ГлавнаяИдеиCogitoНиколай Бердяев. Духовная жизнь

Николай Бердяев. Духовная жизнь

духовная жизнь есть в высшей степени конкретная, сращенная жизнь; природная же действительность есть действительность абстрактная и раздельная. В ней никогда не дано цельности и полноты 1

именно поэтому банальный ум стремится к последней: в этой «природе» он находит правду и идеал, и гармонию, и отдохновение, посильные энергии и смыслы, придумывает какие-то гармонии и цельности, и пр. – это весьма просто

пейзажист пишет картину, в которой придумывает эту цельность и полноту, однако не надо обманываться: ни один пейзаж в готовом виде ее не содержит, ее порождает человеческий дух в живой душе художника

Духовный мир не раскрывается во внешнем природном мире

все происходит наоборот; разделение этих сфер – природы и духа – несмешение их, выделение человека как уникального духоносного существа, в котором только и возможна полнота, переходящая в духовное видение и чувствование

Отвлеченная духовность есть очень несовершенная форма духовности. Неизмеримо выше стоит конкретная духовность, преображающая и просветляющая жизнь мира. Духовная жизнь совсем не есть реальность, существующая наряду с действительностью физической и психической, с действительностью природного мира – она вбирает в себя всю действительность.

в искусстве именно проявлена эта цельность, и в модернизме отход от копирования реальности есть не отречение от нее, но просто она входит своей малой частью – превалирует дух – и цвета и формы реальных предметов занимают все меньше места: цельность духовной жизни не означает пропорциональности физики и духа

и его мысль в том, что в человеке отражается цельность, он двоичен, сложен, и эта сложность, сочетающая природу и дух, переход из одного в другое – это богатство и глубина, в отличие от аскетизма, иссушения природного во имя духовного, чистой духовности, которая оказывается бесплодной и иллюзорной

Духовная жизнь есть историческая жизнь, ибо историческая жизнь есть жизнь конкретная. Но внешняя историческая действительность есть лишь отображение духовной жизни во времени, в раздельности. Все внешнее есть лишь знак внутреннего.

непонятно: по идее, историческая реальность есть отражение внешней жизни, социального муравейника, не озабоченного духовными тяготами и надеждами; они именно историей заменили духовную жизнь человечества, история – профанация

внешнее вовсе не всегда знак внутреннего, более того, чаще всего они стремятся стереть эти знаки и оставить факты, в которых духовного, истинного смысла истории – нет

он тут имеет в виду, что духовная жизнь и есть настоящая история, которой люди не написали и никогда не напишут, в этом ограниченность и убожество любой натуральной истории; может, верно: внешнее есть лишь знак внутреннего — только не читают они эти знаки, и в учебниках истории и нынче одна сумятица и нелепость

внешняя жизнь есть сумма омертвевших слепков, включая сюда и обычные религиозные представления; самым трудным для человека, даже для мыслящего человека, является жить реально, развивать и постигать настоящий духовный опыт – оживить слепки

настоящий де Кирико

Человек и мир не по грехопадению, а по существу внедуховны и внебожественны, исключительно природны. Человек становится духовным лишь по благодати, приходящей извне.

Макарий учил, что человек пал и утерял благодать, однако куда же делись «образ и подобие»? – а если он несет на себе этот образ и подобие (иной информации у нас нет), значит связан с Богом непосредственно, подобен Ему и может внимать и понимать Его

значит, благодать не может быть чем-то внешним, что даруется или нет и чего в самом человеке совершенно нет; скорее, это некие неразвитые клетки, которые должны быть основными, клетки вечной жизни, духовного опыта, которые человек развивает сам

и Бог таким образом является не чем-то внешним человеку, что может явлено быть или нет, прийти или удалиться навеки – но органичное духовное начало, в котором я пребываю, осознавая это или нет, постигая или нет и пр., но церковь это отрицает и воспрещает мне высшие ступени, словно это ее монополия

Сознание себя духовным существом признается гордыней, а смирение понимается как сознание своей недостойности обладать духом и духовной жизнью. На этой почве выработался своеобразный христианский позитивизм и мещанство, обращенное к средне-нормальному сознанию, к душевному человеку. Духовность признается лишь достоянием святых, подвижников, старцев. Духовность людей, не достигших высоких ступеней совершенства и не стяжавших себе благодати Духа Св., всегда представляется подозрительной духовностью, она не от Бога. Так берется под подозрение вся та духовная жизнь человечества, которая не вмещалась в рамки установившегося церковного понимания…

а мы ведь понимаем, чем отлична духовность и святость старцев; при всем почтении к ним, это нечто иное, чем борение и преодоление, творчество духа людей в силе, в расцвете творческого сознания

возможно, и сам кризис религии, отвержение Бога связано не только с научным прогрессом, но и с церковным кризисом: уж слишком архаична была эта средневековая наша церковь с ее старославянскими текстами и идейными мотаниями: в ней не оказалось творчества духа

Бердяев всегда ставит во главу угла человеческий творческий порыв, поэтому его почтение к церкви никого не может обмануть; он описывает рождение религии, в которой главное – отвлеченные истины – а такая религия никого не может увлечь

Нужно испытывать духов. Не всякому духу можно верить. К духовному человеку должны быть предъявлены большие требования, чем к человеку душевному

каждый мыслитель у нас реформатор; тем более такой мощный: кто ж будет меня экзаменовать? – кто снова отнимет мою свободу, чтобы оценить «самобытную качественность духовной жизни»

вот верные слова: это мое самобытие, с моими огрехами и пороками, потому как без них человек веровать не может; давайте веровать наконец свободно, лично, без сбивки в очередную кучу и с очередными фокусами и декорами – как в названии сам написал

моя вера качественно иная, чем у вас, это мои дерзания, пороки и обретения, мое отчаяние, о котором вы понятия не можете иметь никогда; у людей нет механики соединения, взаимной поддержки и любви – есть лишь механика споров и отчуждения, вполне бесплодная; в общем, не доросли еще до настоящей веры – с широко открытыми глазами

В глубине духа рождается Христос, проходит свой жизненный путь, умирает на кресте за грехи мира и воскресает. Это и есть внутренняя мистерия духа. Она раскрывается в духовном опыте, она ведома всякому рожденному в духе

жизнь как трагедия, в этом ее смысл, и вне трагедии в человеческом бытии нет ни бытия, ни смысла, одна пустота; грех мира во мне (не чей-то чужой), и в нем, кто меня предал, и в ней, кто отрекся, и все их я прохожу – проживаю и прощаю

отрекаюсь от мира лишь обретя мир иной, иначе это ложь; всякое отречение от мира есть высшее познание, новое рождение – в Духе; жизнь есть трагедия – такова настоящая человеческая жизнь, какую нам показал Христос

все события истории, происходящие в объективированном природном мире, суть лишь символические реальности

что это значит? – история существует, это происходило, может быть, и на самом деле (хотя все наврали), однако искажение было обусловлено символизацией: нечто значит больше, иное теперь стало значить больше, иное – завтра; идет процесс придания значения, символизации

мой дух сегодня – вот реальность, а если это действительно так, то вся история не имеет никакого реального значения, она даже не иллюстрация к становлению духа (такая не написана)

вон, у Кирико эти его кони и герои – гипертрофированные иллюстрации, вспышки духовного зрения, на большее мы не способны

Дж. де Кирико. Две лошади у озера

настоящая история есть история становления духа, и все эти наполеоны есть просто марионетки, они не имеют для меня, для моей настоящей жизни совершенно никакого значения

«плоть» и «дух» этого христианского сознания одинаково символически отображают подлинные реальности духовной жизни, божественной мистерии жизни

которой мы не знаем, мы ее утеряли, церковь воспретила нам гнозис – хотел бы он добавить – и теперь откапываем Крест из-под песков; он все время повторяет слово мистерия, оно главное: христианство осталось влекущей нас мистерией, и мы не знаем, куда оно влечет, к чему выводит, и потому что не написана настоящая духовная история, как и настоящая эсхатология (тут связь)

получается, идет спектакль, разыгрывается некая реальная история, за которой скрыта мистика настоящей истории, которой мы пока не знаем, и поэтому вынуждены терпеть этот театр, пока он нужен

 

тут у него отрицание чистой духовности, ей обязательно нужна символика, церковь и пр., только сами же они эту русскую церковь вынесли вон из жизни, значит символ устарел? – думаю, мистерия давно уже продолжается без нее: храм пуст на картине Кирико, там ветры гуляют, а людей нет: люди идут дальше, в себе неся свой тайный мир – дух и трагедию

метафизика оставляет тайну, мистик Бердяев прямо пишет: «есть духовный опыт вечной жизни» – он доказывает правду Духа; мне сложно признать этот опыт, словно все загадки уже разрешены; мы все-таки еще поживем с ними, в своем убогом метафизическом пространстве, может, привычка – не знаю…

Дж. де Кирико. Пьяцца д’Италия: Меланхолия

художник менее романтичен и более критичен: храмы пусты и весьма иронична эта задумчивость этой каменной Ариадны – словно она утеряла свою спасительную нить

я ощущаю вот что: мне не надо сводить все концы и давать разъяснение таких сложных и высоких понятий; причина в том, что ваши объяснения будут мне чужды: на этом уровне, этим путем человек проходит сам – или вообще не проходит, но там не бывает поводырей

и потому так пусты площади на картинах Кирико; нас мало в этом мире духа, мы разобщены и вокруг пустота; мы отвергаем помощь и стремимся пройти путь сами, но все же слышим слова друг друга, и сама такая критика порождает переосмысление, так движется медленный и громоздкий механизм культуры – и надежды


1. Н. Бердяев. Философия свободного духа

29 апреля 2020

Показать статьи на
схожую тему: