Морис Мерло-Понти

Морис Мерло-Понти скучен, когда пишет о живописи, потому что, кроме теории знаков, ничего нет, не хватает углубления в само искусство, прочтения символов и пр.; остается впечатление, что живопись действительно остается закрытым искусством, для художников… однако у него много идей, которые можно успешно применить для нашей основной задачи

например, он много пишет о языке

язык формируется суверенным образом; сила означивания переносит нас – и автора, и читателя – в особый мир, мир феноменов, мир творения, «сила означивания превосходит их значения силой тайной жизни (потенция смысла – по Сартру, «значащий гумос»), такой язык – «орган духа», он учит нас жить и мыслить, а литературный язык «является продуктивным» 1, то есть, самопроизводится и дает толчок творчеству из языка;

и живописный язык «переносит нас из мира, уже обретшего слово, в мир иной» — такой язык разрушает общеупотребительный язык, «но разрушая реализует его» – вот эта мысль наиболее интересна: этот самый общеупотребительный язык на самом деле – смерть языка, опошление, превращение в парад банальности, и модернизм отвергает его

Для говорящего субъекта выражать означает осознавать, он выражает что-то не только для других людей, но и для того, чтобы самому понять, что он выражает. Если слово стремится воплотить интенцию означания, которая есть в некотором роде пустота… делает это и для того, чтобы узнать, откуда происходит эта пустота и это отсутствие 2.

понятие пустоты очень важное и даже ключевое в современной эстетике, метафизики это первые поняли, что человеческий ум, душа слишком забиты ерундой – надо освободить их, создать животворную пустоту; Морис Блондель писал:

Философия создает пустоту внутри себя и перед собой, она… служит для света и открытий, каковыми сама она не является и реальным истоком которых послужить не может

она негатив некого позитива, не какая-то пустота, а именно отсутствие того, что приносит с собой лишь вера, но не скрытая вера, а ожидание постоянно оспариваемой и всегда свободной веры

в разговоре о живописи Кирико мы не раз упоминали эту тему: мастер ищет пустоту, он организует мир как пустоту, жаждущую смысла – это и есть художественное воплощение идеи о духовной нищете

Дж. де Кирико. Мебель в долине

человек у Кирико – открытое сознание, вот, данная картина даже не нуждается в комментарии, настолько все тут понятно; в недрах бурно цветущей европейской цивилизации художники уходят в себя, желают начать сначала, задают основные вопросы…

это самое главное – антиподом является состояние полной пассивности интеллекта, комментарий вместо анализа

современный философ «должен осознавать себя включенным в диалог сознаний… и признавать за ними конституирующую способность», по Гуссерлю, «трансцендентальная субъективность – это интерсубъективность» — вот ключевая мысль о невозможности личного творчества

феноменология предполагает всегда диалог между художником и другим, автором и другим, автором и зрителем, между зрителями и так до бесконечности; наше восприятие искусства – бесконечный ряд метаморфоз и осознаний на пути к общему синтезу смысла

дело в том, что в мышлении все время вершится практика созидания, истина не личная категория, в процессе мышления «достигается освобождение того, что в бытии всегда было порабощено, в глубинах личностного и межличностного времени осуществляется внутреннее общение, благодаря которому наше настоящее становится истиной для всех иных ситуаций познания»

это внутреннее общение может происходить внутри моего сознания или между нами, тем, кто пишет, и теми, кто читает, однако я все время предлагаю вам конфликт, тему для дискуссии, для уточнения значений; я ничего не означаю до конца и навсегда, так живопись совершает круг творческого воздействия; так «идеальное состояние ниспадает в локальность и временность», и развивается «круговое движение рефлексии» от идеала к истине

Истина – это другое название того, что выпадает в осадок, что само по себе есть присутствие в нашем присутствии всех иных присутствий.

феноменология «основывается в конечном итоге на научающей спонтанности…»; потому что любой гений ХХ века – это резкое движение, взлет, провокация: его задача именно в том, чтобы вырвать вас из вашей пассивности, из положения муравья среди миллионов муравьев; пробудить ваше сознание – на восторг или на протест, не так важно, как важна коммуникация, диалог

спонтанный порыв, осознанное движение разрывают сразу эти весьма непрочные сети, дают вам свободу; в конечном итоге, вся эта живопись есть искусство свободы; и самое главное:

Когда я говорю или усваиваю что-либо, я экспериментирую с присутствием во мне другого и с моим присутствием в другом, что и является краеугольным камнем интерсубъективности – я экспериментирую с присутствием того, что представляю

и даже «когда я говорю, я выступаю перед самим собой в качестве другого» (Кант называл это трансцендентальной близостью) – любая интерпретация искусства есть такая близость, общий опыт и вечный эксперимент, как исполнение сонаты или фильм о картине

да, именно, рассказывая о картине, я как бы исполняю ее, но не для вас, а с вами, потому что я обладаю способностью переводить ее из субъективного горизонта художника в более объективный, базовый горизонт мышления и потом – речи; я укореняю его творение в базовом уровне однако только здесь и сейчас, потому что оно никогда не может быть окончательно и верно переведено на какой-либо иной язык или уровень

поэтому «только осуществляя говорение, я научаюсь понимать» – утверждаюсь на этом базовом уровне, который называется культурой; «Субъекты осознают себя таковыми, когда становятся субъектами не только для себя, но и для другого»

С. Дали. Переходный момент

«Переходный момент» Сальвадора Дали – это именно одна из таких картин, которая уже темой предлагает обсуждение, комментарий, некие спекуляции по поводу ее смысла – и таково большинство его серьезных работ

кто полагает все это эпатажем, обманом, мало понимает в модернизме; тут нет конечных истин, нет абсолютно личного высказывания – тут некие темы, которые разрабатываются в течение ряда лет, и даже рядом генераций художников;

существует понимание неразрешимости основных метафизических проблем человека, однако я могу войти в них, пережить их и «осуществляя говорение, учиться понимать»

это понимание, это общее переживание основных идей и формирует эту высокую культуру

мышление – это постоянные попытки интерсубъективного осмысления и созидания, и любой зритель спектакля является полноправным соучастником его – даже в своей крайне негативной реакции: так живет феноменальный жизненный мир

в картине Дали предложено совершенно непонятное состояние, мир, где даже нет объекта – собственно, им становится это светящееся облако, и в пейзаже разлита тревога; мы делимся этими состояниями, входим в ощущение друг друга, заражаемся идеями и надеждами

в этой странной машинной цивилизации(?), зажатые в толпе, постигшие безнадежность попытки высказывания, невозможность правды, мы хотим ощутить человеческое – слово, чувство, ощущение, страх, веру

оказывается, это не так мало…

вообще, у Дали ясно видно стремление создать ситуацию мышления; везде некий зазор, несоответствие: вот, спящая женщина, конь и лев – нет ни того, ни другого; вот непонятные построения, женщина-лошадь и пр. – не следует пытаться «прочесть» эти картины как письмена

их функция в другом: вы оказываетесь внутри человеческого впечатления, это жизненный мир на сломе, в момент напряжения, вот и все – а собственно говоря, что другое вы испытываете, глядя фильм Бергмана или слушая Бартока?

 

Мерло-Понти пишет, что собственно философия – это корпус доктрин, созданный, чтобы обеспечить проницательному уму возможность наслаждаться собой и своими идеями, она является восстановлением и первой формулировкой Логоса, пронизывающего наш мир и нашу жизнь

все это движение на пути к «совокупности бытия, которое вершится благодаря человеку» (Гуссерль)


1. М. Мерло-Понти. Знаки. М., 2003, с.87

2. М. Мерло-Понти. Знаки. М., 2003, с.102

22 апреля 2020

Показать статьи на
схожую тему: