Фовизм

Нас прельщают лишь те мыслители, которые на всех парусах
неслись навстречу своей гибели, чтобы придать смысл своей жизни 1

…мы ощущаем по-разному важность тех или иных идей, опусов или концепций, событий или людей; поэтому разговоры о «общих ценностях» иссякают, для них действительно сегодня нет оснований

есть красивые картины, есть хорошие идеи, тонкие парадоксы – однако лишь такое гибельное творчество имеет настоящую ценность, и недаром: каждый мыслящий человек, я уверен в этом, так или иначе – на том или ином уровне сознания, или просто в подсознании – понимает, в чем заключена настоящая ценность

наша жизнь – мгновение в космической беспредельности, и как только человек возвышается над обыденным сознанием и обретает какой-то масштаб, он желает понять главное, найти каплю высшего смысла в бессмысленности этой алчи и маяты; об этом все шедевры нашей культуры

эти люди реализовали свою обреченность, сознательно прошли путь до конца; и отсюда, наверное, такая притягательная сила некоторых шедевров модернизма, в которых взрывается яркая гамма – словно человек в последний миг — на всех парусах несясь навстречу гибели — кричит о главном, самом главном, о силе Жизни, которую ничто не может сломить

и как бы ни были просты такие шедевры, мы бережно храним их в сознании как некие высшие всплески гения, которые, разумеется, невозможно претворить вполне, это лишь эскизы – но эскизы гармонии иного порядка, ибо мир Духа и высшая радость и свет проглядывают сквозь эти краски

и аналитик, способный понять и оценить эти вещи, ощущает томление и тоску полета, на который, увы, не способен – и с христианским смирением осознает эту громадную дистанцию… и огромный горизонт нашего сознания, тут тайная гордость и вера, и вопрос… робкий вопрос: ну, не может же вся эта громада существовать для мгновения?..

 

ах, как пронзительно точен вопрос Ивана Карамазова (для него как раз не характерный); и правда, что же вы любите больше: жизнь или смысл ее? – и есть такие странные люди, для которых тут и вопроса нет

они любят смысл

эта жизнь… абстракция, вся эта «реальность», в которой не осталось ни реальных ценностей, ни реальной любви, ни реальной ответственности – да ничего в ней не осталось настоящего; я не могу любить абстрактную жизнь

ну а моя собственная жизнь – вот она, во мне, что ж тут прибавить? – и я знаю, чем она кончается, и это знание несколько отравляет мне процесс существования; я живу для смысла, осмысляю, мучительно постигаю, открываю

я люблю художников, которые распахивают миры, смело попирают материю во имя духа, решительно зажигают – в сером мире буден – совершенно нездешние краски, потому что для них смысл бытия не в унылом копировании «великой природы», а в том, чтобы зажечь огонь человеческого дерзания и бунта

М. Вламинк. Дерево у реки

такой художник – совершенно особое явление в истории культуры, недаром прогремела на весь мир трагедия Ван Гога; и самыми разными путями стремились они к пропасти, потому что теряли тропы в мире сем и не умели сделать правильный выбор – я это способен понять…

и когда я вижу такие картины, где бешеная краска извергается лавой, кадмий кричит, затмевая мир и сознание – я ощущаю самое знакомое, самое тайное и глубинное — эту высокую обреченность, которой ни понять, ни отбросить мы не можем

все поэты писали об этом чувстве…

Все то, что к гибели спешит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимо наслажденье…

*

Трудно ходить, не касаясь земли. (Чжуан-цзы)

творчество не от мира сего

вы пытаетесь присобачить к нему наклейки, ввести в обиход, разложить по полочкам обыденного сознания или обыденной «науки» — неважно – однако оно никак не соотносится с этим грубым миром алчи и войны, миром вещей

этот стиль прекрасен легким касанием, художник чуть-чуть трогает эту реальность – для него, она лишь материал, и даже не материал, потому что в такой живописи совершенно нет материи – одна летучая чистая краска

в материи нет смысла, она мертва; а задача простая

…придать смысл своей жизни

почему же это так трудно сделать? — для этого, видимо, в человеке должна быть эта «воля к власти», огромная сумма жизненной энергии, summa vitae, и возвышенность, и глубина гения

и оттого, что это есть в столь немногих (да и эти немногие, где они?!) – я ощущаю стеснение и тоску: куда же идет человечество, ради чего все наши усилия, если среди нас так немного настоящих людей, способных порождать свет!..

 

не помню, чья это мысль: идеальное творчество, optimal opus, приходит к некому абсолютному нулю; отсюда, сама цель творчества – движение, познание, самосознание, а не фабрикация произведений: дорога к высокой смерти — то есть, к такому мигу, в который умещается максимальная сумма бытия

такой миг есть миг равновесия, которое невозможно отразить ни в звуках, ни в красках, и великое искусство приближает меня к этой гармонии, проявляя настоящую, высшую реальность

 

очертания вещей расплываются и реют в легкой гризели

это не вещи, не река, не лодка, а пятна ясного, чистого цвета, и светом наполнен этот высший мир, где нет ни забот, ни зла – только вольные, ликующие мазки превращают простой пейзаж в райское видение

и в такие минуты я действительно не понимаю конечного смысла нашей жизни – возможно, именно потому, что нахожусь на ее настоящем пути; и блаженный мудрец из глубины веков объясняет мне смысл этой пустоты и надежды

М. Вламинк. Баржи на Сене близ Ле Пек

Путь сходится в пустоте. Пустота и есть пост сердца. (Чжуан-цзы)

***

…они странным образом выносят суждение о искусстве, производят, так сказать, политическую селекцию; не в силах вместить всего, современный человек строит свою иерархию, создает свои пантеоны, которые поражают иногда подбором случайных фигур

фрагментарное сознание, во-первых, ищет подобия и находит их на каждом шагу; не в силах возвыситься до цельного восприятия, оно способно упиться чем-то случайным, скандальным эпатажем или новизной — например, не способные воспринимать духовные образы, упиваются дьяволом в самых разных вариациях

самая известная – булгаковская, известна и породила бесчисленные зрелища, комментарии и глупейшие книги и армию фанатов, для которых, видимо, понятие человеческой ценности вообще отсутствует, не говоря уже о религии и пр.

а чаще вообще никакого подбора, а просто взят существующий, а он совершенно случайный; до сих пор торчат там пролетарские классики, и этот несчастный поэт, который писал рифмованные вирши в газеты на злобу дня – тоже считается поэзией, хотя, кроме ритма, там ничего нет

впрочем, есть, конечно, и я сам дал не один урок на тему о трагедии его заблуждений, но тут два момента: первый, доколе заблуждение, пусть и трагическое (что это такое?), будет считаться критерием гениальности? – Толстой Лев тут первый в списке

второй, более интересный, в том, что каждый из пишущих в какой-то момент своей жизни создал нечто значительное, выдал идею или образ и пр. – но по этим отдельным вспышкам нельзя судить о целом, из них не создается фигура гения

гений создает свой мир, блистающий высший мир настоящей поэзии, мир «Онегина» с его сложностью, драмами, выстой полета над этими драмами, богатством оттенков и черт и этой чистой поэзией, которая все это сплетает в удивительный узор

мир «Демона» с его обреченностью и влекущей мрачной высотой – как пропасть! – или мир гумилевской Африки – вот это все гениальная лирика, цельный поток смысла, высший мир, небесное тело, и таков каждый великий художник

он не бродит по огородам, не пишет карикатуры на вождей, он занят главным смыслом, восходит в духовную твердь, и за ним мы, грешные, можем возвыситься и приобщиться к этой тверди: сублимация, преображение – вот высший смысл искусства


1. Э. Сиоран. Искушение существованием

30 января 2020