ГлавнаяИдеиФилософия в цветеЕпископ Джордж Беркли

Епископ Джордж Беркли

Говорят, что все великие философы заблуждались, но по сути это, конечно, неверно: в таком случае, они и желали заблуждения, исследования неизвестного (знаменитая “энергия заблуждения” — вечна в искусстве). Важно то, что каждый из них приходил к какой-то ключевой интуиции, которую часто совершенно не умели прочесть легкомысленные и здравомыслящие потомки. Беркли отрицал объективность материи и вошел в историю мысли как наиболее оригинальный мыслитель. Материалисты всех мастей полагали его писания, как максимум, анекдотом, а ведь на самом деле тут была великая интуиция… Из тех, которые люди всегда отбрасывали как не соответствующую их поверхностному опыту.

Беркли понял, что человеческое сознание каким-то образом воздействует на окружающий мир, что наши представления — не просто наши субъективные картины окружающего… Споря о наличии данного дерева как объективной реальности, он, конечно же, имел в виду вовсе не дерево — потому что настоящая философия /а не «логистика»/ не занимается деревьями или рощами — ими занимается дисциплина по имени «ботаника» — и философ использует простейшие символы просто для иллюстрации. И это дерево во мне — иное, оно светится и горит, как на картине Матисса или Вламинка, например — а у вас оно совершенно другое…

М. Вламинк. Прогулка

Художник хорошо понял бы идею Беркли: изображение, для него, есть переживание, конденсация ощущений; изображение — преображение; как таковой лес не имеет никакой эстетической (или философской) значимости – и обретает значение в творческом эскизе…

Тут он может гореть огнем или стремиться к небесам: человек придает ему значение.

Но важно не только это. Критики Беркли указывали, что есть, например, явления, которые я никогда не увижу — тем не менее, они существуют. Значит, мир /в основном/ состоит из объективных понятий и явлений — вот мы и оказались окруженными этими самыми объективными понятиями. Человек оказался в мире, где его восприятие, система ценностей, реальный духовный опыт перестали играть роль: все понимали теперь, что такое «честь» или «любовь» — хотя подавляющее большинство этих представлений вообще не имели под собой никакой основы: люди, которые понятия не имели и не ощущали в себе чести, стали рассуждать о ней, и можно было не любить — и складно состряпать стишки. Вожди стали пользоваться всем понятным языком — мы оказались окружены ложью объективированных понятий.

Искусство первое почувствовало страшную ложь этого безликого языка и вновь и вновь стало возвращаться к великой интуиции Беркли. Мир «объективный» ушел из него навсегда. Да, говорим мы сегодня, может быть, эта звезда существует, и я знаю о ней крайне мало в сравнении с каким-нибудь лунатиком или ангелом, — тем не менее, она, для меня, звезда, мерцающее чудо, и я не претендую на абсолютную истину моего личного представления, однако это есть та частица живого восприятия, из которых складывается сущее. Потому что суще-ствовать значит быть живым, одухотворенным /моим или вашим восприятием/ — быть в живом, в некой живой форме восприятия. Быть живым феноменом.

Как человек существует только в Боге, так даже самая тривиальная вещь по сути суще-ствует в Боге или человеке.

Человеческое восприятие уникально. Не говоря уже о том, что мы видим все иначе, чем, например, насекомые или птицы, человек воспринимает мир иногда настолько парадоксально и интересно, так глубоко чувствует природу или другого человека, что непонятно, что есть настоящая «объективная реальность»: стандартная «любовь» или то чувство Петрарки, которое совершенно не походит на это стандартизированное чудовище, а является прекрасным цветком, великим идеалом человечества. Нет объективных ценностей — если их нет в вашем уме, если вы не осознали их и не сделали своими личными, чисто субъективными. Постигли не как закон — а как явление, феномен.

И не странно ли, в самом деле, что мы никак не можем понять друг друга на основе «объективных» критериев и норм — вон, политика и есть набор таких норм, а все воюют! — а вот на базе чисто субъективных оценок и систем мы понимаем друг друга прекрасно…

Наверное, люди поймут когда-нибудь, что следует давно развести физику и философию. Та материя, которой занимается физика, есть вещество — материя же в философском смысле часто кажется мне абсурдом, который уводит нас с пути истинного. Физик, исходя из своей логики, никогда не поймет живописи ХХ века — он поймет ее только как человек, а не как физик. Может, пришло время отказаться от той средневековой системы цельного знания, чтобы прийти на новом этапе развития к новой цельности? Такой, чтобы она не убивала физику религиозными догмами, и чтобы физические законы не диктовали свои плоские аксиомы философии и эстетике…

Поэтому мудрость в том, чтобы развести эти понятия: пусть ботаник изучает дерево, а Морис Вламинк будет писать свои горящие этюды: он пишет не деревья, а свое мироощущение, свою радость и боль, тот живой трепет бытия, который трудно уловить даже при помощи самых чувствительных приборов.

М. Вламинк. Синий дом

22 апреля 2019

Показать статьи на
схожую тему: