Война

Война всех со всеми
Т. Гоббс

определение политики или истории, или государства как войны имеет выгодные стороны, поскольку вводит единый вектор жизни, война как концепция мировой жизни, по Фуко

собственно, с этим трудно спорить, однако все зависит от взгляда: вы можете найти стакан наполовину пустой или полный – стратегию гармонии и сотрудничества в каждом эпизоде (с элементами вражды и конкуренции) или стратегию вечной конкуренции и вражды (с эпизодами согласия)

однако мы знаем, что первая позиция ближе к истине

художник Дерен тоже строит свою систему оппозиций, утверждая торжество светлого, яркого и сильного; там раздор классов, страт, индивидов – тут гармония начал

А. Дерен. Лондонская заводь

и таким образом, мы живем с взором, обращенным на свет или на тьму, формулируя законы жизни или законы смерти и вечной войны; которая есть объективный, неумолимый процесс, я понимаю, однако сама формулировка и обоснование этой ситуации чревата

ведь утверждается, например, что любое движение вперед – следствие войны; хороший пример – известное явление технологического рывка в результате значительного развития вооружений

то же в обычной жизни: конфликты, вражда, жесткая конкуренция продвигают отрасль или предприятие резко вперед, открывают совершенно громадные возможности, в отличие от спокойного творческого процесса: люди привыкли к вражде, они дети войны

сюда и масс-культуру, которая сплошь война, беспрерывная – она только меняет место и время, перемещаясь в историю, в древность или в другие миры – и там все та же бесконечная и бессмысленная война

художник, напротив, разрывает неумолимость этой логики (вечной войны), прерывает ход шестерен мирового процесса, в котором не видит никакого смысла; причем, это вопрошание – явление нового времени, в силу накопленных знаний и обобщений, которые, по сути, ни на шаг не продвинули к свету

смысл этой художественной системы в оппозициях, она подчеркивает и выявляет контрасты; это можно сравнить с общением культурных людей, чьим принципом является евангельское «возлюби ближнего своего» — для них, для интеллигентных людей, этот принцип превыше всего

Христос обрывает вечную войну – однако утверждает мою позицию исключительно не от мира сего; и поэтому моя задача не убеждать кого-либо в правильности и гуманности моего принципа бытия, но утвердить его в своем – личном существовании и идеологии

А. Дерен. Порт в Гавре

Дерен восходит до поющей гармонии цветов: они все дополнительные, т.е. противоположны друг другу, и таким образом он достигает максимальной силы цветовой энергии; по сути, тут дается совершенно иная формула жизни – антипод политики

исходя из этой модели, конкуренция – соединение противоположных сил, направленное на усиление общей энергии и эффективности

даже в биологическом плане, по всей Земле, разумеется, идет день и ночь борьба за выживание, и люди, увы, не исключение; мы наследуем эту борьбу и не можем разом изменить свою природу – но мы можем иначе воспринимать происходящее

это сублимация – в отличие от констатации, чем занимается в своих мудрых лекциях М. Фуко; но такой констатации — грош цена

война идет на футбольном поле и на хоккейной площадке – подчас, весьма серьезная борьба, с травмами и злостью, и так все мы на разных уровнях понемногу воюем друг с другом, только воспринимаем это все-таки иначе, чем банальное смертоубийство

и особая публика ходит на бои без правил; я не могу описать ее, я не понимаю ее, как я не понимаю террориста, который оставляет бомбу в Иерусалиме на автобусной остановке; как не понимаю бандита, который избивает журналиста

но понимаю вот что: я ни в коем случае не привыкну к таким людям и их идеям; я никогда не смирюсь с ними, я не желаю жить с ними на одной планете, и я не считаю, что нормальная человеческая жизнь, или политика, или спорт, или экономика – это война

а ведь в нашем мире, благодаря идиотским фильмам и простодушным газетчикам, война стала обыденным явлением; вообще, все ужасы постепенно утеряли остроту, превратились в краткие новости, которые нам поставляют каждый день к завтраку

я не говорю об этике, это сложная тема, но многие люди навсегда утеряли вкус

Правление — это война одних против других, восстание — это война последних против первых 1

это вопрос понимания истории, вопрос, который стал просто трагическим во всей сфере гуманитарных дисциплин; во-первых, это проблема придания ценности: какую реальную ценность являет собой человеческая история?

есть люди, которые полагают, что в общем никакой: в ней, кроме мерзости и насилия, ничего особенного не случилось, и напротив, все просвещение, откровение и бунт шли против нее и вопреки ей; так что она может сказать и чему научить? (я тут не развиваю банальный тезис о том, что история никогда никого реально не учит)

отсюда, во-вторых, представляет ли она некие законы жизни, нормы общежития или только их искажения?

Не имели ли также саксонские законы военной санкции, не были ли они формой грабежа и вымогательства? (67)

да любая историческая власть – форма грабежа, насилия и притеснения, если смотреть на нее с исторической точки зрения – а не с точки зрения той духовной истории, которая не написана и вряд ли будет когда-то написана людьми; с точки зрения которой и власть, и войны, и бунты явили миру не только мерзость, дикость и грабеж

такая история делает легитимной войну как основную форму существования и власти; насилие оказывается единственным способом решать «бинарные» схемы

Восстание теперь оправдывается как своеобразная историческая необходимость: оно является ответом на определенный социальный порядок, порядок войны, которому оно положит конец

разумеется, ничему оно не положит конец – эти процессы совершенно бесконечны, вечны, совершенно бессмысленны, — но это (третий важнейший фактор) обоснование всей политической «науки», которая теперь будет исследовать эту вечную войну, которую она воздвигла как жизненный принцип человечества

это вопрос о значении власти: что для вас значит власть? — вы встаете утром и сразу включаете новости, а какая главная новость? – разумеется, он, Лидер, что сказал – что сделал – куда двинул; его конечно будут честить, над ним будут издеваться – а кто-то станет льстить и нахваливать

это все равно, главное, чтоб быть на виду, чтоб светить воодушевленной нации, у которой нет иных ценностей и нет иных кумиров; и они днями, месяцами, всю жизнь обсуждают политические новости, придают значение этим мыльным пузырям, своему единственному достоянию и единственной реальной истории – какое убожество, Господи!

тут еще есть очень важная тема качества сознания

мы все смотрим на те же вещи, читаем, в общем, те же книги и являемся свидетелями тех же событий; однако нас научили равнодушию – особенно тех, кто жил при тотальном патернализме, когда от тебя вообще ничего не зависело, — приучили пропускать все мимо ушей

и многие из нас утеряли способность различать и понимать, слышать и видеть, словно действительно превратились в тех самых киборгов; чей удел – это действительно повиновение, дисциплина, программа и война — и ничего больше

эта живопись учит меня другому; во мне взрываются восторг и переживание, она дарует высокое качество созерцания, настоящий миг гармонии; в ней тоже сталкиваются силы и стихии – но это знаки духовного сияния, человеческого творческого сознания

простыми штрихами, основными цветами гаммы этот художник выхватывает из окружающего сложного мира самые простые оппозиции, самые базовые контрасты; это даже не картина, а намек, призыв – просто знак радости, который сразу понят и воспринят моим сознанием

А. Дерен. Порт Коллиуре

и в этот миг я понимаю, что творение не закончено, оно продолжается, порождая новые силы и сияния, и шедевры, жизнь усложняется и расцветает, и – кто знает – может быть когда-то просветленные люди поймут наконец истину, постигнут вещи более прекрасные, чем вечная бесплодная грызня

хотя… когда я оглядываюсь вокруг, когда читаю, осмысливаю, слушаю, то сразу понимаю, что путь это очень долгий, а наша жизнь – так коротка!.. как вспышка в черном Космосе, как картина Андре Дерена

 

NB

Качество

политика, политическая история исследует вертикаль власти; нельзя сказать, что она поверхностна – она стремится отразить все силовые отношения и модели угнетения и пр. (таков марксизм), однако если ученый сводит к этому отношения людей, так не должен поступать историк, который призван дать общую картину

и получается настоящая «бинарная модель»: количественные отношения противостоят качественным, которые развивались в ту же эпоху с теми же (или другими) людьми, но оказались в тени, игнорируются дружно всеми историками, ибо такой анализ им не по плечу

он требует совершенно иной эрудиции, настоящей философии и эстетики, знания духовной материи, которую они вообще отвергают по вечной циничной сути своего сознания

отсюда, ничтожное качество истории стран и народов в таком виде, в каком она существует сегодня; и разумеется, это качество определяет очень многое: и качество нашего современного исторического сознания, и значение духовных и культурных ценностей, и направление политики – увы

 

Зло истории

…ему на смену должна была прийти другая форма знания, история. Но история чего? До тех пор существовала история, которую власть рассказывала о себе самой (80)

она и до сих пор рассказывает; историки – люди с особым складом сознания, которое одномерно, млеет перед силой и упивается войной; возможна ли другая история? – я думаю, что нет

проблема не в честности даже, хотя ее явно не хватает, а в том, что мы имеем анналы именно этой единственной, поверхностной силовой структуры: именно на нее было направлено внимание, именно ее судороги и взрывы фиксировали современники, в первую очередь, потому что это грубая материя и легко фиксируется, и это скандал, который так обожает простодушная публика

эта история, полная зверства и дикости, преступлений и лжи, и стала священной коровой для всех школ мира, где детей и учат этим блистательным и возвышенным принципам бытия

 

Ложь

…нации хотят теперь взять слово в истории (81)

ложь – материя истории; это не наука, конечно, это искусство лжи; есть ложь грубая – есть тонкая, сложная, запутывающая всех, включая – в наше время – и самих авторов; лживы и объект, и субъект истории

в новейшее время стали якобы писать историю народов, наций, только все это сводится к расширению тем, снова – количественному увеличению (страниц, томов, трудов); совершенно не находят отражения те внутренние пружины, которые управляют процессами

духовные, нравственные, характерные, лирические, эстетические, эротические, культурные векторы не сформированы, и настоящая история (вне «научной» сферы) остается историей власти, историей войны – и ее легитимизацией

никакие нации не брали слово и не писали своей истории, да она им давно уже не нужна: они сформированы как масса, в лоне всей этой лжи, с сознанием, заведомо подчиненным и начиненным этими дурными мифами: в истории они не найдут ни правды, ни смысла своего существования

слава Богу, есть иные сферы знания и творчества

и тут же Фуко пишет:

Это метод постоянного разоблачения злодейств в истории

думаю, это тоже ложь: слово разоблачение слишком решительно – идет, напротив, облачение всех этих извергов в покровы разного рода, чтоб они заняли законное место в истории – ведь ее не переделаешь

они установили эту махину, придали ей легитимность и значение идеологии, а теперь говорят: из песни слова не выкинешь – и начинается процесс легитимизации самых мрачных периодов, самых отпетых мошенников и злодеев; и разумеется, теперь эта смердящая дрянь воздействует, определяет политику и жизнь людей…


1. М. Фуко. «Нужно защищать общество», с.66

15 мая 2019

Показать статьи на
схожую тему: