ГлавнаяДраматиконТеатрСофокл. «Электра»

Софокл. «Электра»

…Свежая рана сознания, незаживающая, вечная — вот что такое Электра, рыдающая о убийстве отца.

Надо ли забывать и прощать преступления? Христианский закон повелевает нам прощать. Тут закон ветхий, в котором ясность и цельность земного сознания сохраняется только ценой мести, и она молит об этой мести…

Забывая и прощая, мы грабим себя, свой род. Ее песнь нежна и трагична…

Нет, мое сердце пленяет поющая
Птица пугливая, Зевсова вестница,
Горько об Итисе — только об Итисе…

И это черная Скорбь, которой нет исхода ни в чем, кроме крови. Ее жалоба отвергает всякое участие и сострадание, эта героическая натура несет в себе семя трагедии. Ее скорбная жалоба направлена не к людям — к богам: вот, она бродит меж столов, сирота, презренная рабыня, неотмщенная, опозоренная — вечное клеймо на матери-грешнице.

Но хор прав? Забудь об этом преступлении, и прервется круг трагедии в семействе Агамемнона… Трагедию надо пройти — как жизнь надо прожить, пережив все ее неурядицы, предательства и разочарования; невозможно взять и отвергнуть трагедию, и ведь в ней воля богов и только через нее воссияет свет горний…

Небесполезно “вступать в спор с сильнейшим”, ее ненависть и жажда искупления сильнее любой земной силы. (Она предтеча Гамлета.) Именно в этом порыве против земной неправедной власти как олицетворения зла — залог победы. Но это не романтический революционный порыв, она не хочет изменить земные порядки, это невозможно, ибо эти порядки — отражение человеческой природы и законов мира сего; нет, она жаждет бессмертия и праведности, и только сокрушая твердыни порока, можно до них дойти. Это катарсис, великое очищение и преображение человека в недрах нечистого мира.

Она рассказывает, как мать “устраивала пляски в честь убитого”, как клялась в верности ему и врала (а слева бледный юноша в черном рассказывает то же о своей матери, он эхо Электры) — презирает их спасительные суррогаты.

 

Разряженная фигура матери слева.

КЛИМ. Одна из смертных ты отца лишилась?

Справа Король:

— …мы ведаем природу

С известной темой — смертию отцов (он смеется)

 

СПОР

Все дело в том, может или не может человек жить с противоречием, примириться с ним. Герой не может, обыватель только так и живет. Клитемнестра спокойно объясняет своей дочери, что все логично: отец убил дочь, она убила отца. Око за око.

Но Электра находит трещинку в этой железной логике. Тут тонкая нить Судьбы, которую мать разрубила бесправно. Она первая начала кровавый пир мести… Ее грубая душа, знающая только чувственные утехи, ничего не видит и не предчувствует.

Цельная натура, Электра “задыхается от гнева” — она кричит матери страшные слова, она обречена действовать, иначе разрушится ее личность. Брат погиб, никто не понимает и не поддерживает ее мечту о мести…

Исполню все сама, своей рукой

(- Так прервалась времен живая нить
И я рожден ее восстановить)

*

Безумие за пустотой гоняться

— отвечает она сестре, потому что пустота — пытаться с ними договориться, заставить покаяться, в мире нет справедливости и бессмысленно искать ее. Только воля праведника может что-то изменить. Невозможно “уладить дело” пороком, развратниками…

 

(черный силуэт наверху — глухо звучат слова:

…что благородней: духом примириться
с ударами неправедной судьбы
или, пройдя чрез это море бедствий,
найти покой…)

Она хоронит прах Ореста, а сам Орест наблюдает за нею…

Сцена узнавания потрясает. Столько боли и унижения накопилось в ее душе, что она с душераздирающим криком бросается к нему на грудь. Мы понимаем: мести не избежать, это не из ее ума вышло, не в ее воле действовать или остановить действие. Тут судьба…

Эта игра с урной! Они несут трагедию в себе…

И начинается кровавый круг мести… Мать и ее любовник гибнут, при этом сцена убийства Эгисфа — венец драматургии. Он поднимает покрывало и видит… мертвую Клитемнестру.

ОРЕСТ. Не чувствовал, что говоришь с живыми
Как с мертвыми?..

 

Кто же тут живой?

Вечно живые они, мстители, потому что перед пустотой и пороком они стоят полные боли и муки, стоят за все человечество, как бы доказывая искомую чистоту и цельность нашей природы. Ее боль так велика, что совершенно оправдано ее становление в образе Немезиды. Потрясает ее недвижимая фигура в момент, когда Орест там, в доме, убивает мать…

Немезида равная в Пантеоне, без нее не будет того мира, в котором живет грек. Однако для права на месть и сам герой перерождается, жизнь меняет человека, преображает его в демона мести, и это уже не он своей волей вершит месть, но как орудие — разит!

Мир восстановлен? Да, но… страшной ценой; никогда уже они не будут такими, как прежде. Темное у них в душе, великое бремя теперь они понесут по жизни.

*

С-Теперь? Это искусственная связка, мой милый. Герой несет трагедию в себе. И она внутри, она жжет и гонит на вершины сознания — помнишь у Гумилева? — помимо его воли или чьих-то уловок. Даже если бы мать не убила отца, даже если бы все шло нормально, в этом мире для нее нет нормальной земной жизни, она живет в вечности, она бессмертна, потому и жизнь — наша простая грешная жизнь, никогда ее не устроит. Знак Беды… Знак трагедии. Эта наша жизнь не дает человеку остаться собой, пронести свою цельность, какие-то идеалы — она все перемешает и замутит, — но герой не даст этому случиться. И поэтому его не интересует собственная земная судьба — она навеки загублена изначально уже тем, что его невозможно остановить: не остановить Лира или Отелло, людей Трагедии.

26 декабря 2018

Показать статьи на
схожую тему:

Оглавление