Этюд 9. Тропа

во мне есть этот пейзаж; наверное, когда-то я его действительно видел, но скорее всего он сложился сам собой именно в моем сознании; я пытаюсь его написать не с натуры, а точно, как он сложился, но это удивительно трудное дело – и я не понимаю, почему

словно я всем своим существом ощущаю эту потрясающую высоту и холод вершин; как будто они во мне, и именно поэтому так трудно дать настоящий масштаб, ничего не получается…

Р. Магритт. Поместье Арнгейм

снежные вершины за окном, мир иной…

он замер в этом холодном колорите, и горный воздух удивительно ясен…

это совершенно недвижимый пейзаж, именно поэтому я понимаю, что это пейзаж души – той таинственной территории, куда я и сам ступаю с опаской…

он надо всем, в нем весь смысл

какой смысл, о чем речь?

 

каждый раз подходя к мольберту, я пытаюсь написать его, но ощущаю, что это невозможно – получается очередная проекция, вариант, и эти эскизы все говорят об одном, все подходят к моей вершине, но не отражают ее вполне – это зияние чистых небес, эти медленные облака, сверкание гордых снегов…

 

проекция разбивается, и я снова ни с чем

мне предстоит снова начать все сначала, и это наложение проекций идет бесконечно, но есть в моей работе какая-то обреченность – словно не теми красками я это делаю…

я иду на выставку и вижу, как работают другие; ведь художник на выставке – это особое дело, мы помогаем друг другу, представляя модели работы, способы приближения к вершине (ведь, в сущности, у всех одна задача) – и я вижу, с каким упоением они вмазывают яркие краски в холст, как краски поют, составляют резкие контрасты – это красота!..

но во мне совсем другая красота, в ней нет ни броскости, ни яркости, и я знаю, что не смогу от нее оторваться; как приговоренный, я снова подхожу к окну – тому незримому окну в мой внутренний мир, на мгновение он мелькает передо мной, и я спешу запечатлеть пейзаж…

я работаю тщательно, выписываю каждую складку, каждую тень на снегу… три часа, и очередной этюд готов, и он снова разбит; собственно, картина есть, вот она – единственное средство сохранить видение, установить факт бытия – на тропе вечного приближения к идеалу

у меня кружится голова; люди не знают этого ощущения, потому что все время крутят башкой в разные стороны – так устроена эта механика, и даже если лежишь на одном боку всю ночь, шея затекает, а тут движение внутрь, а не вовне, называется: творчество

это взаимоисключающие векторы

поэтому так трудно объяснять картины; они просят разъяснить эти странные композиции и подозревают какой-то вызов, эпатаж; естественно, люди полагают, что художник пишет для них, для публики… так было когда-то, когда они брали заказы, писали герцогов, королев…

но это совсем древние времена, теперь все иначе; я думаю о знании, которым мы овладели и которое странным образом воздействует на наш разум: словно в нем оказалось не так много места, и знание, события и люди, факты и законы, схемы и пр., и пр. – все это захватило пространство сознания

не осталось свободы, все занято, причем занято… всякой ерундой; оказалось, что в этом знании много сомнительного и очень много лишнего

при этом, и о самом себе я знаю слишком много, так что гораздо глубже начинаю понимать свои движения и порывы, и эти видения, которые возникают ниоткуда – то есть просто я не знаю, откуда – и они кажутся мне такими важными; я приговорен идти этой тропой, движение внутрь захватывает меня, и я освобождаю пространство сознания, и сейчас мне кажется, что там лишь мой пейзаж – и больше ничего – и в нем всё

я и подумать не могу о других, о том, что им скажет моя картина – да она не может сказать им ничего, или почти ничего… потому что в их сознании нет этой картины — там, видимо, совершенно другие картины, и они не умчат, не гонят ввысь… не знаю…

ничего или почти ничего, да, вот именно… но может, это все что-то значит? – я имею в виду: что-то значит не только для меня, но и для других людей? – для кого-то еще… потому что я чувствую, глубиной сознания чую в ней что-то важное, и даже проекция, даже отпечаток несет какое-то важное значение

если бы мы могли понимать эти значения, или точнее, чувствовать эту глубину друг друга, о, это была бы совершенно, совершенно другая жизнь…

 

небо отражается на снеге, и склоны сияют нетронутой белизной; там никого нет, а там и не может никого быть, никогда; тропа уводит ввысь, и я знаю, знаю точно, что когда-то брошу все эти занятия, свой дом – то, что я считаю домом, хотя на самом деле мой дом там и только там – брошу все и уйду своей тропой к вершине, туда, где дышат холодом голубые снега…

14 сентября 2018

Показать статьи на
схожую тему: