ГлавнаяИдеиMarginaleСекрет Полишинеля. Мишель Фуко о сексе

Секрет Полишинеля. Мишель Фуко о сексе

Именно секс сегодня служит опорой этой старой, столь привычной и столь важной на Западе формы – формы проповеди. Великая проповедь секса, у которой были свои изощренные теологи и свои голоса из народа, в течение нескольких последних десятилетий обошла наши общества; она бичевала прежний порядок, изобличала всяческие лицемерия, воспевала право на непосредственное и реальное; она заставила мечтать об ином граде 1

у нас все время замалчивали секс, это неприлично, это грех; поскольку понятие греха – какая-то странная свалка полуцерковная, полулицемерная – туда валили все, в том числе и нормальный секс; это толкает Фуко

Рассмотреть случай общества, которое вот уже более века шумно бичует себя за свое лицемерие, многословно говорит о своем собственном молчании, упорствует в детализации того, что оно не говорит, изобличает проявления власти, которую оно само же и отправляет, и обещает освободиться от законов, которые обеспечили его функционирование

все это какая-то странная история

По какой спирали мы пришли к такому вот утверждению, что секс отрицается, к тому, чтобы демонстративно показывать, что мы его прячем, чтобы говорить, что мы его замалчиваем, и все это — формулируя его в самых откровенных словах, пытаясь показать его в его самой обнаженной реальности, утверждая его в позитивности его власти и его эффектов?

если вы следуете строгой христианской морали, или любой другой религиозной морали, то вам предписан аскетизм и секс – грех, нарушение; если вы исполняете заповеди кое-как, религия – видимость (и власть, вот главное, власть!), так последним в списке запретов будет секс

если запрещать инстинкт, то он возобладает над любым запретом, это же азбука

Техники власти, осуществляющиеся на сексе, следовали не принципу жесткого отбора, но, напротив, принципу рассеивания и насаждения разнообразных форм сексуальности

но дело не только в этом: запретный плод сладок, и начинается расползание греха по всей плоскости обыденной жизни; запрет концентрирует внимание именно на том, что запрещено, со всеми последствиями, подчас самыми неожиданными

Затягивание потуже правил приличия привело, по всей видимости, в качестве противодействия к возрастанию в цене и к интенсификации непристойной речи 

сегодня все иначе: свободный разговор о сексе, внимание к сексуальному воспитанию дало хорошие плоды: повысилась культура секса, в том числе и практики безопасности, и стабильность браков – насколько это возможно в современных условиях

в России все не так, тут веками люди жили под запретом, и все указанные следствия налицо; а главное – совершенное отсутствие культуры секса, собственно – секса как культуры, эротики, и отсюда многочисленные прискорбные явления

считается, что нельзя говорить с девочкой об эротике, осуждаются любые контакты, касания, мастурбация – все это грех в сознании, которое вообще не религиозно! — в результате в жизнь выходят тысячи необразованных женщин, которые ничего не умеют и втайне полагают секс грехом, гадостью

этот мир от них укрыт навсегда, не развита чувственность, не умеют ничего, не владеют телом, никаких знаний – tabula rasa – и отсюда, два варианта развития женской судьбы: келья или панель

поневоле мыслится, что культура – это огромное поле, которое включает самые разные навыки, традиции и знания, искусства и духовность – и следует наконец поставить задачу «пройти у себя все воспитание рода человеческого», как учил Чаадаев; а тут до сих пор на это поле не ступала нога человека…

 

Фуко пишет о том, что сама власть насаждала тему секса, и естественно, это была не только тема, но и орудие власти; и церковь не отставала, что является пикантной деталью темы:

Христианское пастырство установило в качестве фундаментального долга задачу пропускать все, что имеет отношение к сексу, через бесконечную мельницу речи

самое существенное как раз здесь; в том, что западный человек в течение трех веков был привязан к этой задаче: говорить все о своем сексе; что, начиная с классической эпохи, происходило постоянное усиление и возрастание значимости дискурса о сексе; не только была расширена область того, что можно говорить о сексе, и людей вынуждали все время ее расширять

Секс — это не то, о чем только судят, но то, чем руководят. Он находится в ведении общества; он требует процедур управления; заботу о нем должен взять на себя аналитический дискурс

то есть, шел отбор актуальных тем; всякая поэзия и мистика отошли в сторону, и «ученые» принялись за доступное и то, что на поверхности – они были призваны решить проблему – на самом деле звонить о ней 200 лет и превратить в чудовище – и не единственное

это напоминает эти фильмы про животных, где самым главным является сцена соития, ее обсасывают, показывают неоднократно и пр. – все жанры сконцентрированы на этом под завесой лицемерного запрета 16+

в школе много раз хотелось поговорить о сексе, а дети только этого и ждали, но любой администратор категорически запрещал эту тему; почему? – спрашивал я, вы что, боитесь разрушить «поэтический мир ребенка»? – а вы когда, на каких уроках создали этот мир?..

и получается, что поэтом ученик не стал, да оно и невозможно, а вот подойти к девушке, вести себя культурно, а не как хам, иметь какие-то понятия о сексе – ничего этого нету в помине; в результате грубость, насилие, разводы, несчастные дети, которые, разумеется, следуют по стопам отцов

в Европе обратная ситуация: там все говорят о сексе, что превратило его в основную тему культуры

«порок» ребенка — это не столько враг, сколько опора; сколько бы на него ни указывали как на зло, которое подлежит искоренению, но неизбежное поражение, чрезмерное усердие в довольно безнадежной задаче заставляют подозревать, что от него требуют скорее продолжаться, размножаться до пределов видимого и невидимого, — скорее это, чем навсегда исчезнуть… на самом же деле вокруг ребенка соорудили линии бесконечного внедрения

иначе говоря, если вы запрещаете разговоры о сексе, особенно не совсем приличные и преждевременные, дайте темы, которые действительно необходимы, которые строят мировоззрение, развивают способности и пр. – но их нет

 

«буржуазное» общество XIX века, как впрочем, без сомнения, еще и наше, является обществом извращения — извращения взрывающегося и разлетевшегося во все стороны

Имплантация перверсий есть некий эффект-инструмент: именно благодаря обособлению, усилению и укреплению периферических сексуальностей эти отношения власти к сексу и к удовольствию разветвляются и размножаются, размежевывают тело и пропитывают собой различные формы поведения… Удовольствие и власть не упраздняют друг друга; они не противостоят друг другу; они следуют друг за другом, чередуются друг с другом и усиливают друг друга. Они сцеплены друг с другом соответственно сложным и позитивным механизмам возбуждения и побуждения.

все это в общем впустую, потому что исчезла эротика; мне кажется, это важнейшая тема культуры; Фуко пишет:

Наша цивилизация, по крайней мере на первый взгляд, не имеет никакой ars erotica. Зато это, несомненно, единственная цивилизация, которая практикует своего рода scientia sexualis

это вообще некое общее движение по упразднению искусства и его замене «науками» — чаще суррогатами; культура выполняет, кроме прочих, роль связующего звена, а потому должна обладать некой полнотой и спектром тем

если у вас культура, где сплошь одни «высокие» темы и «духовные» явления, это нежизнеспособная, увечная культура, результат жесткой цензуры; в ней нет свободы и очень мало правды и глубины; есть верхние отделы – нужны и нижние тоже

эротика и есть такой связующий элемент, поднимающий сексуальность, чувственную энергию до уровня искусства, до высокой радости, красоты, иронии; в эротике грубый инстинкт превращается в многостороннее действо, обнажая всю гамму влечений

русское табу и европейское ханжество ставили препоны на пути эротизма, т.е. в России его просто нет

Нужно иметь перевернутое представление о власти, чтобы считать, что именно о свободе говорят нам все эти голоса, в течение столь долгого времени пережевывающие в нашей цивилизации этот потрясающий наказ говорить о том, что ты есть, что ты сделал, что ты помнишь и что забыл, о том, что прячешь и что прячется, о том, о чем ты не думаешь

кстати, это и тема демократии, якобы полной открытости, когда от политического деятеля требуют, чтобы он был чист, как ангел – отвратительное ханжество и чистая ложь, результат того многовекового дискурса, о котором он пишет

ну а «наука» дополняет эту глупость, выявляя самые тайные желания и моменты темы

Интегрируя признание в проект научного дискурса, XIX век переместил его; оно теперь имеет тенденцию касаться не только того, что субъект и в самом деле хотел бы скрыть, но того, что скрыто и от него самого, поскольку оно могло бы выйти на свет не иначе как мало-помалу и с помощью той работы признания 

результат: секс из красивой эротической культуры превратили в какое-то чудовище

Он постепенно стал объектом сильного подозрения; смыслом, общим и беспокоящим, который вопреки нашей воле пронизывает все наши действия и все наше существование; точкой уязвимости, через которую входит угроза зла; обломком ночи, который каждый из нас носит в себе

эти статьи, фильмы, разговоры, скандалы «распространяют его по поверхности вещей и тел, возбуждают, обнаруживают и заставляют говорить, имплантируют его в реальное…» — получается забавная ситуация: в нас его замалчивали, у них только и делали, что говорили (даже на исповеди) – результат почти одинаковый: чудовище

и это результат той неразвитости, утери высокой культуры, которые ясно видны повсюду в современном мире; конечно, России еще многому надо научиться, и хочется верить, что у нее восходящая линия культуры; у Европы она явно нисходящая, о чем свидетельствуют такие книги, но суть одна

мы живем в мире, где возобладали грубые, простые нравы и темы, угасали и наконец угасли вовсе тонкие, высокие уровни сознания; во всем чувствуется произвол глупой, грубой власти, которая под прикрытием этой мифической «демократии» подавляет все и всех

конечно, действует она сегодня различными средствами, изощренно и часто даже тонко, только сути это не меняет: настоящая культура – весьма капризное растение, и возделывают ее не так…

 

не только художники, все чувствительные, развитые люди ощущают этот кризис; порнография задавила все, не оставила пространства для эротики; эти беззащитные девицы Эгона Шиле словно предчувствуют свою судьбу

полистайте сайты, и вы не найдете рисунка, который можно было бы отнести к эротике: толстые зады, вызывающие ухмылки… и «Великий мастурбатор» Дали, в безысходном напряжении отчаяния плоти

потому что это только кажется, что наступила эра свободы и теперь все наслаждения легко достижимы – это не так; легко съесть гамбургер – настоящую хорошую пищу надо приготовить, и это относится ко всей гамме радостей земных

С. Дали. Великий мастурбатор


1. М. Фуко. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности, с.104

2 марта 2020

Показать статьи на
схожую тему: