Оглядка

«возможность феноменологической установки» 1 предполагает совершенно иной состав сознания, т.е. там другие активные зоны, масштаб, векторы, глубина, качество; другое отношение к разуму и всему комплексу естественно-рационального состава науки

именно пересмотреть это отношение оказалось самым трудным для новой школы философии и аналитики: человек может выдвигать самые смелые теории, быть духовидцем, и вдруг – совершенно нежданно – апеллирует снова к разуму, оказывается, желает просто обосновать новую науку

и это та самая оглядка, которая превращает в камень

дело в том, что никто не станет спорить: возможности нашего разума ограничены; среди нас ведь слишком мало умных людей, еще меньше тех, кто способен расширить свой умственный горизонт, мыслить комплексно (не хватает знаний, опыта, решимости, мешают догмы и пр.)

полагаю, о иных предметах люди вообще мыслят не так, как полагается – плоско, банально

…важно схватить это самобытное наполнение cogitatio

Гуссерль полагает такое аналитическое мышление гораздо более глубоким, связанным со всем составом моего существа, тут не просто логика, не только разум: для такого схватывания требуются все мои возможности, интуиции, чувства, эмоции…

и восприятия разные; мы лишь киваем – на самом деле воспринимаем все по-разному, и надо пытаться точнее выражать свои восприятия, находить связи…

Трансцендентность вещи по отношению к ее восприятию, а в дальнейшем в отношении любого сопряженного с нею сознания вообще

это ноумен, определяющий любое восприятие как феноменальное

я представляю это непостижимым; я пытаюсь выстроить собственное восприятие без оглядки на разум и принятые критерии и нормы, совершенно по-новому посмотреть на вещи, людей, мир; этот позитивизм смял наше восприятие, сузил сознание – цена за научные открытия и прогресс жизни

и поэтому, когда он пишет о «самобытном наполнении мышления», имеет в виду то, что для нас сегодня особенно ясно, просто лезет в глаза: наше сознание буквально набито известным, фактами, знаниями – сознание ученика гимназии, который знает уйму фактов и ничего не знает о себе, о жизни, совершенно к ней не готов

очень трудно начать свободно мыслить

иногда эти ученые напоминают мне корабль на эллиптической орбите: он смело уходит на петлю, удаляется на сотни тысяч миль, но потом снова, как привязанный, возвращается, потому что, оказывается, он все время двигался по орбите

и ученый ум так же все время движется по орбите рацио, никак не способен действительно оторваться и начать мыслить свободно, а это значит всем существом, живо, по-своему, реализуя это «самобытное наполнение» сознания

и в самой науке прошла пора великих открытий – и не потому что все уже известно, а потому что в большинстве своем так называемые «ученые» давно утеряли эту оригинальность и смелость, порыв и любознательность – все на орбитах

он опровергает идею «вещи-в-себе»

Вещь будто бы не дана в себе… и т.д.

эта мысль важна вот почему: когда я смотрю на простую картину – например, этот рисунок Клее – я говорю, что вовсе не претендую на раскрытие его истинного содержания; стоп… одно дело скромность, другое – истина метода, и первое ничтожно в сравнении со вторым

а что там за содержание? – что это за таинственный СМЫСЛ, который мне никогда не раскрыть?! – получается все же нелепость; да, есть сложные тексты и сложные картины, тем не менее, вещь мне дана в своей вещественности, я могу ее изучить; другое дело, что мое мнение будет лишь моим личным мнением

дело не в какой-то там тайне, а просто в моей трезвой оценке собственного восприятия и готовности учесть иные позиции; знак многозначен не из-за таинственности, а просто по природе знака как модели: вы развиваете эти модели в избранном вами направлении, вот и все

и когда я показываю направление – это еще и предложение к вам продолжить в собственном ключе

я вижу тут вовсе не какое-то присущее картине «содержание»

в общем, это зависит от многих факторов – настроения, интересующей темы, наверное, даже от погоды; это свободный процесс рождения идей

к примеру: тут присущая ему игра с человеком, с образом, который оказывается очень текучим, прозрачным; этот художник пронзительно ощущает противостояние плотского и духовного

причем не разделяет эти сферы, но они проникают друг в друга: мы видим, что фигура не растворена вполне, неуловимым образом преображая пейзаж; парадокс ущербной антропологии

П. Клее. Пробуждение женщины

не следует переоценивать таинственность или сложность такого творчества – не в этом суть; Гуссерль пишет:

Так дают увлечь себя ложной мыслью, будто трансцендентность вещи — это трансцендентность образа или знака

ни вещи не тайны, ни образы не загадочны: они дают импульс, говорят о самом разном, порождают огромное количество интерпретаций, потому что обладают этой смыслообразующей энергией; единственная тайна тут – творчество

я очень многое могу постичь и раскрыть, однако в мою задачу вовсе не входит раскрытие этого именно рисунка и «что в нем есть»; да я не знаю, что в нем действительно есть, и он меня мало волнует; он интересует меня как знак, как начало движения мысли – как идея

в этом различие критика и аналитика

и главная идея:

Трансцендентное бытие вообще… может достигнуть данности лишь аналогично вещи, следовательно, через посредство явлений

то есть, феноменов – и отсюда, новая наука, феноменология; если бы он ее не назвал наукой, она бы много выиграла; итак, творческое сознание проявляет, реализует смыслы, однако эти значения и идеи не всегда выражают, или даже имеют прямое отношение к самой вещи: тексту, опусу

мне нравится, когда вокруг чьего-то аутентичного творчества возникает это скопление умов, чувств, мнений, идей, это значит, что оно порождает новую жизнь, свежие порывы – в этом залог бессмертия и величия, и наша надежда, что все это не пресеклось в страшном веке

П. Клее. Женственный ангел


1. Э. Гуссерль. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии, ч.2

4 марта 2021

Показать статьи на
схожую тему: