Pollock forever

среди искусств, которые Гегель назвал романтическими, а я бы назвал, в том же ключе, персональными, поэзия и музыка передают действительно личные эмоции и наития, они уходят корнями в душу человека, интимны и потому несколько безответственны

в самом деле, я не несу полной ответственности за мысли или интуиции, которые являются во мне; живопись – искусство несколько иного рода, потому что тут идея или ощущение отчуждаются, выражаются на совершенно объективном языке рисунка и гаммы, превращены в знак

в этом уникальность изобразительного искусства: появляется сугубо личное, интимное видение, однако же в форме совершенно отчужденного изображения; действительно некий кусок нового бытия, и именно так на него и смотрит художник

это уже не мое – не хочу, чтобы это висело в мастерской, потому что отвлекает, мешает сосредоточиться, во мне уже иное бытие, другие идеи и движения, в другом цвете и экспрессии, и одновременно – это мое бытие, мое дыхание, боль, переживание в отчужденном виде, ставшие опусом, запечатленное бытие

точно так же аристократы, например, надевали какие-нибудь длинные воротники; ведь денди считается символом замкнутости и отчужденности от толпы – это действительно так, однако в то же время они создают именно явление, тот же самый знак

маркируя свое отличие, высокий стандарт культуры, они создают (из себя) опус; Поллок продвинулся в совершенно иную сторону, этот демократ представляет репрезентацию бытия в творчестве, знаменуя новую эпоху массового творчества, демократическую эру

он не загораживает притчей или тайным знаком идею, не закрывает вход толпе, создавая притчу для избранных; не представляет тайный бунт, как сюрреалисты, не бросает вызов и пр. – это просто акт существования в живописи, и именно в этом его важное значение

 

живопись – это копание с красками, вмазывание их в холст, поиск цветовой гармонии – мало цвета, много цвета, нет цвета, неважно, тут рождается иной мир, где есть гармония, где все сочетается и дышит единым дыханием

я не могу жить в вашем мире, потому что тут одни разрывы и ложь, конфликты и грязь, никто ни с чем не сочетается – и никто ни с кем не уживается, все всех продают, и так далее

что вы тут хотите понять? – понять значит добавить мою живопись к вашему бардаку, вписать ее в ваш мирок, а это невозможно: надо просто ступить в картину, ощутить движение токов, струение линий, редкие выкрики охры — нежную минорную тональность моей сонаты

похоже на камень? – но я не могу жить как камень, вода или дерево; я, черт его подери, снабжен разумом, который заставляет меня все организовывать, собирать вокруг себя, и как паук, я уже окружен предметами, лицами и не в силах вообще выбраться из этого бардака, этого хаоса, в котором разума-то нет ни на йоту

я хочу ощутить покой камня и легкое движение волн; попробуйте нарисовать волну – или песок, камень – и у вас ничего не получится, потому что дело не в цвете и не в контрасте, а в масштабе

он ходит над холстом, который лежит на полу, и длинной кистью смазывает пятна – черный, охра, синий — добиваясь органичности звучания; может, в этом есть смысл: начальная эпоха минимализма, ведь жизнь пошла такая, что живого и искреннего осталось так мало, и тут эти всплески цвета – уже находка

как надо творить живопись: взыскуя идеалы, высокие образы или повинуясь существующему вкусу и ритму жизни, с учетом мира, который кипит вокруг тебя? – в этом мире все смешалось, и редко удается выбить из этой сутолоки и гвалта искру нежности…

Поллок углублен в свое – его не интересует существующая живопись, он душой прижат к камням и деревьям, небу и земле, идет от земли, от первоистока, в нем именно очень сильно звучат истоки

вас вдруг ошарашивает такое яркое свечение, совершенно новый феномен среди сдержанной мешанины его мазни; для меня, это вопрос о массовом творчестве, который в наше время стал очень актуальным; действительно ли они правы, когда в школе всех подряд учат ваять и рисовать, писать сочинения и пр.? – наступила эпоха массового творчества и гений больше не явится миру?

это вполне возможная и даже симпатичная идея: люди достигли в развитии своей культуры, своих художественных вкусов и образования такой стадии, когда действительно искусство стало доступно каждому, ведь такие картины может создать почти каждый человек

это не гений, это просто свободный человек; свободный человек не повинуется моде, он выражает себя, свое настроение, всплески эмоции, свое неровное дыхание, внезапные прозрения, запретные мечты – и так он пытается вырваться из мира, который явно не оправдал его ожиданий

но это только кажется так просто; на самом деле разве и не всегда было так: лишь избранным дано было найти и выразить свое понимание, звучание или образ мира; остальные смотрели и охали: да, действительно именно так я и чувствую! – какая гармония и живость, и сияние…

к тому же… я вовсе не уверен, что в нашем сегодняшнем мире так много свободных людей

 

надо ли всех учить рисовать? – думаю, да; во многих людях, полагающих, что они весьма далеки от искусства, бушует энергия цвета, и особый взгляд на мир, и только им присущий рисунок чертит их фантазия, однако не может найти выход из лабиринтов подсознания

восприятие есть тоже творчество: учить смотреть, видеть, понимать – это же главное искусство современного человека, и оно важно не только в концертном зале или на выставке… и модернизм – это великолепная лаборатория понимания, а именно этого качества и не хватает современным русским людям, чтобы начать хотя бы процесс восстановления сознания и общества

 

When I am in my painting, I’m not aware of what I’m doing. It is only after a sort of «get acquainted» period that I see what I have been about. I have no fears about making changes, destroying the image, etc., because the painting has a life of its own. I try to let it come through. It is only when I lose contact with the painting that the result is a mess. Otherwise there is pure harmony, an easy give and take, and the painting comes out well.

*

в его гаммах я не вижу расчета; испытываю некоторую усталость от стандартных дополнительных цветов, увидел картину – сразу понял замысел и цветовое решение; я хочу сказать, что очень мало в этой области оригинального: цветовой круг Сера есть аксиома, против которой не пойдешь

у Поллока не то; он словно вдруг набредает на новую тему, тут мучение, чисто чувственный водоворот, и в результате иногда получается совершенно оригинальное решение; само такое творчество — несравненное счастье

просто выразить себя в цвете, бродить этой сочной мешаниной, словно в своем мире, дышать цветом, быть совершенно свободным – вот что такое эта живопись, которая недаром осталась в истории; сама по себе она не представляет ничего особенного: немного настроения, немного вкуса…

но это символ свободно творящего человека

и стоя в зале музея перед картиной Поллока, а также перед любой картиной его бесчисленных подражателей, вы существуете каким-то особым образом: нет, вы не называете такие вещи шедеврами, это не Клее – тут нет того особого взвизга чувства, особого вкуса, иронии, уникальности принципиально нового мира

нет особого аристократизма фантазии, изящества рисунка, высокой наивности и поэзии, тайнописи, символа – нет, это творение демократического века, открывающее мне творчество и соединяющее меня с другими свободными людьми в единое братство творцов

собственно, такая картина представляет нам простую возможность побродить в собственных фантазиях и наитиях, ощутить свой человеческий мир в его сложности и сиянии, непостижимости и уникальности; да, тут в эпоху Интернета я могу уйти в себя, утвердить свою неслиянность и уникальность

On the floor I am more at ease, I feel nearer, more a part of the painting, since this way I can walk around in it, work from the four sides and be literally ‘in’ the painting.
Jackson Pollock, 1947

получается живая картина, и вы можете вступить в нее, увидеть там фигуры, деревья или просто толпу, или неясный сумрак форм, в котором находиться странно и вольно; мягкая пластика обволакивает вас, когда вы постепенно погружаетесь в этот мир

тут есть определенная философия – та земная, исконная философия, в которой не пишут умные книги, однако она сразу берет за душу и убеждает несомненно: искусство – это не декларация, а существование – и спасение, личное спасение от всего этого странного мира, чисто экзистенциальная философия ХХ века

* 

He was an alcoholic with a quick temper and quick fists. He once said: “The problem isn’t painting; it’s what to do when you aren’t painting.” Indeed, his problem was not painting!

да для меня свобода давно уже есть свобода от других, от всяких политических, социальных и прочих фикций, наводнивших современное сознание; и в этом плане такое творчество – это вызов; словно взял и свалил в кучу все дурные мифы, ложь лозунгов и обещаний, и стал лепить свое

я действительно считаю, что вмазывать в холст краски, выплескивать эмоции, находить редкие сочетания живых линий – это гораздо более важное занятие, чем рассчитывать налоги; послушайте, ребята: еще десять лет увлечения экономикой, и вы станете уже совершенное быдло…

что там про него рассказывали? – в пьяном виде валяться на холсте, покрытом краской? – лил краску из банок, размазывал ногами? — о эти вечные мифы; даже если это правда, оно гораздо лучше, чем медленно умирать, вперяясь в экран, где нет ничего, кроме отборной пошлости

во всем этом есть важная идея; человек восстает против формализации и механизации жизни, он делает это по-разному, однако он выделяет – интуитивно стремится, любит — именно искусство, которое выражает его протест и издает зов свободы

кстати говоря, тут и особый реализм – вот художник машинного века, века промышленности, и кажется, когда он выплескивает чистые кадмии на холст, он сам им не верит: настоящий Поллок – это гризель, серая мешанина, в которой шевелится живое…

None of the pat definitions suffice with Pollock. He was always trying to stretch the parameters of the narrow agenda he set for himself, and if he sometimes botched the results, which he did, this was intrinsic to a process that consciously flirted with incoherence: accidents, upon which the art depended, had to be held in tension with acts of control…

в нем было ощущение судьбы, той высшей силы, без которой ни один настоящий художник не мыслит своего творчества; поэтому бессмысленно большинство вопросов, которые мы им задаем по поводу сюжета или композиции, или выбора техники —

слишком многое в этом деле творится не волей человека, и мудрость художника заключается как раз в том, чтобы понять идею, а не придумать ее, представить как можно яснее границы своих сил, услышать и увидеть – важнее, чем написать, реализовать

он говорит, что находится как бы внутри картины, становясь некой почти природной слепой силой; в этом есть какая-то высшая мудрость человека, который передает свою волю Живописи, в определенной степени становится инструментом, игрушкой высших сил

разве не об этом пафосе и страсти писал еще Платон? – разве не таких «неистовых» имел он в виду, когда говорил о настоящем творчестве…

в искусстве Поллока, рискну сказать: не так результат, как процесс, как этот образ буяна и лунатика, который возится с банками красок и выливает их на холст, упоенный, погруженный в свое искусство, о котором ничего не может сказать внятного

тут сама краска шепчет, исходит нежностью, не отягченная ни рисунком, ни какими-то литературными «идеями», которых много развелось в наше время и в которых, скажем честно, нет ни толку, ни оригинальности: часто мне кажется, что мы ими напрасно тешим себя и морочим других нет деклараций, тут человек бродит потерянный в лесу эмоций и озарений

и это даже ясная идея некоего смирения, настоящей творческой скромности, выступающая определенным антиподом той воле к власти, в которой суть творческого порыва и свершения

потому что безграничная воля к власти – это пустота и фикция, она всегда существует в какой-то среде, сумме напряжений и преград, внутренних и внешних, и художник всегда отдает себе отчет в своей способности преодоления и реальном масштабе своих свершений

он не спешит опубликовать каждую удачу, он глубоко сидит в созидательном процессе, и чем он глубже, упоеннее, чем мощнее импульс, тем труднее ему выйти из этого состояния; он не способен заниматься пропагандой своего творчества или осмыслять, доказывать его…

творчество необъяснимо, это ваш опыт и мой опыт, и мы вряд ли так просто поймем друг друга; так что если искусство – это созидание, то культура и есть постоянный синтез попыток понимания тайного и высокого, на пути осмысления и одушевления человеческого существования

3 января 2021

Показать статьи на
схожую тему: