ГлавнаяМодернизмШилеЭгон Шиле. Тоска предела

Эгон Шиле. Тоска предела

Э. Шиле. Пророки («Двойной автопортрет»)

у Шиле происходит борьба субстанций: он пытается выразить суть человеческого существа, а оно сопротивляется, не укладывается в композицию, взрывается нежданной эмоцией или обреченностью

весь смысл настоящей экспрессии вовсе не в нагнетании выразительности, а в этом конфликте человека с природой, с самим собой – в невыразимости нашей сущности

человек не ощущает никаких проблем, пока не встанет на путь творческий, пока не попытается выразить это сокровенное ощущение человеческого бытия, и чем глубже, тем оно трагичнее

 

словно тут вдруг художник осознал: это краска, материя, и человек сопротивляется овеществлению, и оно выявляет вдруг тайный трагизм существования; нет сюжета, нет никакой видимой причины: что с вами случилось? – жизнь

тип, сюжет не так важны: пишет ли он девочку в предчувствии зрелости и материнства (и увядания, одиночества), или святых с их аскезой и отречением от мира, или обреченных, или влюбленных (в пароксизме страсти) – везде человек ощущает ущербность твари – на фоне великого обещания Духа

такая экспрессия, как всякое гениальное искусство, предъявляет высшие требования, именно это мы ощущаем, глядя на эти странные полотна – и потому подспудно, истово переживаем Непостижимое и согласно вносим их в пантеон

хотите поговорить всерьез? – это знак беды, «голый человек остался», клич осознавших такую нищету духа, о которой Иисус даже не подозревал, когда клеймил фарисеев: во всей мировой культуре нет ничего серьезнее и глубже таких прозрений

были пророки и было слово
вещий огонь чадил и угас
у святого – глаза слепого
белые бельма вместо глаз

мы делимся на тех немногих, кто зрит внутренним оком, и большинство, у которых очень хорошо видят быстрые мирские глазки; а у тех внешнее око не видит, оно слепо взирает на мир суеты и порока – да там давно уже и ничего сущностного нельзя увидеть…

вот настоящий шаг в развитии идеи; а в любом направлении современного искусства подражателей море, а вот продолжателей – единицы; ну какая была экспрессия в пейзаже Ван-Гога? – эта чудная плавная линия гор, его печальные модели, радостный сеятель…

а тут надлом, тут настоящее осознание тупика, последняя черта, горение души, кадмиевый крик плоти на грани распада – да какая там плоть, остался остов, скелет, тут все – дух, болящий, истонченный, безнадежный… собственно, в этом вся наша надежда

об этом когда-то размышляли разные мыслители, да и наш Л. Толстой писал о мужике, который пьет, жутко опускается до предела, до дна и тогда лишь способен проявить акт самосознания и выбраться из ямы; есть некий зов бездны, тоска предела, которая формирует и мобилизует этот творческий порыв

и тогда вместо уныния рождается светлое отчаяние, и зажигаются краски, и человек исчезает – остается живопись, в которой ангел света восходит в Неведомое… наверное, гениальное искусство такого рода не делается тщанием и умением, не создается по плану или школе – оно взрывается сгустком творческой энергии мятущегося духа

безнадежная гениальность обреченного

стоишь перед картиной и видишь не фигуры: смятение, отчаяние, упование, крик, прорыв к бытию; так надо жить: угаснуть тленной плотью, взойти в высь трагичным ангелом отчаяния – через боль и слом, иначе никак не получается в нашем счастливом муравейнике

28 февраля 2019

Показать статьи на
схожую тему: