ГлавнаяПутьДобротолюбиеВнешний и внутренний

Внешний и внутренний

Св. Марк Подвижник, «О духовной силе», несколько строк из гл.14:

…Притрудным и терпеливым воздержанием истлевая внешнего человека, истончая его и соделывая старческим и скелетным, чтобы беспрепятственно обновлялся внутренний человек действием благодати…

Борьба с плотью, вожделениями и страстями, простыми нуждами нашего физического существа – внешнего человека, — напоминает многие явления живой природы: так змея сбрасывает кожу, так весной возрождается насекомое, хотя в человеке все происходит сложнее (впрочем, знаем ли мы настоящие ощущения бабочки и ее настроения? – так что не будем проводить сравнения).

Во-первых, всякому плоть и страсти даны различные и, соответственно, различных усилий требует борьба и смирение их. Один рожден бесстрастным – ему, вроде бы, и усилий прилагать не надо (только вот и победы не будет, и соответственно, не будет перерождения, свет засветит тусклее…) – другой наделен от природы страстным, и всю жизнь приходится тратить на борьбу. Яркий пример – Лев Толстой, который боролся с страстями до конца дней, и нельзя сказать, чтобы вполне победил их. Для нас сегодня, не учение его важно – в учении он ошибался и блуждал, как всякий смертный, — но именно напряжение этой борьбы, его вопросы гораздо важнее и художественнее его ответов и уроков.

Тут важно понять, что мы не знаем последних пределов нашей судьбы и не можем оценить реальных возможностей и препятствий. Мы люди грешные и должны вести себя подобающе, т.е. ясно понимая ограниченность своей природы, сомнительность скорой победы. С сомнением воспринимаю любую победу над собой…

Св. Марк советует действовать постепенно, «истлевая внешнего человека», лишая пищи плотские страсти, лишая пищи зверей, которые сидят в тебе; он знает, как сомнительны эти мгновенные победы и обеты, которые дает себе человек; природа – великая сила, и победить ее невозможно единым усилием. К тому же, тут мысль и о естественности этой самой природы: нельзя ее убить, отменить – пусть живет и действует, постепенно уступая место природе высшей, духовному вместо физического; да и сам молодой человек не готов пока жить духом, даже если сильной волей переломит себя – так ведь и сломать можно! – а главное — это обновление: чтением, размышлением, молитвой, постоянным обращением к Богу и отвращением от мирского, физического и пошлого ты наносишь новые и новые краски на невидимый рисунок души, обновляя и восстанавливая ее в Духе.

Для каждого, повторим, тут свой путь, хотя можно наметить какие-то безусловные принципы, которыми руководствуется человек, «совлекаясь внешнего». Скажем, существует у молодых мнение, что чувственный опыт, в том числе опыт страстей и связей, расширяет горизонт, как бы зажигает цвета, делает человека мудрее и его обращение надежнее. Вот, был человек невинен, ничего не знал о страстях, жил в неведении и не ведал про реальные отношения полов, пороки и пр. Обращенный, будет ли он надежен?..

А другой познал страсти и теперь уже надежно отстранился от них. Так ли? Вовсе нет никаких гарантий, потому что человек, познавший опыт страстей, разочарований, угасил светильник в душе, отвратился от надежды духовной жизни, утерял высокую волю и весь мир для него теперь – яма.

Любая утеря целомудрия влечет к непоправимым последствиям для человека: снова прибегшая к тому же сравнению: никогда уже не увидит он такие чистые формы и цвета жизни, никогда не ощутит тех тайных упований, не ощутит в себе изначальной цельности. Да, может явиться цельность новая, и соглашусь, что она будет надежнее – но и потеря велика.

Можно ли вернуть целомудрие? Нет, никакими усилиями, и может быть, вся та грусть, которой пронизано сознание мыслящего, о утере целомудрия, первоначальной цельности, адамовой целостности, которой образ дан каждому из нас в светлой юности… И гении передали нам это ощущение: их внутренний человек, восставший во всей своей могучей силе, лишен главного достояния, которое было так беспечно утеряно в юности, когда все вокруг – эти опытные витии – твердили ему, что утерять необходимо, чтобы обрести, что впереди ждет новая чистота, и пр. чепуха…

Интересна тут еще и уверенность некоторых «опытных» людей в том знании, которое они приобрели таким вот «опытным» путем. Они полагают, что мыслитель, духовный занимается какими-то своими вопросами, и может, он и понимает много в этих вопросах, но наверняка ничего не понимает в бытовых проблемах, в области реальной жизни: он наивный ребенок, не знает чувств, страстей; короче, разделяют премудрость и жизнь, полагая, что есть еще некая «жизненная мудрость», противоположная мудрости мыслителя или подвижника.

Ну, во-первых, эта мудрость, заключающаяся в том, чтобы грешить и не ведать высших озарений, вызывает сомнение. Ее надо как-то иначе назвать. А во-вторых, наверное, они ошибаются в главном: человек, познавший такие озарения и сомнения, прошел давно и мирские пороги и проблемы и часто обладает знанием о них, о котором и не подозревают эти мудрецы. Кто разбирается в глубоких вопросах бытия, легко решит бытовую проблему – и наоборот, кто видит лишь этот узкий горизонт быта, вряд ли сможет действовать и в нем адекватно…

Но вывод такой, что нельзя выработать всеобщий рецепт, Бог ведет каждого его тропой, надо только уметь понять свою судьбу и не унывать… Св. Марк указывает, что кому-то приходится нести утраты и многие дары мы принимаем от Бога взамен утраченных:

Возрастая в любви, украшаясь кротостью, веселясь радованием духовным, облекаясь в благостыню, объемлясь страхом Божиим, просвещаясь ведением, облиставаясь мудростию… (14)

— так обретает свои наслаждения и радости, силу и волю внутренний человек, уже забывающий о внешнем, кроме одной этой светлой печали об утраченной чистоте…

Как же конкретно «совлечься внешнего», как прийти к этому внутреннему человеку? И тут о. Марк советует не рвать прежнее, но основные усилия направить на взращивание новых, новую радость, новую мудрость – на приобретение. Ведь очень сложно молодому и малоопытному человеку разом разорвать сети страстей и мирских упований и тщетных надежд, которыми все мы опутаны (и особенно в наше время соблазнов и смуты). Тут главное: стараться заполнить те клетки души, которые открываются по мере роста человека, чтоб не увяло то, что дано Богом.

Человек задает вопросы, сомневается, читает, слушает; он постепенно заполняет эти клетки, и на первом этапе это незаметно и не приносит облегчения – так вы принимаете курс лечения и не сразу ощущаете выздоровление, и даже упускаете тот момент, когда боль отпустила, и явилась новая радость, новое мироощущение… И кажется, что выздоровление пришло нежданно в какое-то светлое утро.

Вчитайтесь в приведенную цитату… Подвижник советует не просто любить, но «возрастать в любви», не просто испытывать радость духовную, но «веселясь» одухотворяться; и страх Божий не где-то в глубине души, но обнимает всю душу, заполняя ее и неся ввысь… Каждое слово тут – мудрый совет.

И в таком человеке постепенно идет отмирание пустых идеалов и воздвижение идеалов живых, и все яснее становится духовная цель. Еще не раз человек будет понимать, что недостоин ее, что она была несовершенна, еще много кругов ему пройти, чтобы увидеть настоящий свет, однако он уже не допустит главного нашего порока: сердечной пустоты, той пустой мирской скуки и равнодушия к горнему, которые отравляют сердце.

Это один путь. Есть, конечно, и другие. Достоевский писал внешнего человека, который проходит до конца путь страстей, проходит «каторгу мира сего» на пути к Христу. Так мыслят иные молодые люди: надо узнать все, я пойду вперед, «буду жадно хватать жизнь» (только вот кто кого тут хватает?), познаю все слабости, все пороки – тут уже совершенная пошлость.

На самом деле, это ведь черт схватил вас, и собственно жизнь перепадает вам в виде случайных крох, всякой дряни, а не больших чувств; минутных резких ощущений – а не настоящего восторга и потрясения, которых спланировать человек не может. И вот, сидит рыдает такой искатель приключений, награжденный за свою «жажду жизни» душевной немощью и физическими болезнями, совершенно утерявший свет и жизненные ориентиры…

Мимо прошли великая вера, надежда и любовь. Мимо прошла настоящая женщина, которая стала бы матерью его детей. И красота, и восторги созерцания гения – он, оказывается, никогда не понимал их, потому что не умел углубиться, не имел воли и терпения, скача за очередным куском «жизни»; слепой и грубой душой он не в силах был постичь ничего, и это ничтожество теперь навалилось на него и душит во тьме!..

Грубая душа его способна вздрогнуть лишь от самых грубых ощущений, но и они теперь исчерпаны – ничего не действует, — и нужны самые сильные средства, которые сбивают с ног, уносят в иной мир. Так приходят к наркотикам. Человеческая душа жаждет духовного пути, а когда он закрыт, строит имитацию и уже не в силах жить без нее: в страшном пороке нашего времени скрыта духовная жажда, которая не может быть удовлетворена настоящими средствами, и теперь душа осуждена погибнуть.

Да, внешний человек становится «скелетным», истаял, но что пользы в том! Внутренний не окреп, а напротив – погиб. Человек стал уродом. И теперь вовсе нет внутреннего, нет того, ради которого и дана ему судьба. Погибло единственное детище его души. Страшная судьба!

Напротив, духовный спокойно и целенаправленно бичует внешнего человека, видит свою цель и уверенно идет к ней. Путь этот долог и непрост, однако только на нем нас ждет победа и настоящая радость.

172. Горе внутреннему от внешнего; ибо внутренний человек много терпит от внешних чувств. Но претерпев что-либо, он должен употребить бичи против этих внешних чувств. Сделавший то, что следует по букве, уже уразумел и то, что следует по умозрению.

173. Если внутренний наш человек трезвится, то, по словам Отцов, он силен сохранить и внешнего. (о. Исихий)

27 февраля 2019
Оглавление