ГлавнаяМодернизмШагалРолан Барт: современное письмо

Ролан Барт: современное письмо

В отличие от классики, современная поэзия реализует «разрыв с социальным языком», она уже не тот ровный континуум красивой речи, она «нуждается в нарочито искусственных знаках…» 1

Все это отсылает к модернизму. Это «сияние отдельного Слова», которое «в своей насыщенности смогло вырваться за пределы волшебного, но бесплотного мира…», это «вертикальное измерение» и «под каждым словом в современной поэзии пролегают геологические пласты экзистенциальности» (там же) – и читатель сталкивается с ним и вынужден как-то реагировать.

То же делает и зритель, который ошарашен картиной Дали или Эрнста и не понимает, что наступила иная эпоха, когда больше нет блестящих и логичных текстов классики, где работал синтаксис, а не значения — теперь Слово явилось миру в своей сложности и цветении:

Оно разом содержит в себе все значения, тогда как классический дискурс заставлял его выбирать одно из них

Это Барт и называет «нулевой степенью письма»: у него нет реального единственного значения, вы должны придать, раскрыть, достать из-под спуда (этих вертикалей) эти значения, «это ящик Пандоры»; такой текст не потребляется коллективно, это «объективная поэзия…, наделенная неистовой взрывчатой силой».

Особо Барт пишет о природе, которая оказывается разъятой и внушает ужас как чреда бездн: художник видит в ней тоже вертикальное измерение, а вовсе не ту ложную «гармонию» классики, когда природа выступала лишь как нужный художнику безликий фон – как у мастеров Возрождения. Теперь все иначе.

Это взрывная сила красок, мощь линии, для которой уже нет естественных, природных пределов, отказ от традиционных жанров, которые несли определенный нравственный пафос и социальные узнаваемые коды – все это полностью относится и к живописи, которая представляет такое же современное письмо.

Искусственные знаки у Миро или взрывная сила красок Шагала – вот факелы современности.

Тут зеленый цвет или белые контуры зданий вовсе не призваны что-то изобразить, но взяты сами по себе, как яркие сущности, — как это могучее Слово в современной лирике, о которой пишет Барт, — и черное или синее небо у Шагала клубится, зияет и совершенно не пригодно для полета птичек или созерцания легких облаков. Это стихия, это тайна, это взрыв смысла.

М. Шагал. Мосты через Сену

Поглядите, тут разрушены все пропорции, масштаб, перспектива – ничего не осталось от этого взрыва фантазии, только видение, которое уходит по вертикали прямо к истокам человеческой веры и томления, упования и надежды, к глубинным страхам утери смысла и Бога…

Тут нет никакого урока, никакого линейного размышления – и бессмысленно было бы его искать. Тут нет морали. Кстати говоря, возможно, если бы они не совали мораль в каждую щель, она и стала бы работать…

Дело идет о таком языке, чье неистовое стремление к обособленности разрушает любую возможную этическую установку. Словесный жест, как воплощенный Демиург, стремится изменить самый лик Природы 2

— именно это тут и написано, просто это жест живописный; вон, там теленок величиной с дом, однако это не теленок, а некая новая сущность – смирение, нежность, звериная простота этой гаммы, теленок из яслей Рождества Господня, мир, почерневший от злобы и казней (Иродовых) – и вознесение Девы и Младенца – все это как хорал Баха, звучит мощным аккордом, но в совершенно современном стиле, описанном философом.

Тут много тем: спят, обнявшись влюбленные, застыл обреченный на заклание Город, просто чистый Эль Греко! – однако никакой связности, никакой традиционной «темы» тут нет: есть феномены, есть глубинные шурфы, которые уходят вниз от каждой фигуры, и вся композиция порождает сложное ощущение обреченности и надежды – то есть, тут слились все чувства, и надо быть современным сложным человеком, чтобы созерцать, понимать и наслаждаться такой картиной, ее неповторимым сочетанием знаков и удивительным звучанием гаммы, пробитой небесным голубым.

Что касается самого мира, так мне сегодня не нужно этого цельного сияющего мира с картины Пуссена; он был иллюзией, обманом, я просто вешал его на стену, чтобы ощущать себя его центром и смыслом. Сегодня у нас совсем другое отношение к миру, природе, космосу…

Они части моего сознания, это мой мир. Не спешите кивать: мой – но не ваш, потому что ваш – это уже что-то совершенно другое, если он вообще существует как некий феномен… Я не живу постоянно тут или там: завтра могу оказаться в Космосе, а теперь вот растворяюсь в кроне дерева, и оно огромно, как мир.

У меня вертикальное восприятие. Мое знание о мире, Вселенной так велико, что я свободно двигаюсь в пространствах, перед которыми человек Возрождения млел и цепенел; я открыл в своем сознании миры…

 

Вот что такое современное письмо, и художник, который не ощущает этой потребности, не соответствует этому масштабу сознания, канет в Лету, потому что его живопись не будет отвечать самым насущным потребностям сознания. Шагал отвечает — на все сто.


1. Р. Барт, «Нулевая степень письма», М., 2008, с.79.

2. Там же, с.88.

3 октября 2019

Показать статьи на
схожую тему: