ГлавнаяИдеиМонологиМакс Эрнст и Луи Арагон. Отчаяние

Макс Эрнст и Луи Арагон. Отчаяние

дымка или полная ясность — одинаково кошмарны, поэтому я выбираю структурализм: структуры не имеют никакого значения, сразу говорю, однако они могут скрыть что угодно, и иногда в них можно различить какой-то смысл

ну или хотя бы порядок

так женщина наводит порядок, который длится какие-то мгновения, потому что вся ее деятельность напоминает ее сумочку, в которой царит всегда страшный бедлам – или ее головку…

но хоть так, хоть мгновение урву

потому что это система, организованная человеческим сознанием, а не безликая дура – Вселенная, которая только томит и мучит своей безграничностью

я просто понял, что мне больше не на кого рассчитывать

 

отчаяние

Эрнст-Арагон

У каждого есть право противоречить самому себе.
Луи Арагон

и не только это право – но вы же к чертям собачьим выкидываете все свои исконные права – отсюда отсутствие свойств; и когда художник пытается нащупать их, он же не просто глазами хлопает, так? – он пытается ухватить вас за нежность или судьбу, или стойкость, или достоинство –

он хватает воздух

и тогда он начинает подозревать и себя в фиктивности, я реален или нет? – насколько реален и кто может это удостоверить – тут же вся история философии в одном этом вопросе, черт вас подери!

он и есть отчаяние – все остальные формы выходят из него

вся суть, вся природа этой дряни в противоречии: есть люди, которые крайне непоследовательны; то есть, ну, к примеру, случился у них срыв, нервы поехали или еще что – они накричали на приятеля и успокоились, и жизнь дальше идет своим чередом

или человек полагает мир помойкой и далее продолжает спокойно в нем вариться, и ему это не смертельно, понимаете? – а есть такие, кто не может этого перенести: они ощущают некие вещи и делают выводы, вот в чем вся беда

это роскошь — жить согласно своим идеям и понятиям, вот уж что ни на какие деньги не купишь, надеюсь, это вы понимаете…

но если мир таков, каким я его вижу, и я таков, каким себя чувствую, и при этом я вынужден жить именно в таком мире – такое существование возможно только в режиме отчаяния

Арагон:

Я просто хотел вернуться к мыслям о человеческом отчаянии, вне которого ничто не может оправдать веры

 

да вне отчаяния вообще нет ничего ценного: словно это нож, который взрезает кожуру, снимает оболочку, чтобы добраться до сочной мякоти

это единственная форма творческого сознания

прежде мы кончали с собой и отрезали уши, попадали в сумасшедший дом или пили, пили – теперь ситуация несколько изменилась, потому что пароксизм стал культурой, а отчаяние – стилем жизни, если можно такое вообразить

а мне воображать не надо, я просто так живу

хищные птицы взрезают тьму, с резкими воплями мечутся и стирают окружающий мир: в нем нет ни одного вида, который был бы достоин кисти, разве вы не видите: все померкло

М. Эрнст

Обезглавленные звезды, взбешенные тем, что их больше не существует, носятся по окружности…

может, дело не только в этом, а в том, что они превратились в птиц: это только звучит хорошо, например, в лирической строфе, но в жизни быть птицей не так сладко; и если бы эти страшные ночные птицы не нашли скрипку, можно было бы все исправить, но теперь…

бунт имеет свои пределы – потому что земное все имеет пределы

но если так, зачем же мне эта Вечность, почему во мне вспыхивают картины Космоса и зовы беспредельности? – и я невольно оцениваю окружающий мир, эту тьму и этот свет, и делаю вывод, что только тьма имеет ценность

только духовное имеет ценность, и поэтому мысль моя бессонно мечется по одному кругу, мечтает об одном

О человеческом отчаянии

но что за мечта!..

именно, в том-то все дело, что вещи, которые при свете дня выглядят как вокзалы, женщины, машины, кусты или луга, деревья или дома, в моей вещей тьме обретают крылья и преображаются

тоска, радость, алчь, зависть, неприязнь, убийство времени – обычные дневные состояния – становятся болью, взрывом, взлетом, криком, отвращением, короче, оживают, обретают плоть и пр.

я перечеркиваю «реальность», ее нет; разорвать, раздвинуть, сломать ориентиры, убрать привычные шоры, разбить формы!

И в светлой ночи отчаяния…

и пр. по тексту

это я описывать не стану, потому что это не описывают – это проживают; значит, с вами случился приступ неверия? – вы испытали взрыв отчаяния? – вы тонете в безнадежности? – значит, есть надежда

а что делает художник?

собственно, он для вас ничего не может сделать: есть стадия болезни (выражаясь терминами Кьеркегора), когда человек уже и болеет, и выздоравливает, и идет дальше только сам: все учителя кончились

поэтому художник отражает свой мир – свой светлый сон; он не для мира и не для публики старается, потому что мир давно уже погряз во лжи, пошлости и вражде, тут нет надежды, и это знает каждый ребенок – кому вы заливаете мозги

надо просто написать – чтобы понять, вот и вся формула творчества

и летит во мгле мой кипящий мир, схваченный в миг пробуждения, странные, огромные птицы влекут меня ввысь – никаких экспликаций и никаких выводов, потому что у меня просто нет языка, на котором это сделать, чао

М. Эрнст

*

попробую объяснить проще

общество существует в неком континууме, или культурной среде, которая многое определяет; серьезные люди (там, наверху) не придают значения культуре, потому что вообще ее не понимают; они не могут постичь, что управляет человечеством – и, по бедности мысли, решают, что это они им управляют

что, конечно, смешная глупость, потому что культура всегда в основе, она определяет уровень идеологии, или стратегии выживания, или темпы роста, которые зависят от реальных потребностей, и пр., и пр.

короче говоря, все определяется вашим вкусом и разнообразием запросов и способностью к контакту и компромиссу, и верой в жизнь, и ценностями, и тревогой – культурой

однако современным миром она уже не управляет, им правит алчь, соответственно, нормальное сознание – это такое сознание, которое очищает себя от всей этой мерзкой алчи, зовов материи, глупых утопий, которые преобразованы в мораль, политику, демократию и прочие игры праздных умов

по праве говоря, очистить уже ничего не удается – лучше выбросить все это к чертям и рисовать на чистом листе

получится нечто новое

М. Эрнст. Девица, вдова и жена

Крылатый дым искушает птичку, запертую на ключ

по аналогии: птицы вырываются из камня, чтобы осознать себя уродами при свете дня; это мир, где уже не может существовать живое существо, в котором мерцает вспышка Духа

это свобода

он свободен от вас, я тоже свободен – от вас, от мира, от всей вашей пошлятины, от Макса Эрнста; свободным нельзя быть – в свободе надо существовать, и в этом вся трудность: то есть, каждый день, каждый миг, озарение, порыв, действие, труд – ну, про Сизифа читали?..

мы торжествующе бесполезны!

наконец-то

22 июня 2020

Показать статьи на
схожую тему: