Сила

мы действительно полагаем, что наш способ выражения, а именно: цельный текст – это высшее, что может человек; однако на самом деле это просто способ оформления наших мыслей, а мысль, и шире – разум вовсе не исчерпывает моих возможностей, и напротив – рационализм очень ограничен

художник выражает мир на пяди, достигает немыслимой концентрации содержания и совершенно не озабочен нашей узкой философией, которая два тысячелетия задает вопросы, которые, по сути дела, 1\не имеют реального значения и 2\ не имеют реального решения

нам кажется, что он живет со сдавленным горлом, потому что не владеет нашей речью и всей той замечательной терминологией, которая превратила эту речь в академическое убожество; а ему это и не нужно, потому что его способ прямой, непосредственный и он не заботится о переводе

совершенный язык человеческий не может состоять лишь из слов; невыразимое и бесконечное гораздо важнее понятного и здешнего, к чему мы привыкли и что не принесло нам утешения; а причина в том, что это мы жили со сдавленным горлом, глядя на мир из узкой щели раковины – из разума

потому что те силы и конфликты, связи и разрывы, наше озарение высшим и наше противостояние природе – все эти мощные влияния, давления и расколы не выразимы словами, потому что они глубоки и неразрешимы; человек может выразить только то, что способен решить – то есть, очень мало

 

и наша культура есть попытка создать какой-то механизм настоящего комплексного, углубленного познания; но для этого надо придать значение значимому и, напротив, перестать придавать его всякой ерунде – против этого стоит вся современная цивилизация

говоря о европейском искусстве, мы забываем противостояние искусства и культуры, творцов и буржуа: собственно, весь пафос этого творчества, все его удары и были направлены со времен романтизма именно в эту цивилизацию! – в пошлость и самодовольство синьоров

а синьоры теперь поднимают этих художников как знамя – обычный прием передергивания – так вот, сегодня ординарному человеку, зрителю, посетителю музеев и пр., очень сложно придать значение, настоящее значение художественным идеям

поэтому многие готовы послушать интересненькое, быть зрителями или слушателями разбора опуса, только никто не придает ему того значения, которое придает автор: другим мозги заняты, и в такой ситуации безнадежно пытаться что-либо понять

я утверждаю, что в современном мире процесс понимания – подчас самых простых идей – связан с полным внутренним переворотом в субъекте, и помочь ему в этом не сможет никто; и поэтому подобное сообщение кажется мне совершенно немыслимым – невозможным

 

символизм намекает; однако это не «туманная поэзия намеков» — он работает в очень большом масштабе сознания, он показывает мне, что это горизонт, в котором истина уже просто невыразима в слове

художник находит миг слияния или разрыва, они как вспышки смысла, который глубже наших бытовых отношений и контрастов; и женщины на картинах Мунка только внешне напоминают ситуации или типы земных обычных женщин

я даже когда-то думал вот о чем: они нарисовали эти светлые образы, эту Софию наяву на фоне всей этой гнусной «эмансипации», «равенства», которое разом покончило со всем этим волшебством и установило сегодняшний порядок, согласно которому нет уже ни женщин, ни мужчин, ни света, ни тьмы и по улицам прет эта обезличенная серая масса

словно напоследок хотели сохранить, запечатлеть ее сияющий облик

 

очевидно, что женщина ближе к природе, она легко входит в стихии – поэт ими любуется и приводит в сравнение, а женщина ощущает их в себе (ощущали – когда по земле ходили еще женщины)

он прислонился к дереву, обозначая вертикаль, темный – как зерно, он уходит в этот рост, в горнее стремление (светлое); она же, напротив, светлая, золотое свечение на грани бездны Океана; система парадоксов: земной свет быстро гаснет (женская судьба), мужское семя взрастает и дает плод

собственно, тема картины – разрыв, расставание, потому что связь начал мгновенна и совершенно неудержима; наши земные формы связи – симпатия, брак, секс – это отпечатки более глубоких связей и движений, которые звучат все глуше для рационального сознания

и отсюда в душах страждущих, высоких рождается тоска по глубине, по содержанию, по смыслу; то есть, чем мельче уровень сознания, тем сильнее тоска, слепые порывы, которые и порождают все наши беды

это надо хорошо понять; я не интересуюсь политикой, демагогами, которые меня всеми силами пытаются запихнуть в эту яму, курсами валют или страстями футбольных болельщиков, азартными играми или гонками на машинах по ночному городу – все это эксцессы от тоски по глубине, недоступной

Э. Мунк. Расставание

потому что человек остается самим собой, даже если очень этого не желает, однако не выскочить из шкуры, не отречься от своей природы; и она предъявляет требования, которые он – мелкий, ничтожный, опошленный – просто не в силах реализовать

все беды, рукотворные катастрофы, фильмы ужасов, война, ненависть, грязная политика, коррупция – от ущербности, тоски по смыслу, который совершенно недоступен; и чем дальше мы живем, тем глубже этот разрыв, и тем страшнее представляется мне грядущее – и уже не только мне…

приятель пытается писать стихи; он пытается написать оду любимой женщине… ну, это мгновенный порыв, он ведь всего лишь филолог, он не поэт и знает это; но он ощущает, что не может написать эти строки, и тоска охватывает душу

почему не может? – видимо, угасли те основные оппозиции, разрушены устои, высохли духовные корни, и мы не восхищаемся женской красотой, не умеем понять живопись или музыку, отпадают как осенние листья, одно за другим, очарования, и сильные, жизнеспособные старики оказываются моложе юнцов

они утеряли силу жизни и напрасно сжимают в руках электронные игрушки, которые создают у них иллюзии всесилия и всеведения: у них есть связи, но нет любви, есть коммуникация – нет информации, есть дипломы – нет знаний etc., грустно все это, и опасно

мир погибнет не от силы, а от бессилия

 

такие вещие знаки имеют огромное значение именно в силу их неясности и общего характера; тут вовсе не недосказанность, а просто огромный масштаб темы; а такие темы болезненны, и мыслящее сознание лишь на словах стремится к ним: мы практикуем интуитивное воздержание от понимания

собственно, в последние сто лет культурное сознание измельчало и не стремится к таким масштабам; у него появилось много иных проблем и тем, и оно ведет себя очень хитро: тема женщины оказывается самой болезненной, ибо она самая исконная, базовая, а сделать мы ничего не можем

наша ситуация все больше напоминает решительный и окончательный разрыв, который никому не охота фиксировать, ведь внешне все идет нормально; у человечества другие, гораздо более опасные, политические, экономические проблемы…

никто не допускает в свою голову мысль, что все наши внешние проблемы – экономика, социум, образование, культура – зависят от таких вот базовых отношений…

в чем же вещая сила знака?

женские портреты издавна были эмблемой эпохи; возьмите портреты Гойи, голландские, портреты ван Дейка: там блистает Красота как бриллиант в оправе роскошного платья, там Золотой век является во всем блеске; сравните ню Гойи, где даже нагая она царит, с распятыми моделями Модильяни, и вам многое станет ясно в положении современной женщины

с одной стороны, Мунк фиксирует растворение женщины, она словно развеяна морским бризом; она отвратилась от мужчины, однако повернулась к стихии – возьмите эту идею и рассмотрите ее чуть подробнее: принято считать, что женщина — существо стихийное, дитя страстей

однако я вижу, что самой стихии не обозначено, ее нет – это растворение, самоуничтожение; а с другой стороны, мужчина на его картине напоминает темное пятно, одиночество, невысказанность, забвение; лишний человек…

кажется, они не могут нормально существовать друг без друга, и расставание приобретает роковое звучание: мужской интеллект, творчество бессильны раскрыться без этих стихий, без любви к женщине, и его рука прижата к сердцу в жесте обреченности

пустынный берег веет безнадежностью, и это дерево не даст плодов

пристальный взгляд на картину выявляет такую мощную основную оппозицию, что вся эта грубоватая, слишком простая сценка начинает звучать каким-то вселенским аккордом мировой тоски

 

и что-то есть в этих черных фигурах на подобных его картинах мрачное, злое; круги вокруг глаз подчеркивают это; в его картинах нарастает настоящая обреченность: человек испытывает состояния, близкие к помешательству – в случае Мунка это не просто слова…

 Может быть, другая воля почувствовала, что выхода нет, что если всё будет так же, как раньше, — то это Смерть для меня…

из безнадежности, из окончательности разрыва рождается странная сила порыва; модернизм вообще не скрывает трещин, напротив, любая значимая картина ХХ века кричит о расколе, безнадежности, непонимании, о кризисе человеческой культуры, утере цельности и подобном

зло есть лишение, утеря, уничтожение человеческого; на этом блистательном пути к буржуазному раю мы теряем самые важные ценности, и нам тут, как говорится, ни прибавить – ни убавить: все верно

4 марта 2020

Показать статьи на
схожую тему: