ГлавнаяДраматиконКиноРайнер Вернер Фассбиндер. «Сатанинское зелье»

Райнер Вернер Фассбиндер. «Сатанинское зелье»

Я ищу себя, ищу, где я — в истории моей страны, поскольку я — немец.

Лучше подметать улицы в Мексике, чем быть кинематографистом в Германии.

Поразительный фильм — коллаж притч (как наш «Рублев», в котором можно наметить типы как черты национального сознания) пронзительная реконструкция немецкого сознания как коллективного сознания, духа нации. В сущности, если смотреть на любое национальное сознание (одно из его открытий в фильме) — это абсурд, пронизанный мифами и нелепостями, которые исторически сложились и уже присущи каждому. Этот абсурд всеми принимается и не дискутируется.

Сломленность рядом с силой, пошлость, которая отравила все бытие, в котором не осталось ни глотка чистого воздуха, засилье дутых ценностей и полное отсутствие реальных святынь превращают жизнь в адскую кухню, на которой готовят все новые суррогаты, и все связи между людьми, все отношения завязаны на деньги — слово, которое пронизывает красной нитью все повествование о Вальтере Кранце, поэте, воображающем себя другим.

Почему он вообразил себя умершим Георгиу? А немец отдает свою личность другому — даже не так важно, кому именно, это не обязательно должен быть очередной фюрер или Зигфрид — просто, другому, это комплекс alter ego…

Немецкое сознание есть сумма комплексов (как всякое другое) и полное отсутствие драмы, реального страдания — холостые пули: и все отношения рушатся, как карточные домики, и мыслитель — идиот, он сидит и коллекционирует идеи и людей, как мух, все они для него — только мухи, точки на плоскости.

Тут есть намек на теоретизм немецкой культуры, она жаждет живых соков, но давно истощена, и все влечения искусственны (сцена в гостинице). Ее болезни неизлечимы. Только болезненная экзальтация и все те же идеи сильной личности; где-то в глубине христианская идея (уничижение, страдание, жертва) живет в них, он пишет свою книгу после избиения, после того как сам лежал на тротуаре, никому не нужный комок мяса, однако книга эта быстро забыта в все том же бездумном вихре пустых отношений, хохота и бравады…

Нет сцепки, близости, интимности — все напоказ, все внешне. Человек не в силах проявить свое внутреннее — свое Я, и оно отмирает. Мысль о интеллектуальном психозе, духовной проституции — короче, фильм буквально набит содержанием, каждый эпизод — прекрасная притча. Взять хоть то, как отсылает влюбленную в подвал, там ее насилуют, а она счастлива: вот тот экзальтированный мазохизм, жертва идеалу (сильной личности), без которой никакого настоящего немецкого чувства и патриотизма нет.

Но есть и более тонкие детали. К примеру, вот является его любовница, чей муж отбыл с продавщицей, и в качестве новой жены отправляется на кухню. Они варятся в своем кругу, замкнутая нация, ритуальная жизнь, в которой все предрешено, словно марионетки, скользят кругами, и ничто не может нарушить этого векового остолбенения.

Фильм снят в прекрасной стилистике: тут действительно философия, психология, ирония: сарказм в чистом виде; ничего лишнего, эпизоды поразительно лаконичны, двуцветные интерьеры подчеркивают жанр. И он издевается над попытками немцев обрести утерянное величие — вообще, идея довлеет и тиранит малых сих, и в сознании героя фигура Штефана Георге, умершего поэта, затмила все. Эта изломанная, искусственная культура, совершенно бесполая и мертвая — он уже не обычный и не голубой, везде терпит крах, — живет за чужой счет. Символы фашизма естественно существуют в этой жизни; их никуда не выкинешь как органический элемент сознания.

Раздвоение неизбежно, муза — среднее между экзальтированной дурой и больной коровой (2 жены), между идиотизмом и мещанством, она бесплодна (считает мух). Показывает театрализацию как попытку создать культуру, человек культурный в косынке ходит красивой походкой, но внутри гниль, убийство висит на нем – кстати, он хочет спихнуть убийство на брата, так всегда европейцы спихивают грехи на счет иных причин.

Человек не может более имитировать господство над миром, он собой не владеет, несостоятелен (нет денег) — и эта моральная несостоятельность и духовное вырождение привели к смерти культуры, утере корней, болезни (обе больны), в этой адской кухне смешалось все — и поэзия, и фюрер, и идеи господства, и гуманизм (к мухам).

От бесплодия игра с фашизмом, они дуреют от мысли о силе, а сила определяется незнанием о морали и Боге, и когда Андреа видит его родителей, она кричит, что все это ложь — вся идеология и история, которую они старательно написали.

А цивилизация синоним клоаки (Парамонову), цивилизованный — тот, кто красиво хамит, самый сильный — сутенер, что ему и доказали…

Сделать мир более человечным значит стать его господином

Антиницшеанский пафос фильма и культуры в целом. В этом сильном немце, человеке воли, господине мира они не узнают себя, для них образы Ницше не метафоры! Они мучительны.

И цитата Арто главная: человек именно перестал быть основой реальности, смыслом всех вещей и понятий, мерилом и пр. — так мыслили язычники, возводя его в центр вселенной, — а мы просто люди с нашими фантазиями и причудами — и свободой, которую научились ценить.

16 января 2020

Показать статьи на
схожую тему:

Оглавление
  1. Федерико Феллини. "Город женщин"
  2. Ингмар Бергман. "Сквозь тусклое стекло"
  3. Ингмар Бергман. "Зимний свет" /Причастие/
  4. Кен Рассел. "Смещение сознания"
  5. Кен Рассел. "Валентино"
  6. Кен Рассел. "Готика"
  7. Ингмар Бергман. "Молчание"
  8. Братья Тавиани. "Хаос"
  9. Джонатан Дэмме. "Филадельфия"
  10. Ингмар Бергман. "Седьмая печать"
  11. Питер Гринуэй. "Зет и два нуля" и "Брюхо архитектора"
  12. Питер Гринуэй. "Контракт рисовальщика"
  13. Франсуа Трюффо. "Невеста в черном"
  14. Франсуа Трюффо. "Последнее метро"
  15. Франсуа Трюффо. "Ускользающая любовь"
  16. Федерико Феллини. "Голос луны"
  17. Й. Стеллинг. "Стрелочник" и "Иллюзионист"
  18. Ежи Кавалерович. "Поезд"
  19. Фильмы Жан-Люка Годара
  20. Кшиштоф Кеслевски. "Три цвета: синий"
  21. Кшиштоф Кеслевски. «Три цвета: белый»
  22. Акира Куросава. "Расемон"
  23. Райнер Вернер Фассбиндер. "Кулачное право свободы"
  24. Мартин Скорсезе. "Последнее искушение Христа"
  25. Альфред Хичкок. "Психо"
  26. Бернардо Бертолуччи. "Последнее танго в Париже"
  27. Дерек Джармен
  28. Бертран Блие
  29. Андрей Тарковский
  30. Карлос Саура
  31. Кен Рассел. Листомания
  32. Питер Гринуэй. "Интимный дневник"
  33. Стэнли Кубрик. "Механический апельсин"
  34. И. Бергман. "Женщины ждут"
  35. Й. Стеллинг. Летучий голландец
  36. Райнер Вернер Фассбиндер. "Сатанинское зелье"
  37. Ингмар Бергман. Час волка
  38. Роман Полански. Тупик