенно преодолевается; и тогда все чувства, эмоции, впечатления он рассматривает как бы со стороны и может их регулировать, это реальное управление сознанием

китаец тратит на метафизику пять строк там, где немцу надо 50 страниц; есть тьма, непостижимое – его не докажешь логикой, это будет твой узор, твоя фантазия, а ее следует сдерживать: меньше говорить – больше вслушиваться, ибо тут великое, безграничное, бесформенное – метафизика, которая тускнеет и гаснет от проявления

Поэтому бесформенное — Великий предок вещей, беззвучное — Великий предок звука. Его сын — свет, его внук — вода, оба они родились от бесформенного. Свет можно видеть, но нельзя зажать в ладони… Чистое благо существует одиноко, раздает и не иссякает, используй его — оно не знает устали. Смотришь — не видишь его формы, слушаешь — не слышишь его голоса, следуешь за ним — не чувствуешь его тела. Бесформенное, а рождает имеющее форму; беззвучное, а поет пятью голосами; безвкусное, а образует пять [оттенков] вкуса; бесцветное, а создает пять цветов. Так бытие рождается в небытии, сущее берет начало в пустоте. Поднебесная есть клеть, в которой имя и сущность живут вместе.

восточный мудрец рисует картину вселенной, и ему не приходит в голову ее доказывать некой логикой; потому что тут нет логики – тут впечатление, бесценный внутренний опыт; при этом, работает и восточный прагматизм: философ помогаем людям понять важные вещи, установить великий порядок жизни

это можно сделать только из небытия, как бы со стороны; и он рисует образ мира и образ мыслителя – очень много образности, она помогает создать реальный образ; европейцы этого не делают, характерный пример: кенигсбергцы вовсе не знали Канта, никогда его не видели, а увидели только в гробу, изумились, какой худой!..

образ помогает живому представлению – сухая логика не убеждает и к тому же убивает живые впечатления цельного сознания

Дао одно устанавливается, и тьма вещей родится. Поэтому закон одного действует в пределах четырех морей; разгадка одного разгадывает Вселенную. Целостное, оно чисто, как безыскусственная простота; рассеянное, оно мутно, как взбаламученная вода. Мутное — постепенно очищается, пустое — постепенно наполняется. Невозмутимо, как глубокая пучина, воздушно, как плывущее облако. Как будто нет, а есть, как будто умерло, а живо.

в III веке до н.э. при дворе князя они сидели и беседовали о метафизике Дао – это чего-то стоит…

Если внутреннее управляет внешним — сотни дел будут устроены. Что обретается внутренним, то воспринимается и внешним. Внутреннее обретает, и пять органов успокаиваются, мысли приходят в равновесие, мускулы напрягаются, уши становятся чуткими, глаза — зоркими, легко дышит всеми порами. Сильный и крепкий, а не ломается. Ничего не превосходит и ни в чем не отстает. Малое место его не теснит, большое для него не слишком просторно. Его душа не тревожится, его дух не волнуется. Недвижим и чист, как осенняя вода, и безмолвно тих.

настоящая древняя поэзия; субъект – источник познания; нет ничего объективно сущего, ничего истинно ценного невозможно удостоверить – вопрос так и не стоит, а нужен некий идеал личности, установка мыслящего сознания, метафизический континуум

Что обретается внутренним, то воспринимается и внешним

вы меня ни в чем не убедите – почему? – потому что вы сами в этом не убеждены, а логика не дает убежденности – той внутренней убежденности, которая рождается лишь в цельном сознании, в порыве спокойного вдохновения ведения, в гармонии этого поразительного покоя

и если он внутренне убежден, спокойно описывает чувство или понятие, он передает мне тон этой гармонии, и мы звучим согласно, и я его понял; возможно, один из ключей настоящего понимания в нашем мире, где никто никого вообще понять не способен…

 

мир вещей мешает мысли, мешает постичь невещественное; трансценденция предполагает освобождение – кстати, это исток настоящей свободы, она не мыслима без предварительного освобождения от тьмы вещей

Мудрец не делает своего тела рабом вещей, не нарушает гармонии страстями. Поэтому в радости не ликует, в печали не скорбит. Тьма превращений, сотни изменений вольно текут, ни на чем не задерживаясь. Я один, освобожденный, покидаю вещи и вместе с дао выхожу. Поэтому если обрел себя, то и под высоким деревом, и внутри пустой пещеры найдешь соответствующее своему естеству. Если же не обрел себя, то, будь хоть вся Поднебесная твоим домом, а тьма народа слугами и прислужницами, все будет недостаточно. Способный достичь наслаждения без наслаждения всегда наслаждается, а всегда наслаждающийся познает предел наслаждения…

вопрос о том, кто более счастлив – тоже метафизика, потому как измерение невозможно; описанные состояния – эта гармония и покой, безмятежное наслаждение мысли и озаренность духом – это есть некая высшая радость, восхождение в выси…

Достичь наслаждения без наслаждения…

само существование, мышление, любое слово, улыбка или росток жизни – все становится наслаждением для сознания, которое обрело гармонию: так этот предельно тонкий лист металла под любым легким ветром издает протяжный, тонкий звук

противоположность, например, — наркоман, который даже в самых острых удовольствиях – еда, секс, зрелище – уже не находит удовольствия, и ему нужны супер-острые, дальше – гибель — а тут любое дуновение ветра приносит радость

вот откуда такой изумительный лаконизм, когда он пишет пять строк вместо 500 страниц – и все ясно:

Обрести себя и все. Обретаю себя, и тогда Поднебесная обретает меня. Мы обретаем друг друга и навсегда завладеваем друг другом. Откуда же возьмется что-то между нами? «Обрести себя» — значит сохранить свою целостность. Кто целостен, с дао образует одно… Тот, кто обрел дао, сам устанавливается — независимо от вещей; я обретаю себя — независимо от ежеминутных изменений и превращений. То, что я называю обретением, — это когда мое естество покойно.

вот разгадка этого поразительного покоя, который у нас многие не поняли, и эти вечные упражнения в иронии по поводу нирваны и подобных вещей – давно у нас известны; а на самом деле вот, поразительный очерк восточной метафизики – просто и ясно (насколько ясность тут возможна – и необходима…)

обрести себя и все – «все во мне, и я во всем» (Тютчев) – метафизика всеединства, выраженная гениально просто: только в моем сознании – мир, остальное – вещи; обретение себя идет кругами, цикл за циклом, путем исследования и открытия – это творчество

завладеваем друг другом – это обретение навсегда, это обреченность смыслу, от которой человек уже не отстанет: он поглощен Дао, умер для мирских страстей

сохранить свою целостность – значит, она дана изначально, и развитие человека не есть приобретение нового (знаний, навыков, опыта), но именно раскрытие, и при этом сохраняя целостность – а потому раскрытие постепенное; по сути, тут смысл жизни

кто обрел дао, сам устанавливается — независимо от вещей… — тут следующий цикл, установка идет уже сама, человек созидает свое я, творит вне зависимости от мира, от вещей или людей, это свобода, и тут рождается тот великий покой, которого начисто лишены все эти хищные насекомые…

тут основа того порядка, который китаец ценит превыше всего: он не устанавливается властями, он вечен, изначален, и люди должны просто познать его и следовать ему; и отсюда, формула прозрения:

Когда многообразные желания побеждены, а поступки не отклоняются от должного, то дух наполнен и эфир не рассеивается. Когда же дух наполнен и эфир не рассеивается, то все правильно соотнесено; а если правильно соотнесено, значит, уравновешено; а если уравновешено, то готово к постижению; а если готово к постижению, то человек становится разумен. Разумен, — значит, все, на что смотрит, видит; все, что слушает, слышит.

такой человек уже не существует сугубо в мире сем – он странствует в великой пустоте, обретает одно и с легкостью теряет другое:

Доискивающийся вовне теряет внутри себя, бережно хранящий свое внутреннее теряет во внешнем мире

______________

1. Философия эпохи Хань, с.40

9 сентября 2019

Показать статьи на
схожую тему: