Этюд 1. Как писать

Вступление

Разумеется, серьезная статья о Магритте – это методологическая проблема. Дело в том, что эта живопись заведомо не рассчитана на комментарии или экспликации, она требует спонтанного порыва, понимания того среза сознания, который открыл ее и создал, однако порыв – это только форма, а что касается сути дела, то она требует огромной подготовки и большой культуры от всякого зрителя.

А от критика — глубокого феноменологического подхода, комплексного восприятия на фоне огромного эстетического опыта, и этот подход, в свою очередь, рассчитан на такое же глубокое и доброжелательное внимание и готовность (и подготовленность) читателя. Эти условия редко совпадают.

Сегодня научились писать красиво и загадочно, сродни сюрреализму. В самом деле, тут тоже есть проблема методологического характера. Разве можно и разве нужно сводить сюрреализм к простой логике; разве можно о сюрреалистах писать обычным языком, находя у них привычные понятия, такие, как космос или метафизика, этика или антитеза?

Это связано с коренным вопросом о том, что такое сюрреализм? — эпатаж, философия, каприз, болезнь? – ведь многие до сих пор воспринимают это течение в терминах первоначальных скандалов и манифестов Бретона… С другой стороны, кто ж запретит им воспринимать искусство именно так?

Мне кажется, тут надо договориться. Пусть каждый из нас воспринимает его по-своему. Есть три-четыре модели – вот мы и выбираем себе подходящую; что касается меня, так для меня все это очень серьезно, эта живопись обладает громадной энергетикой и глубоким смыслом, который нам еще предстоит прочесть.

Сам «порыв», для меня, вовсе не напоминает по сути женский каприз или семейную ссору: тут сублимация, тут синтез мощных движений, идей, кризисов сознания и духовной жажды, бунт против потребительства и мещанства, глубокая метафизика, огромный масштаб мышления и мн. др.

Что касается прочих моделей, так, да, гораздо удобнее мистифицировать читателя, изобретая какие-то мудреные формулы, которые напоминают саму живопись Магритта или Эрнста – напоминают или искажают и заводят в тупик? Мне кажется, все же мы мыслим на определенном понятийном языке и не следует изобретать какой-то таинственный язык критики, призванный затуманить еще более то, что и так трудно понять.

Разумеется, это все зависит от цели критика. Могу допустить, что некоторые статьи призваны как бы представить эту живопись, убедить зрителя, что она странная, фантастическая, не надо ждать от нее смысла в общепринятом понимании и пр. в этом роде, т.е. поместить его в некую атмосферу абсурда, для чего используются красивые общие фразы таинственного содержания.

Тем более что и сам зритель как правило не читал ни одной серьезной философской книги и совершенно не готов напрягать мозги: тут критик и читатель действительно нашли друг друга – что не всегда полезно для культуры…

Вот пример таких мистификаций, которые вы сразу же встречаете в Интернете как наиболее авторитетные ссылки:

Rather than paint the visible world, Magritte created inverse worlds, carrying us with him through the looking glass in search of bizarre hybrid forms, objects of absurd scale, and distortions of the laws of time and space.

Звучит неплохо – на самом деле, полагаю, тут просто набор слов. Кто это пишет «видимый мир» и зачем его писать? Художник пишет образ, разве это не азбука? Или что это такое: «создавать внутренние миры»? – как это возможно и разве они не существуют на самом деле?

Магритт не создавал «странные гибридные формы» (в отличие от Эрнста или Дали) — формы чего? И что это за «объекты на уровне абсурда»? Короче говоря, такие гладкие и красивые тексты, совершенно лишенные смысла, стали нормой, потому что, в самом деле, какой смысл ждать от сюрреалиста? – и в оболваненном мире, лишенном настоящей глубокой гуманитарной культуры, такой в самый раз…

Тут есть мысль, с которой я вполне солидарен: сложность образа, его непонятность происходит не от блестящего замысла, а, скорее, от неспособности выразить, несовершенства средств, которые использует автор. Понимаю, это весьма неромантическое понимание феномена, но так уж я его вижу. Дело в том, что вещи, которые пытаются выразить эти художники, действительно весьма сложны. Поэтому не надо усложнять то, что и так достаточно сложно – напротив, попробовать раскрутить эти узлы, найти в них ясный человеческий смысл.

Вот еще кусочек такой же красоты:

Magritte painted in the chasm between our vision of the world and the world itself, between our attempts to rationalize every phenomenon, and the absurdity that continues to pervade life despite all efforts to suppress it.

Кстати говоря, следует избегать крайностей: банальный рационализм – крайность. Однако безудержный иррационализм – точно такая же бесплодная крайность; истина как всегда посередине, просто масштаб модернизма весьма велик, таков и масштаб современного сознания, вместившего огромные массы смысла (причина нашего привычного скепсиса, не так ли?).

Картина Магритта требует огромной эрудиции и умения найти оптимальное сочетание идеи и образа, формы и содержания, от нее не отделаться красивыми словами…

*

Вспышки

Р. Магритт. Империя света

Здесь потрясающий – этот розовый, который в окнах – и облаках; нарочитое нарушение одной из базовых заповедей колорита, согласно которой оттенки варьируются в зависимости от расстояния и пр. – тут, напротив, именно сличение тонов выявляет противоположность субстанций света – и бытия; очень трудно поймать этот эффект разности одинакового света, некий тонкий раскол восприятия…

Тема гармонии стала для сюрреалистов ключевой, причем она в стержне метода, в корне всей их метафизики. Эти идеальные пейзажи и тела, тщательно выписанные поверхности вступают в странное противоречие с сущностью изображаемых явлений и контрастов.

За идеальной картиной что-то чудится, что-то содержится; в ней самой мы видим только хрупкое совершенство, в котором трещинка, и оно готово в любой миг рухнуть. Это вечное стремление человека к идеалу имеет разные стороны, и ХХ век совершенно по-иному раскрывает эту жажду. Между великими художниками всегда есть связь, поэтому параллели как правило правильны и обоснованы; это игра наверняка, ибо они ощущают общие токи, те же идеи, те же интуиции – это в воздухе, и гений чувствует центральное звено, главную идею…

Странные дома Э. По, где происходят мистические ужасы, ходят призраки и поднимаются покойницы, с виду вовсе не напоминают аккуратный домик с картины Магритта, однако идея та же… некий конфликт, раздор, несовмещение сфер… расстройство композиции.

Спокойный и уравновешенный Магритт ощущал странное родство и общность с нервным и импульсивным поэтом, свидетельство тому – серия картин, посвященных рассказу По «Имение Арнгейм».

29 марта 2018

Показать статьи на
схожую тему: