Бытие

интересное явление: современному гению становится тесно в клетке жанра; что-то изменилось в творческом сознании уже на рубеже ХХ века, уже у Чехова…

словно и правда тесно, и он доходит до пределов, раздвигает их, чтобы выйти в космос свободы; как можно по-настоящему ставить пьесу Чехова? – разве возможно показать этот кипящий абсурд и пустоту? – когда реплика переворачивает сознание…

это немыслимо ставить так, как написано, потому что это уже не драма, это вообще уже не театр – недаром он называет комедиями пьесы с выстрелом в финале, все перевернуто! – и не только он

что такое философия Ницше? – разве это та философия, к которой привыкли люди? – та выстраивала систему мироздания, храм сознания, в котором звучала гармония – тут, снова то же: все перевернуто: Ницше не философия, Чехов не театр, Джойс не проза, Магритт не живопись и т.д.

тут является какой-то синтетический – даже не жанр, а род творчества, живой смысл, бытие

они противопоставляют его механической цивилизации, в которой человек оказался оторван от базовых ценностей, вместо них комфорт, потребление – и истребление, ибо эти вещи связаны и одно определяет другое…

*

художник уходит от этого кошмара, чему способствует отвращение от публики, явно видное у последних гениев (Беккет, Рушди, Бэкон), да и где они, наши действительно последние гении, сидят по углам?..

это род бытия, оно очень содержательно, и это море выносит на берег обломки и отходы – я назвал их: следы на песке – опусы, тексты; и постепенно эти отражения теряют для нас значение, как теряет значение все «общественное»

не могу употреблять это слово без кавычек, видимо, это результат совка, когда мы ясно осознали, что общее значит ничье, никакое — пустота, и это был важный опыт…

сам конфликт с обществом – это уже прошлое искусства: где-то в 20е годы прошла эта бурная эпоха манифестов, когда они пытались в последний раз крикнуть о пошлости и обреченности всего этого дурдома, этой буржуазной вакханалии – не вышло

история доказала, что дурдом невозможно образумить; люди слишком уверились в своем знании, в том, что наука может решить любые проблемы и их сознание просто отключилось, перестало развиваться – это полагаю интересным парадоксом новейших времен

метафора – карусель: веселые чудаки садятся на лошадей и едут, только это деревянные лошади и движение продолжается лишь по кругу, дорога в никуда, и само предприятие вовсе не подразумевает никакой цели…

*

сегодня художник стоит гораздо выше всех этих прежних забот, да и объективным ходом развития цивилизации он как бы вытолкнут на обочину; и первая причина: подмена; мы уже не замечаем, насколько высок стал авторитет науки

мы смеемся над «английскими учеными», но если серьезно, этот громадный fake, эта карикатура на творчество подменила аутентичное творчество, основав новый род пошлости; но дело не только в этом

по мере нарастания потока открытий, развития современных знаний, мы все яснее понимали, что не знаем и никогда, видимо, не узнаем главного

так чему учить?

я не могу вас ничему важному научить; я лично чувствовал это на каждом уроке в гимназии, на каждом занятии в институте: почему? – видимо, потому что рядом, в соседней аудитории, процветало это простецкое знание

и когда ко мне входили люди, вооруженные этим монстром, уверенные, что они цари Вселенной и покорители космоса и всех стихий, у меня не было никакой возможности убедить их в том, что к настоящей мудрости ведет не эта мифическая «мощь», а нищета духа!

*

я просто творю это бытие, пытаясь приблизиться к сущему; попытка существования, вот и всё

это абсурд, потому что абсурдна сама постановка задачи; любая метафизическая задача в мире потребления звучит как совершенное безумие – и наоборот то же самое – и абсурду не учат, он взрывается в вас и убеждает разом

и если вы готовы его принять, пережить – если почуяли в нем исконное, настоящее бытие, человеческую сущность, так вас не надо учить; а если не чуете и не знаете – тем более…

я не знаю, сколько на свете людей, лишенных этой высоты помыслов и совершенно растворенных в насущном – и сколько понявших и прозревших, и никто не знает; ведь пока у нас нет средства сообщения… ну да, мы лишены связи в эпоху гипер-коммуникации!

*

а на аренах другая жизнь: они видят будущее, только видят его исключительно как мир зла, в котором уже просто немыслимо найти ничего человеческого; в этих фильмах всегда есть герой, который каким-то образом сохранил это начало – непонятно как он там оказался – и он, естественно, борется, побеждает…

все это такая муть, о которой даже писать тошно

мы так рады были, сбросив ярмо дурных утопий, а теперь люди впервые живут без мечты, без будущего с человеческим лицом; я вижу: это человек без веры, без любви – ведь что он любит? – машину, айфон…

попытки напомнить ему о духе, о человеческом – наивны; да никто уже и не пытается, потому что пошлость пожирает человека целиком; так что идущий этими горними тропами ощущает пронзительное одиночество – и свободу

бытие – это проект для одного

и аскетизм становится необходимостью, он проявляется во всем: ты живешь не так, как мир сей, а прямо противоположным образом: надо вернуться назад, надо осознать, что эта поганая «цивилизация» воздействует и на тебя самого

меньше потреблять, меньше вещей, из всего огромного моря информации – лишь крохотный ручеек мой; освобождение от шума – и от мира, который стал сплошной «шум и ярость»

все прежние общие основания и ценности размыты, все сначала, новое средневековье, когда человек уединяется и стремится мыслью, верой сохранить главное, не стать плоским: любая глубина, пусть чепуха, пусть только слова – все равно любезнее этой пошлятины…

это конфликт, это борьба насмерть

*

человек привыкает все делать иначе, и у него, конечно, формируется другой тип сознания; это происходит не сразу, а шаг за шагом, но понятно, что в мире внешнем его уже ничто не интересует

например, он существует в ином времени; прежде тратил часы на беготню, все эти дела, проекты, занятия, видел в них какой-то смысл – теперь понятно, что смысла нет, и он не тратит время и энергию, в результате образуется огромная масса свободного времени

примечательно: многие люди, занятые под завязку, у них нет даже одной свободной минуты, тем не менее полагают себя совершенно свободными субъектами – я не понимаю, как это у них получается?..

свобода – это исключительно внутреннее состояние человека; и постепенно он начинает понимать, что и все прочие ценности относятся к тому же роду; и совершенно иначе он теперь понимает иные опусы, которые прежде привычно связывал с навязанным – тем или иным – «общественным» смыслом

прозрачные, хрупкие и струящиеся сосуды Моранди – волшебные вспышки протекающего в Вечности бытия; я не воспринимаю их как материальные предметы – материя условна, дух – абсолют

и мы совершаем этот мягкий скачок – в бытие

Дж. Моранди. Натюрморт

8 января 2021

Показать статьи на
схожую тему: