ГлавнаяМодернизмГормлиЭнтони Гормли. Все сначала

Энтони Гормли. Все сначала

1 Интервью

Вопрос об экзистенции, я начал с вопроса о моей собственной экзистенции. Все что я делал, я пытался снять вопрос о предмете, мой предмет – это жизнь, существование внутри тела… возможно, я пытаюсь реализовать и материализовать пространство внутри тела. Это ощущение пространства в тебе самом, эти огромные тела представляют собой материализацию пространства, совершенно не заботясь о копировании, как было раньше. Этот предмет среди других предметов должен нести ощущение бытия, и зритель должен внезапно осознавать это отстраненное бытие.

Я хочу начать там, где язык иссякает… и при этом опус должен быть размышлением… И наступает столкновение (созерцание искусства всегда конфликт) – между недвижимостью предмета и движением зрителя (или часто – и наоборот?).

Э. Гормли. Земля, вода и воздух

Он слушает землю, а тот глядит на горизонт, а третий открыл глаза в небеса, впивает воздух, я пытался найти эквивалент восприятия стихий… (а тут есть и разрыв, человек – сумма разрывов, так что в конце концов это портрет сознания)

Возвращение к человеческому телу – это попытка снова связать искусство и человеческое выживание, найти утерянные ценности, это главная задача. Это всегда неразрешимая конфронтация, словно наш дух никогда не смирится с силой тяготения.

Сегодня мы продвинулись от знакового искусства, от иконы, образа – к знакам освобожденным, и они предлагают новую формулу вовлечения, сопереживания опуса. Это некий вид интимной архитектуры, которая создается для воображения зрителя, которое может там бродить сколько угодно.

Есть какое-то существо, точнее, какая-то жизнь, бытие под кожей – вот маска, там его уже нет, и это хорошо видно, — и хочется пройти под поверхность, попасть в бытие, присутствие… Я стираю поверхности, пытаюсь из массы, из материала. Создать существо и затем оценить, насколько удалось получить эту энергию, силу. Она зависит от внутреннего давления и сопротивления, если его удалось выразить.

Мне нравится идея передачи этой силы, когда один человек передает другому интенсивность переживания или образа, хотя конкретная причина этой силы или переживания не видна (формула концептуального современного искусства) – так чтобы сила его или ее переживания была так же велика, как моя, но совершенно субъективна.

Для этого надо иметь дело с целостностью, тело и разум – одно, они неразделимы.

Сейчас новая миссия искусства, она в том, чтобы освободить нас от иллюзий – полная противоположность классике – и тогда свободный творец придет к ценностям

 

2 Критика

Он добивается объективного творения, когда его Я и разум отдыхают, действие происходит имперсонально. И тут каждый человек есть определенный тип художника, он участвует в творчестве попадая в эту вечность и длительность, в которой пребывает его фигура. Они замерли, предлагая погружение в пространство внутри моего тела.

Вес и масса важны, чтобы передать впечатление самости, выразить отношение Я и не-Я, тут вы явственно ощущаете связь между свободой и игом, ощущаете границы бытия.

 

3

Это попытка возродить исконное самоощущение, ощущение тела как уникального сосуда. Те конфликты и противоречия, которые сознание сглаживает, видя тут метафизические бездны опасные для разума, он выражает вполне.

В старой пустой тюрьме в Чарлтоне он выставил целую серию работ, в которой фигуры оказались в поразительном контексте. Тело – тюрьма, сознание заключено в нем, как в тюрьме; можно на это возразить, что и сознание есть некое здание, бесконечное и мистическое, в котором мечется, не в силах вырваться, несчастное ограниченное тело. Ограниченное задыхается в безграничном, оно должно учиться выживать – вот инсталляция «Учиться мыслить», где фигуры свисают с потолка бывшей камеры, как раз об этом…

Э. Гормли. Учиться мыслить

Мыслить значит принять разрыв между духом и плотью, землей и небесами, понять, что человек далеко не самое органичное существо на свете, человек – это сумма разрывов, это путь, порыв, интенция, устремленность, это «мост к другому берегу», и эти фигуры в страшном рывке ввысь словно вонзились в твердь – поразительный по силе образ!

Э. Гормли. Тело и фрукт

«Тело и фрукт» — две фигуры, покрытые гипсом, на противоположных стенах камеры; в них есть эта живая бесформенность, вовсе не свойственная фруктам, а скорее человеческим, смятым, телам; мне кажется, это метафора мысли-эмбриона, раздумья о самом себе, эта концентрация массы говорит мне о невыносимости бытия.

Само подвешенное положение этих живых фруктов говорит о невыразимости, о вечной дилемме сознания – «земля мне чужда, небеса недоступны» – и в мрачной камере эта неразрешимость живой массы томит и говорит о многом — но это еще не все.

Внутри каждой фигуры — полость в форме тела художника с металлическими трубками, прикрепляющими голову и гениталии, — и это уже совершенно уникальный проект, тут ведь мысль о художнике, который заключен в своем творении, как в яйце – 3 или 4я проекция в одном опусе! — и он настолько прочно в нем сидит, что самовыражение для него есть единственный путь к свободе (в тюрьме сознания).

Есть в такой скульптуре некая изначальность, словно наш разум действительно может что-то по-настоящему понять, лишь возвращаясь в первоистокам, все сначала, вечно все сначала — и это вселяет некоторые надежды…

Э. Гормли. Острие

Человек у Гормли – это грань и острие, вот скульптура, которая так и названа – «Острие» — попытка воздвигнуть сознательную жизнь на мертвой планете, вечная опасность падения, вечное противодействие силе природы; он не раз говорил о контексте, о мире, в который он вписывает свои композиции; но он как мыслитель не может не противостоять этой природе, тут вечный плодоносный конфликт.

И оказывается, что модернизм вовсе не исчерпал нас, у современного художника есть важнейшая задача выйти из потока абстракции и мифологии модернизма, вернуться к фигуре, к значению и ценности, увидеть внутренний мир человека, человека как вечную тайну – и вечную надежду.

 

4 Позиции

Вопрос о интерпретации.

Интересно сравнить, как мыслит художник о своей работе, и как мыслит зритель… Вот, Гормли объясняет, что он хотел поставить четыре одинаковые фигуры в помещении в одной и той же позе – хотел попробовать новый кубистический вариант: «если кубисты рассматривали один предмет с разных точек, то я поставлю четыре копии в разные точки…»

Художник играет с сюжетом, он пробует принципиально новый мотив, не в силах объять всех последствий своего действа – это дело внимательного критика. И мы видим, что простецкая идея обернулась весьма интересной композицией. Например, сразу очевидно, что у него получилась подчеркнутая пустота – в большей степени, чем до появления тут этих фигур, потому что они не заполнили пространство, а разрезали его, нарушив цельность пустой комнаты.

Человек тут остался одиноким и не нашел своего места: у человека в мире вообще нет места, он вечный странник, который вечно будет примериваться к пространству мира сего, не в силах найти адекватной позы и занять свое место: вон, даже на потолок залез, и то без толку…

Сама фиксированная поза в изгибе, совершенно неестественная, — то есть, я не могу придумать ни одной жизненной ситуации, в которой фигура была бы совершенно естественна в данной позе; ну, разве что рассматривание какой-то букашки на земле, — и получается, что эта композиция полна тонкого экзистенциального смысла, о котором мастер ни словом не обмолвился в интервью, когда еще только собирался ваять…

 

5 Импровизация

Он сравнивает правила классической скульптуры – Микеланджело, Родена, — с современным видением, когда усилие, конфликт не выражает всей сути человеческой личности — лишь физику… На этом примере можно наметить коренное различие в мировоззрении: наверное, мы стали углубленнее и сосредоточеннее, нас уже не устраивает физическое напряжение мышц раба, выражающее его порыв к свободе.

Уже Роден ощущал это, строя некоторые свои модели на равновесии, в недвижимости закладывая максимум содержания и эмоций, которые не проявлены, не выведены наружу, в физический облик…

9 октября 2017

Показать статьи на
схожую тему: