Этюд 6. “пейзаж ее души…”

1

вечером мы были в концертном зале; меня внезапно поразила в Бетховене его энергия, жажда вырваться, это романтическое стремление так чисто и ясно, в нем словно человек хочет вырваться из узких оболочек Я — они бесчисленными кольцами представлений и привычек опутали его душу, — и творчество есть не объяснение и обоснование, а именно попытка разорвать

и я возвращался по вечерним улицам, чувствуя рядом твое трепетное, усталое существо, твою тонкую бледную руку в моей руке; музыка внесла какое-то возбуждение и размежевание, мы словно на время разошлись в разные стороны (это сказка, что романтизм про любовь — он там, где черта разрыва, размежевания, вечной разности и несовместимости полов)

и я подумал, неужели искусство служит разрыву, отчуждению? — неужели и без него в мире мало разрывов и чужого? — и ты повернула лицо, и я стал говорить с тобой об этом, и страдание исказило твои черты — господи, мы никогда не бываем так далеки, как в миг слияния; и никогда не бываем так близки, как ощутив разрыв

наверное, любовь — это наполовину активное желание любви, только жажда, без жажды нет ничего; жажду значит существую; в моей жажде только и ощущаю исконные глубины и тайны, и зовы, это мой единственный интерес, мотив, и, по сути, единственная тема искусства?..

в моей жажде я истошно рву все связи, все чувства, я неудержим, потому что жажда — одна, смертельная, безысходная; ей противостоишь только ты, моя гармония, мой ровный, росистый луг с темным деревом посередине в синих сумерках жизни…

как ты умеешь создать гармонию из любого моего состояния, сгладить разрывы, навести мосты логики и здравого смысла — как будто и не было всех этих проклятых вопросов, — но я снова достаю репродукцию и вижу эту загогулину в кроне, и понимаю…

 

2

это миф, будто мы можем что-то реально сделать со своими привычками; в какой-то мере можем, однако слишком большой пласт сознания, всего нашего существа захвачен ими; бесчисленные пассивные процессы, они так многолики, они происходят на нижних этажах, вяло, постепенно, неизменно преобразуя мои впечатления (в которых часто даже не отдавал отчета), привычно складывая привычные картинки —

это напоминает течение реки, быстрое на поверхности и в середине русла, медленное внизу и совсем остановившиеся воды затонов; так в сознании происходит динамика, ему удается вырваться из плена привычных состояний, отречься от руководящего положения и броситься в воду потока

оно словно предчувствует главную опасность окоснения, омертвения, недвижимости вполне привычного взгляда на мир; нежданный раскол сознания, виртуальный миг в потоке обычного времени — луна в кроне яблони, — и весь пейзаж преображается

 

вот основной парадокс, любимая, ведь мне понятно, что в твоем пейзаже я взрываюсь этой глупой луной посередине дерева — с ней надо что-то делать, стереть нельзя, так что приходится придумывать какие-то решения на ходу — но в моем пейзаже — вот истинно интересный вопрос, вопрос времени! — что происходит в моем пейзаже?!

а там все озарено светом — ты мой свет, любимая…

существует, конечно, и третья позиция — чувство юмора это третья позиция в любом вопросе, — и там эта изящная и такая женственная луна ну, никак не вписывается в пейзаж; на этом месте многие легковерные и легкомысленные юноши, ущербные в некотором измерении, просто-напросто умыли руки — и ошиблись, как ошибаются все ревнители абсолютной позиции – а в нашем грешном мире абсолютного просто нет

это связано с больным вопросом о здравом смысле, а философы напрасно думают, что они с ним справились — тихой сапой он проникает повсюду, и добропорядочные буржуа действуют на наше сознание ничуть не меньше, чем Рене Магритт, поскольку то, что он нам говорит, мало кто понимает, в то время как их понимает каждый — и плюется, но понимает и принимает; отвращается — но возвращается

все время идет процесс аккомодации, стирание искажений, мы начинаем мыслить одно, истины общего употребления высказываются ежеминутно, натирая мозги воском, и ты уже подспудно признаешь их — даже если яростно отвергаешь, то уже отвергаешь как общепринятое, хотя кто и где их принял? — таким образом из меня делают социальную частицу, по многим причинам, и главная — возиться не хотят —

 

3

Только различия сходны (Жиль Делез) 1

любая такая “общая позиция” на самом деле сплошь — вонючий пластилин, которым они замазывают совершенную неадекватность и нецельность мышления; общая позиция возникает, когда нет собственных позиций, одна на всех,

на самом деле, общее возможно только как совмещение различий, которые надо сначала выявить, обрести, откритиковать, описать и пр., пр. — и мое отличие не есть мое Я, мое особенное, личность, индивидуальность и прочие мало значащие слова — это одно из проявлений — странных для меня так же, как для вас, и потому некая объективная величина, которая, как ни странно, может стать общим — так становится общей картина Магритта, хотя она сплошь — отличие, а картина лопуха Шилова, изображающая “объективную реальность”, становится ничьей, общее место, нелепая банальность и пустота

итак, проявляя свое, постигаешь что-то иное, а просто отдаваясь ”объективному”, потоку реальности и пытаясь фиксировать общие места, ничего не постигаешь и остаешься при общих местах; различие, особенное, парадоксальное основано на мгновенной и точной фиксации образа сознания (которым не владею, как и самим сознанием, и если в этом мы не согласны, сэр, то вряд ли стоит продолжать это собеседование)

такое различие обеспечивает некое цепляние, зарубку в сознании; если традиционная аккомодация стирает эти коды, эти наши позднейшие зарубки (которые наверняка ложатся именно на коды, повторяя и проявляя их), и сознание постепенно угасает, то творчество есть именно способ возрождения внутренних кодов сознания

 

“люди размышляют редко и скорее под действием шока” говорит Декарт, еще и потому так происходит, что сам смысл не то, что мы привыкли думать: он возник до слова, до развитого сознания и не воплощен в формах нашего мышления или еще менее — в формах нашей реальности

поэтому философы предупреждают, что смысл не может быть высказан прямо, высшая цель смысла — погружение в бессмыслицу, в хаос мировой жизни, ведь каждое определение значимого понятия — имею в виду не стол или дерево, а, например, красоту, или раскаяние, или душу, или духовность, — и каждое определение такого понятия ввергает в чистый абсурд, если есть в данном определении хоть толика правды как реального движения и развития смысла

а главное тут — то, что любая частица смысла не достигается как цель сознательного прямого движения, нет движения к смыслу — только обратное; там иные законы, как в Космосе, и именно так происходит это — щелчок, и я стартую в Космос, теряя ориентиры и терпя страшные перегрузки, не понимая, во имя чего делаю все это и какой цели стремлюсь достичь

это просто слова, без всякого смысла и связи, в них должна быть магма…

так может, это спор о словах? — не совсем: сказанное нами о Космосе и эти “просто слова, без всякого смысла и связи” — штука опасная, и Шестов задает вопрос: ”А что если будут лгать, что были в раю?” — и сам отвечает, что даже крупица такой правды стоит того, чтобы ради нее проплыть океаны лжи

откровение творчества несоизмеримо ни с чем

 

4

наблюдая ее передвижения по квартире, слыша отдельные реплики, я начинаю понимать, что абсурд не так далек от нас, как принято думать — он давно укоренен в женском сознании и поведении наряду с самым ординарным здравым смыслом; женщины умеют сохранить его как вечный предохранитель, словно понимая, что поток банальности, вся эта стандартизация довольно скоро приведут к скуке и стиранию чувств

отсюда, наблюдаемые у мудрых женщин “женская логика” и стиль поведения; говоря “мудрые женщины”, я ни в коем случае не имею в виду силу ума или остроту реакций — тут нечто внутреннее, исконное; я даже какое-то время предполагал, что у нас ум, по идее, оттачивается и крепнет, набирая информацию и перерабатывая ее, в то время как свойство женского ума — сохранение и проявление исконного, первоначального знания

это же очень простые вещи

вся беда новой философии, мне кажется, в усложнении, и мне лично импонирует такая игра в слова, только тогда человек должен ясно представлять себе бесперспективность послания… — а к этому не все готовы — и этим я вовсе не хочу сказать, что мыслитель должен снизить требования, встать на уровень толпы, просто это искусство простых вещей, которым не все владеют — Магритт владеет гениально —

никто не пытается, не дай Бог, раздувать мыльный пузырь, и убеждать вас, что в картине содержится — да ничего в ней ровным счетом не содержится, и неужели, сэр, вы до сих пор полагаете, что мы тут пытаемся по-умному объяснять картину — да бог с ней, в самом деле, сказано же, что ни одной картины объяснить нельзя

это просто беседа о простых вещах, и вот еще пример: женщина стремится создать гармонию, мужчина ее разрушает; женщина создает естественные отношения — мужчина всеми средствами стремится сместить планы, исказить картину —

потому что женщина гармонизирует и устанавливает, ограничивает и формирует — мужчина ищет, исследует, разрушает, созидает, но никак не оформляет, никакого покоя — вечные метания, и когда мужчины пели “покой и волю”, или

Я б хотел свободы и покоя,
Я б хотел забыться и уснуть —

так вы вспомните хоть этот парус, через что он должен пройти, да и само понятие покоя для него прочно связано с бурями — черт ногу сломает — то есть, я уверен, что ни одна женщина не способна понять это стихотворение, оставаясь женщиной —

наш удел — разлом, и с этим ни одна нормальная женщина не смирится; в глубине души она все равно будет полагать, что это дурь и истерика; и в искусстве всегда идет борьба полов, в какие бы формы она ни выливалась, как бы ни маскировалась — все равно, на картине Магритта женщина обращается на ваших глазах в рыбу… имеющий уши да услышит

другое дело, что слово “борьба” тут не означает вражды, это противостояние — у нас в России принято путать слова, — противостояние совершенно необходимое для развития отношений, да и сами мы не сможем идти дальше одни; это диалектика; нам нужна женщина, чтобы в какой-то момент пожать плечами, чтобы ветром сдуло очередной абсурд и бред — мы не можем без него и в той же мере не можем пребывать в нем —

кстати говоря, равновесие это достаточно интересно, предположим даже, что движение маятника в одну сторону — к мужскому абсурду, тотчас же увеличивает его амплитуду в сторону противоположную — стили жизни, равновесие отношений; и конечно же, женщины не пишут таких картин


1. Ж. Делез. «Различие и повторение»

9 февраля 2020