Смерть

Человек, пока в нерадении, боится часа смертного.
Св. Исаак Сирин

Когда же душа проснулась, смерть представляется уже не жутким призраком, энигмой, которой мы не понимаем и в кошмаре вопрошаем, откуда он и зачем, — но естественным пунктом перехода, преображения, который конечно же томит неопределенностью и загадкой, но и обещанием неведомых высших благ.

А «радение», о котором тут речь, занимает душу, ведь сам страх смерти – от грядущей и томящей – и настоящей — пустоты. Часто он случается у весьма развитых людей, — тут всегда приводят в пример Л. Толстого, —  именно потому, что у них сильная душа, и она уже прошла значительный путь, но куда и зачем – часто не ведает в силу своей духовной слепоты или неуверенности.

Смерть является последней, и важнейшей, точкой, моментом синтеза, и мысль о смерти всегда, еще со стоиков, была важнейшей в предхристианской и христианской этике. Бл. Диадох пишет о знаменитом memento mori в гл. 155й:

Будем, если можно, непрестанно памятовать о смерти: от этого памятования рождается в нас отложение всех забот и сует, хранение ума и непрестанная молитва, беспристрастие к телу и омерзение к греху, и почти… всякая добродетель, живая и деятельная, из него проистекает. Посему будем, если возможно, делать это дело столь же непрерывно, как непрерывно наше дыхание.

Тут смерть уже не мета, не точка, но состояние: ее используют для жизненной премудрости, а не наоборот, для погашения дурных страстей и склонностей, для взращивания добродетелей. Более того, смерть, у о. Диадоха, является духоносной! Да, в ней таится некая тайная высота, томящая обещанием и угрозой.

Смерть встает перед нами, заставляя отложить «заботы и суеты», в которых ум и душа дробятся, теряя понятие о высоте. «Хранение ума» невозможно в человеке, чей ум постоянно растворен в здешнем: такой ум и такая душа будут не готовы в решительный час, когда им предстоит собрать воедино все накопленное за жизнь и предстать перед высшим Судом…

Жизнь – приготовление к смерти.

Да и само понятие смерти, тут, весьма условно, потому что сама такая подготовка, глубокие размышления и постижения не могут вести к пустоте. Слово «смерть» придумали люди, чтобы обозначить ту точку, где кончается все условное и понятное, пресекается вечная бессмысленная суета, а их знания представляют собой ничто. Да, смерть – ничто, полная пустота в земном смысле и для земного ума и абсолютная полнота и свершенность земного пути, венец приуготовления к высшему уделу – в духовном.

Кстати, не сразу человек может приблизиться (не говорим: понять!) от этого пустого страха и ненависти к неведомому чудовищу – смерти – к этому мудрому и спокойному «памятованию о смерти». Как и все прочие духовные качества, это тоже – большая редкость, и к нему надо долго идти, начав с самого простого, «отложения всех забот и сует», о котором пишет подвижник.

Пусть наступит миг чистого и полного покоя, когда вы вдруг ощутите усталость и безнадежность в этом шумном и бессмысленном, и безнадежно глупом мире; когда вдруг душа осветится иным светом; когда вдруг постигнете эту мысль: ад, я умру, стану ничем для мира. Спокойно вдруг пролетит эта мысль через вашу душу, смирившуюся и постигающую, шаг за шагом, неисповедимое величие грядущего преображения… Да будет так.

23 сентября 2019
Оглавление