Благодать

Не мы действуем, но Бог в нас. В духовной области только Бог производит или позволяет произвести некое действие. Можно сказать, что и в иных областях тоже, однако там часто человек действует своевольно и достигает некого результата, просто нет правильного критерия оценки. Это действие Его в нас и есть благодать. И это не унижает человека, но, напротив, в благодати глубокий смысл, ведь человек может быть не готовым к духовному акту, не поймёт его, ум поколеблется, воля ослабнет — короче, много всего надо нам, чтобы осуществить этот тайный акт, и слава Богу, что самое тайное и важное творится в нас силой благодати.

Макарий так описывает начало этого великого действа:

188. Но как пчела тайно выделывает сот в улье, так и благодать тайно производит в сердцах любовь свою, и горечь превращает в сладость, а жестокосердечие в мягкосердечие. И как серебрянник и резчик, производя резьбу на блюде по частям, а когда кончит работу, тогда показывает блюдо в полном блеске, так и истинный Художник (Христос) Господь украшает резьбою сердца наши и обновляет таинственно, пока не переселимся из тела; и тогда соделается видною красота души.

Тут много мудрого. Сравнение с пчелой тонко: благодать есть самая естественная черта духовной жизни, а не случайный дар: жди — не дождешься… Она перерождает человека постепенно, и тут нужно терпение; действие её тайно и скрыто от глаз, и менее всего человек стремится обнаружить и показать результат этого действия, ведь на фоне конечного результата это жалкие крохи…

Благодать «обновляет» души, постоянно рождая свежие духовные клетки, и подвижник постепенно учится осознавать и отличать это новое, живое от старого и дряхлого: он видит, когда действительно души его коснулась благодать, а когда это просто некое просветление, чувство радости, настроение и пр. Он трезв, он реалист в оценке благодати и понимает, что «большая часть души во власти греха». /227/

 

И «в какой мере душа сподобляется небесных дарований, в такой же по ненасытности небесных желаний» ищет их всё более: духовный рост человека теперь уже все более определяется не им, но Богом, при этом, человек все более осознаёт свою духовную нищету, отсюда — все большее устремление, жажда духовного обновления. Эта «ненасытимость души» становится главной её чертой, так что душа, ум человека не размениваются на мелочи жизни, неудачи или удачи — все силы души направлены к горнему свету благодати.

Такой человек /190/ «несомненно верует, что через Дух примет совершенное избавление от греха». Такая вера полностью меняет человека. А важный намек Макария /192/ о действии Св. Духа, «таинственно помогающего уму», указывает, что меняется все в человеке — в том числе и его ум, который крепнет и может объять всю премудрость, при этом сам человек все более умаляется. Он увидел всю силу и высоту Духа, у него теперь «сокрушённое сердце», и всеми помыслами он устремлён к Богу. Благодать стала образом жизни.

Все это открывает такой огромный духовный горизонт, что поистине трудно выговорить эти слова: их понимает вполне, видимо, только тот, кто постоянно мыслит о божественном, для него это не теория, но практика нормальной духовной жизни.

Рождаются и развиваются и иные качества в таком человеке: скромность и сдержанность; понимание, что дано ему, а что — нет. Особенно это последнее качество всегда поражает мирских в духовных. В мирском человеке его нет почти никогда. Рождается некая совершенно новая трезвость ума и крепость взгляда: такой человек крепко стоит на земле и прочно укоренён в небесном. Он ясно видит смысл бытия. Еще и потому, что, оказывается, смысл этот невелик и не такая уж тайна в сравнении с великими таинствами духовного обновления и благодати.

* * *

У Бл. Диадоха в гл.69й:

Благодать вначале обыкновенно озаряет душу своим светом с сильным того ощущением; а когда успехи в духовной жизни подвинут вперед, тогда она большей частью неведомо для боголюбивой души свои совершает в ней таинства, чтобы после того (по умиротворении души) ввести нас в радования на стезю божественных созерцаний, как будто бы мы только что призываемы были из неведения в ведение…

Психологически точно передан эффект первого озарения; чем далее, тем менее заметны изменения… И тут вообще уместно сказать несколько слов о вере.

Согласно мнению многих мыслителей, верят все люди — но все по-разному осознают в себе веру. Это весьма прискорбно, потому что часто слепая вера, даже очень сильная, искажает душу, ломает её, не приносит плода — напротив, вырывается в бесполезных страстях и гневе, политических и прочих аффектах. Как в природе: большинство растений бесполезны: сорняки, чертополох, репейники…

Озарения человек знает самые разные: он знает счастье творчества и любви, бывают и очень высокие, необъяснимые озарения; половину их мы вообще не фиксируем, видимо… Вот, тут мы и подходим к сказанному Бл. Диадохом в 69й главе своего Слова.

Художник радуется внезапному импульсу и пишет картину, тотчас забывая о озарении, как бы выливая его на холст, и он не мыслит уже о той благодатной силе, которая открыла вдруг перед ним выси… Есть люди, которые испытывают подобное раз в жизни. Потом быстро забывают озарение любви /к примеру/ и не верят, что у кого-то это происходит… Третьи же, именно, люди духовные, рассматривают подобное состояние, вдохновение, прилив духовных сил, — короче, действие благодати, — как естественное и постоянное своё состояние. Не как вор, ухватывают редкие моменты света (чтобы потом пить водку, очутившись во мраке мира сего — и так ведь бывает, не правда ли?) — как хозяин, ожидает их духовный человек, взращивает и готовит душу к ним.

Мысль Диадоха идет иным путём, чем у Макария; её мягкое, увлекающее кружение нежно и обольстительно. Всё действие благодати подобно тихой музыке, а не порывам бури, как у Макария, — тут человек словно торжественно введён в Божий рай. Это целый мир неизмеримого света и радости, неописуемых внутренних духовных упоений, нежной печали, великой надежды.

При этом, человек тут не смиренно ожидает, но тоже действует, он активен, он живет вполне в этом свете:

Подобает нам в меру быть ввергаемыми в печаль, как бы мы были оставлены благодатью, да паче смиримся и научимся покорствовать Господниим о нас определениям. А потом благовременно входить в радость, благою окрыляясь надеждою,

при этом, плохи и безмерная печаль, и необузданная радость, свидетельствующие о поражении или конечной победе, что есть абсурд: человек существует, у Диадоха, в богатейшей гамме настроений и духовных состояний, печаль томит сердце, изливается небесная радость, любовь исходит огнём небесным…

Сам слог его несет этот тихий огонь, музыку томления и нежности небесной. Он напоминает фра Анжелико. И он идёт дальше, дальше в описании неописуемого: благодать восстанавливает образ Божий в человеке, переводит его в иное качество, иное тело…

…обновляет и все черты души, составляющие образ Божий, просветляет, смывая с нас всякую скверну греховную…

 

Иногда Диадох рассуждает совершенно в духе современной тонкой психологии. В гл.77й читаем:

Когда кто отречется от всего житейского богатства, тогда приобретает он в себе то место, в котором укрылась благодать,

— то есть, наше существо, возможности восприятия физически, или психически, не безграничны, и человек работает по расчистке своего существа, очищает ум, чувства, готовит волю, низвергает мелкие страстишки — готовит нишу для благодати. Читая Диадоха, ощущаешь спокойную уверенность, благодать в нем, ее можно увидеть…

 

Человеку, вообще, советуют внимательнее исследовать глубины собственного существа. Нашему уму и чувствам по естеству их, а не по нашей благой воле, свойственно благое. Диадох пишет, что «наш ум усегда соуслаждается закону Духа»/79/, повторяя мысль ап. Павла. Однако это не все. Человек как бы теряет нить, не следит, не растит ум, сознание распадается, поэтому главным требованием выступает требование цельности.

Подвижники учат следовать в этой подготовительной работе тонким чувствам и ощущениям, а не грубым и ярким: надо развивать вкус и знание о таких ощущениях. Вот чем надо в школе заниматься.

По совету Максима Исповедника, «не выносись из любовного состояния», несмотря на козни, хулу и пр. Важнейшая мысль. Следует крепко держаться обретенной цельности и благого пути. Вообще, духовная радость — дело весьма сложное и серьезное, это вовсе не «дар небес», а поприще, и человек, к примеру, должен отдать себе отчет, в какой мере он способен вместить эту премудрость, благодать, тут много исследования, размышления, мучений.

К тому же, действие благодати противоречиво. Вот отрывок из Иоанна Карпасского: «Невозможно миновать печали тому, кто обучается искушениями…» — и все иные чувства он познает во всей их силе, Бог воздаст тем, кто «болезнование и сокрушение возделали в сердцах своих»/3.84/.

Да, самым главным остается ежедневный, ежеминутный труд души, реализующий, преобразующий данное ей Богом. Сирин, сл.43:

Как просветляется красота твоя, целомудрие, лежанием на голой земле, трудом алкания, отъемлющего у тебя сон, воздержанием плоти…

Вот, действительно, радость, обретенная в борьбе.

* * *

Конечно, исчерпать тему благодати немыслимо. Дело в том, что путь православной веры, вообще, полон кипящей радости, и все, сказанное выше, сюда относится непосредственно. Потому что благодать есть цель и смысл всех движений ума и души, всех исканий. Все помыслы, и молитва, и слово, и воля служат этому. Исихий советует всегда призывать Бога, думать о Нем.

91. Непрестанное с теплых неким желанием, полным радости, призывание Иисуса производит то, что воздух сердца от крайнего внимания исполняется отрадной тишины.

 

И в следующей главе:

Душа, будучи благодетельствуема и услаждаема Иисусом, с радованием неким и любовию воздает Благодетелю исповеданием, благодаря и с веселием призывая Умиротворяющего…

Все это напоминает радостный, торжествующий гимн. Море духовной радости, о которой верующий человек, конечно, не распространяется по той простой причине, что радость эту нельзя передать, ей человек учится сам: тут у нас свой путь, своя награда. Она не в руках учителя или проповедника, но в Божьих руках.

Но один простой совет следует сам собой: наши современники часто ищут радости как венца, как итога и награды за жизненные труды, в то время как радость есть путь жизни и, скорее, не цель, но лишь средство обретения иных, высших, даров. Ту же ошибку тривиальное сознание делает и в других вопросах, в частности в вопросе о добре, к которому мы приступим в следующей главе.

* * *

Марк Подвижник /1-501/

Во всякое время во всяком месте и при всяком деле мы должны иметь одно намерение, дабы при различных обидах от людей радоваться, а не скорбеть; радоваться же не просто и не без рассуждения, но потому, что имеем случай простить согрешившему против нас и получить прощение собственных наших грехов…

Это есть плодоносие веры.

22 января 2018
Оглавление