ГлавнаяИдеиCogitoЖан Бодрийяр. Эстетика утраты иллюзий

Жан Бодрийяр. Эстетика утраты иллюзий

A strange disease had come upon them and had made
all the children born to them there – blind
G. Wells

Аутентичная современная живопись обязана быть сама себе безразличной, точно также как современный мир стал безразличен самому себе после того, как сущностные цели испарились. Искусство в своей совокупности есть сейчас метаязык банальности

странно, что такой воплощенный мыслитель мыслит о живописи как художник – то есть совершенно верно; поэтому он и не видит ее глубинных измерений; это акцентирование на реальном, физическом

порнография… и добавляя реальное к реальному в целях добиться совершенной иллюзии (иллюзии сходства, иллюзии совершенного реалистического стереотипа), мы убиваем в иллюзии ее глубинное измерение

И через свои образы оно еще больше способствует незначимости мира, добавляя к нему свои реальные или гиперреальные иллюзии. Но последние фильмы Гринуэя или Скорцезе с помощью хай-тех методов и через эклектическую френетическую ажитацию лишь заполняют пустотность образов, способствуя выхолащиванию иллюзий из нашего воображения

в этом банальное, бездарное искусство следует за жизнью, однако оно и всегда этим лишь занималось; и по сути дела, такая живопись сегодня «отказывается от самой себя, пародирует саму себя», что тоже не новость; достаточно поглядеть на их парадные портреты – любого века…

но тут возникает феномен пустоты

Аутентичная современная живопись обязана быть сама себе безразличной, точно также как современный мир стал безразличен самому себе после того, как сущностные цели испарились. Искусство в своей совокупности есть сейчас метаязык банальности

речь идет о таком «искусстве», как Уорхол, который автора весьма поразил; таким высоколобым интеллектуалам, настоящим мыслителям, важно низвести до нуля все прочие виды деятельности, невинный эгоизм титана; конечно, искусство бывает разным, слава Богу…

Нужно, чтобы каждый образ вычитал из реальности мира, нужно, чтобы в каждом образе что-то исчезало, при этом нельзя уступать соблазну уничтожения, окончательной энтропии, необходимо, чтобы исчезновение оставалось живым — в этом секрет искусства и соблазнения. Есть в искусстве — и это касается как современного искусства, так и искусства классического — двойное постулирование, двойная стратегия. Импульс к уничтожению, к стиранию всех следов этого мира и этой реальности, и сопротивление этому импульсу

непонятно: любой вид или портрет есть след, отражение, супер-реальность образа, которая конечно же превосходит реальность, сублимирует ее – и тем самым уничтожает

Сам Бог использует образы, чтобы исчезнуть, подчиняясь импульсу не оставлять следов. Итак, пророчество сбывается: мы живем в мире симуляции, в мире, где высшей задачей знака является заставить реальность исчезнуть…

знак есть след высшей реальности, след Духа в моем сознании; представление о единственной существующей реальности, остальное видимость, как ясно из этого текста, снимает и саму эту единственную реальность; настоящая онтология не так проста…

даже простой человек, не только мыслитель или художник, с иронией воспринимает этот мир, и чем дальше – тем глубже

как только иллюзия и утопия были изгнаны из реальности силой всех наших технологий, в силу наших технологий, ирония вошла в сами вещи. Обратной стороной потери иллюзий мира стала таким образом появление объективной иронии мира

это не моя ирония – она в воздухе, иначе мы просто не в силах воспринимать, например, пришельцев или Америку (что почти одно и то же), иначе говоря «критическая функция субъекта уступает иронической функции объекта»

все стало внешним, словно не осталось никаких тайн, и в этом глубинная причина нашей иронии: мы не верим ничему и никому, потому что все они симулякры: сняв глубину, обнажив все, они остались голышом в этой порнографии: потребность в ней весьма ограничена, как оказывается

они обречены на рекламу, на то, чтобы заставлять верить, заставлять видеть, заставлять оценивать. Наш современный мир — мир рекламный в самой своей сути (или, точнее, в своей прозрачности). Глядя на этот мир можно подумать, что он изобретен лишь для того, чтобы рекламировать себя в мире ином

и тут есть опасность:

Вся метафизика, в сущности, изгнана этим перевертыванием ситуации, где субъект не находится более в истоке процесса, где он становится агентом или оператором объективной иронии мира

снова плоскость представления; объясняется тем, что автор тут пишет о материале, в котором не ощущает себя профессионалом: просто иллюстрация его известных – весьма продуктивных и оригинальных – идей

эти виртуальные объекты, они становятся новыми посторонними аттракторами, новыми объектами по ту сторону эстетики, трансэстетическими, объектами-фетишами, без значения, без иллюзий, без ауры, без ценности. Они — зеркало нашей радикальной потери иллюзий относительно мира. Чистые объекты, иронические объекты, такие, как образы Уорхолла

Уорхолл – фикция творчества, издевка над искусством; неправильно выбирать его как символ или эмблему

вообще, тут у него нет ясного понимания смысла искусства: оно вовсе не является отражением, зеркалом «реальности», тем более кривым зеркалом, но иной реальностью, миром иным, прообразом Царствия и пр., ведь этот ваш мир давно уже художнику… просто не интересен

Энди Уорхолл отправляется от любого произвольно взятого образа, чтобы уничтожить в нем его воображаемое измерение и превратить его в визуальный продукт. Чистая логика, безусловный симулякр

этот человек – объект-машина, машина, мультиплицирующая безжизненные объекты; концепция, противоположная творчеству: не вдыхать жизнь, а убивать ее, мертвые отпечатки: просто, понятно, плоско – полная пустота, комикс

Э. Уорхол. Майкл Джексон 23

все это может стать неплохой точкой отсчета, вызовом настоящему творцу: давай, опровергай; только такое опровержение искусство может представить не в критике, а лишь в образах – вот этого как раз и не хватает

и с сожалением констатирую, что мы живем в мире, где стало модно и слишком просто разоблачение и разрушение; слишком трудно, почти невозможно – возвышение и созидание; этот вектор на созидание просто не востребован, ведь на дворе время порока, город грехов, творчество – апофеоз Ничто

при этом, как всегда хитрят, изворачиваются: настоящие пороки скрыты, а наружу выставили ерунду типа порно – как видим у Бодрийяра, это просто знак эпохи – символ нечистоты, общий источник «в сем омуте, где с вами я купаюсь, милые друзья»

а настоящие пороки приняты в качестве неизбежности – про это тома написаны – и вообще это тема немодная (ты что, не понимаешь, в какое время мы живем?), факт: мы дети порока; и как-то уже привыкли, и даже уютно, да и волноваться не о чем, даже книжки читать перестали…

надо быть современным!..

ну, молодым сам Бог велел, а старики стыдятся прослыть архаичными, да и кто станет слушать стариков! – в городе грехов это и вовсе глупость; и получается такая вот глубинно и вечно несчастная личность, которая и личностью-то стать не в состоянии

грех без покаяния, тяжесть без исхода, распад без соединения, движение без подъема, горечь без сладости, тьма без просветления, творчество без преображения, кипение пустоты

а как надо?

а надо чтобы каждая строка, которую ты решился опубликовать, была бы как аккорд Моцарта, как взрыв света – чтобы текст был осенен крылом ангела и выносил бы в сияние!..

да это трудно сделать, а причина-то стара как мир, о ней и писать лень

Очищайся до тех пор, пока ты перестанешь быть тем или этим, и перестанешь владеть тем или этим. Тогда
ты – вездесущ и, не будучи ни тем, ни этим, ты – это все.
Майстер Экхарт

13 мая 2020

Показать статьи на
схожую тему: