Прелесть

процесс лишения жизни смысла не так прост, как кажется: все это надо было спланировать и организовать; это сделали, конечно, люди, у которых от рождения одна извилина (и та в штанах) и для них это был вопрос выживания

и они успешно выжили и открыли потрясающий закон, согласно которому человечество в общем и не против поглупеть и порадоваться всякой ерунде – и загорелись на небосклоне культуры голливудские «звезды» — и кстати…

«звезды» недаром так названы: они обезличены и холодны; смазливая мордашка на самом деле лишь вывеска, приманка – за ней ничего; они уводят с пути истинного миллионы особей, у которых и нет никакого пути истинного – от мучений, исканий, творчества – готовый рецепт идеала, как лапша быстрого приготовления

они «отвращают от моей истины», «блистают своим отсутствием» 1

Метафора необъятного ледникового процесса, который завладел нашей вселенной смысла, пойманной в мигающие сети знаков и картинок

такова вся эта индустрия кино, и у меня даже когда-то явилась мысль, что все это авторское кино – безусловно, талантливое, однако они не тем занялись, перепутали жанр, а потому даже самые удачные фильмы лишены этой прелести, в смысле — соблазна, в котором вся суть жанра

там должно быть вытравлено всякое выражение, всякий смысл оставлен за бортом, он не нужен, а нужна эта «магия», растворение, короче – картинки, и люди превращаются в темноте зала снова в малых детей перед пантомимой, которые переживают за судьбу картонного героя…

…быть совершенным и поверхностным

в наше время это просто лозунг любой моды, любой внешности, потому что больше не осталось никакого нутра, никакого смысла – это из другой эпохи, с другой планеты, которая унеслась в далекий космос по эллиптической орбите – на тыщу лет!..

Бодрийяр называет их вестниками смерти, «смерть блистает своим отсутствием» — таковы и многие отношения между людьми, которые мы стали называть почему-то контактами – очень выразительное слово, не так ли — так вот, эти самые контакты не отнимают ни времени, ни сил

позволю себе стянуть у Барта его замечательную формулу и назвать их нулевой степенью общения (ну и соответственно – общины, общества), очень удобно и не требует ни усилий, ни средств – и главное, не надо напрягать репу: отписал две строки на почту – и живи спокойно…

идет гигантский по масштабам процесс фикции, сплошные подмены: этот каскад дур и стрелялок способен подменить что угодно: вы не любите, не умеете, не знаете, испытываете страх, одиночество, неуверенность – на все есть лекарство, как в аптеке

 

Бланшо назвал этот рассеянный, податливый, инертный конгломерат (народ) «измельченным суррогатом»

Когда они становятся посторонними даже самим себе и близости, которая делает их чужими друг другу 2

подмены делают свое дело: все увлечены картинками, никто не обращает внимания на реальную жизнь, для которой нужны определенные свойства, которых давно нет в помине (воля, любовь, стремление, страсть, мораль, да мало ли что еще!)

они пытаются установить какие-то связи – но, скорее, по инерции, согласно традиции, ведь надо рожать детей (это разделяют уже далеко не все), но настоящая человеческая связь – недостижима

 

по нашему православному пониманию, прелесть – совращение, дело рук сатаны; отличие нашего времени и всей этой масс-культуры (вы только вдумайтесь в это словечко: есть, значит, настоящая культура, а есть суррогат, и мы знаем это и утверждаем, финансируем именно его – по выше указанной причине)

да, так вот, отличие в совершенной легитимности сатанинского прельщения; никто и не спорит, что именно эти надутые дуры с пустыми глазами должны светить на всех экранах

пошлость? – ну да, а как иначе, когда у нее (или у него) мысль располагается исключительно ниже пояса, вот и развивается определенное извращение: смакуют пошлость, восклицают: ну и дура, черт ее подери!.. так рождается «звезда»!

причем тут известная инерция: у нас настоящих «звезд» нет и быть не может, потому как, например, я не понимаю, какие могут зажигаться звезды, если нет самого неба (культуры, кино, театра)? – ничего, их пекут быстро, как пирожки, и скачут по аренам эти факиры на час…

конечно, люди смотрят на этот бал ведьм с некоторым омерзением – ну примерно как вы идете по улице, а там некоторая вонь, прошу прощения, так не поворачивать же – ну, идете быстрее и не слишком принюхиваясь…

 

но не все так безобидно, конечно, потому что наше сознание должно питаться какой-то нормальной пищей, иначе происходит то же, что с любителем гамбургеров – всякая дрянь развивается, болезни одна за другой, и такие люди теряют себя – вот, точно сказал:

…становятся посторонними даже самим себе

отчуждение, холод, равнодушие; не пытайтесь завязать с таким человеком близкие отношения, никакого понимания и доверия, ничего не объяснять, ни о чем не просить – тут ледник, твердые опоры и ступать осторожно – а лучше вообще, ну его к чертям!..

все это не новинка, помните? –

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без тени и следа…

известное дело, безвременье, ледниковые периоды культуры

 

критика тут бесполезна: нет никакого смысла критиковать ледник; и красивые, неприступные женщины скользят по тротуарам, осознавая противоречивые чувства, потому что лед, может, и блистает весьма эффектно, только не слишком привлекает людей…

оболочка каменеет, неудержимо затвердевает – и человек уже не может вырваться из нее, не может показать свою душу, свои чувства; это новый миф о каменеющей жизни, о новой Дафне, которая все так же бежит от Аполлона…мастер тут останавливается перед натурой – перед собственной женой, о которой он знает все или почти все и с которой прожил тридцать лет! – и устанавливает ее совершенную непостижимость; он пишет, его словами, «статую из плоти и крови», и она приобретает какое-то зловещее, неизъяснимое очарование

женщина создает свой образ, ни в коем случае не появится так, как есть, со своими глазами, пальцами, чувствами – все в замороженном виде, и нужна осторожность и внимание: вдруг ошибешься и решишь, что это просто еще один сверток в груде покупок на столе!..

 

Любимая смеется редко
И любит книгу в тишине
Ах эта келья – будто клетка
И натюрморты на стене

Но я люблю ее смущенье
Вопрос о смысле бытия
И легкий смех и возмущенье
(Опять вокруг полно вранья)

И настроение так зыбко
И эта нежность как струна
Летает мягкая улыбка
И тихий говор у окна


1. Ж. Бодрийяр. Соблазн

2. М. Бланшо. Инсталляция страсти, с.75

6 июля 2020

Показать статьи на
схожую тему: