ГлавнаяARTEСовременные художникиДжереми Эннер. Проекции бытия

Джереми Эннер. Проекции бытия

открытие модернизма – настоящая метафизика; по сути дела, все течения, которые обозначили искусствоведы для удобства работы, сводятся к одной основной идее, и весь модернизм – это ступени метафизики

и цвет Дерена, и вольная линия Матисса, уносящая в небеса; и композиции Брака, и лики Модильяни, и полеты Шагала в цветущем Космосе любви – все одна метафизика, знаки бытия среди шума и гама толп: им не нужен смысл, им нужны вещи; они предпочли иметь, а не быть

и абстракция говорит со мной простым языком чистых знаков, нам не нужны пояснения, потому что в сущности то, о чем мы говорим, не выразимо на языках человеческих…

 

подход к творчеству, совершенно определенная творческая установка, когда художник замыкается в своем мире и пытается навести порядок, найти равновесие, провидеть некие настоящие силовые линии живого равновесия, тут не земное – тут явлен Космос, некие дальние гулы и магические линии, которые проходят через тайные точки силы,
нас тут привлекает именно эта отстраненность, совершенная абстракция, в которой работают совершенно иные законы — посреди мира, чьи законы мы явно не принимаем…

это не надо путать с каким-нибудь супрематом, с дешевкой, где синие и черные квадраты…
там жизнь проста, голая идея – неинтересно; тут жизнь сложна и мысль уводит в глубины; тут не хватает оттенков, чтобы выразить эту сложность мироощущения, и творец утыкается в абсурд белого; и остается эта непроницаемая сфера, вечное таинство цельного – бытия…
Искусство – проекция бытия, и приближение к нему возможно не прыжком (в никуда, Хайдеггер), а бесконечным приближением, это и есть определение творчества

и набираешь определенную мудрость: при выборе из простого и сложного всегда выбирай сложное, не прогадаешь, ибо уже понял, что вся окружающая жизнь есть непрерывное упрощение, ее воздух — пошлость…

 

возьмите любой предмет – кувшин, чашку, цветок – и вы сразу связаны с материей, сразу утеряли глубину своей интуиции, те волшебные миражи, которые задавлены в вас материальным миром; нужен разрыв, это формула творческой жизни вообще: есть те, кто в этой каше, постепенно обращается в часть природы (в животное? вещь?), живет привычным, — и те, кто оторвался и вышел на орбиту

увидеть дисгармонию мира, чтобы потом в собственном сознании установить гармонию, найти некое равновесие силовых полей и линий, наметить возможный экилибриум, не ограничивая пространство и время, вне привычных координат – и цвета тут ровно столько, сколько способна выдержать композиция

тут есть какая-то изначальность, удивительная простота первого жеста; часто замысел сложен, или автор придумывает загадку, а тут самое простое движение мысли: и кажется, ты легко можешь повторить его – пока не взял в руки кисти,
потому что эта легкость проистекает из определенности чувства, ясности рассудка, который придумал эту дымку, неясные очертания полей, переводя случайные конфигурации двора в раздел мечты…
такая живопись все одухотворяет и обращает в эстетику, мягким прикосновением легких белил

сознание работает странным образом: наслаивает проекции, никогда нет одной, которая исчерпала бы видимый мир – так возникает объемное представление, в котором существуют совершенно автономные планы, соответствующие разным настроениям и идеям: человек в движении, он тоже не всегда один и тот же – система неравновесий, жить значит меняться

многие художники возлюбили мерцание, высокую фактуру – вообще, краску – и это перестает действовать; а тут техника вытекает из замысла, из сюжета, потому что память как бы погружена в этот белый (цвет памяти), и все кажется нереальным, мираж…

 

…и достигает немыслимой свободы, когда любая линия становится живой и что-то говорит чувствам, она больше не привязана к вещам; разорвать мертвую цельность природы, чтобы начать движение к новой цельности Космоса

вещей тут нет, нет никакой материи – а ее уничтожение и есть высшая цель творчества – и теперь твое дыхание, зрение, осязание – все чувства и эмоции как птицы свободны, чтобы чертить привольные штрихи и порождать пластические фантазии на пути в мир иной

лишь робкие связи, еле видимые линии этой интуиции, которая уводит вглубь ощущения
прописанная незавершенность – как цель, как ведущая идея этого нового мира, в котором человек не потребитель, а творец; и в нем нет ни одной формы, зато и ни одного дециметра мертвого пространства: все оно мерцает и живет мягким, живым цветом

но метафизика предъявляет новые требования: тут есть опасность отрыва, и многие известные художники пали жертвами этой дивной свободы, стали птицами, которые полетели в никуда: прозрачность, пустота, неубедительность случайного…

а тут есть основа, это равновесие полей и линий, которые передают живое ощущение гармонии

 

теперь, на крыльях этой новой свободы, ты летишь ввысь, и вот тут и начинается страшное: прежде ты не замечал этих столкновений, этих кричащих противоречий, глубины отчаянья, жерла боли, и главное – этой несовместимости

ты не совместим ни с чем, ни с кем, совершенно не способен видеть их, слышать их, осязать их, ты оторван от мира, и любая фраза предстает столкновением, это авария, катастрофа! – ничто не складывается хотя бы в какое-то подобие реальности

это смятение, преддверие открытия; потому что только кажется, что твой мир тебе принадлежит, вот он весь… когда ты видишь подобные этюды, вдруг понимаешь, что есть настоящая глубина, и стать человеком не так просто в мире зомби…

словно эти – истинные, самые настоящие – сущности вырвались на волю и не желают снова входить в вещи, в людей, но кричат о своем – непостижимом, невыразимом! – и этот новый мир потрясает своей силой и глубиной

да можно ли жить в таком мире?..

 

наше сознание привыкло к схемам, очень плоское, ему с трудом дается глубина; она стала каким-то исключением, украшением или просто архаикой, как греческие храмы; и он усложняет эту привычную комбинацию – тут идея в том, что не существует простых вещей, простых идей, глубина есть повсюду, и вы просто страусы…
наложение планов вдруг порождает тепло, свечение…

это сложно: абстракция предполагает определенный уровень сознания: вам не нужны вещи – они мешают понять суть, увидеть дух – и проблема не столько в этом, сколько в том, чтобы этот настоящий мир как-то осознать, прощупать, увидеть, осязать – добиться гармонии незримых, интуитивно ведомых начал… так появляется это мягкое тепло

мир становится все холоднее, люди отстранены, связей больше нет, и царит бессмысленная, тупая скорость, на которой они проносятся мимо; он возвращается к живому, к трепету ощущения, мерцанию идей, глубине чувства; только так можно постичь, понять, ощутить жизнь – историю, мысль, Бога…

все философы начинают с Платона, античный идеал… но ощущаем ли мы его? – что мы о нем знаем? – наша культура тонет в догмах и допусках, ничего ясного, одни мифы; но современное сознание гораздо сложнее, и пора признать за ним серьезные права – и рассматривать такое искусство всерьез…

мечта художника: выразить в одной фигуре мой мир, весь сонм представлений – морскую даль, объятие, одиночество, тяжесть бедра, свечение глаз, мерцание лазури… но разве такое возможно?! – компактная фигура магнетизирует, притягивает взгляд…

это дар: особая концентрация сознания, которое умеет совместить громадные величины в одном; мы все, кто мыслит, представляем более или менее тот смысл, который ищем; да что там, все истины давно уже известны; да, познать их непросто, надо жизнь положить, только вот жить по ним – это гораздо труднее, чем знать их

…достичь просвета: формула творчества, из тесноты сознания, неуверенности и горячего всплеска чувства (импульс) – к свету, в мир, который предстает преображенным – собственно творческая задача: вырваться на свет Божий — из мира тьмы

…всегда представляли явно завершенный опус – тут нет завершенности, как никогда не бывает завершено сознание, мысль, предчувствие или интуиция – напротив, странное столкновение фигур, невыносимый конфликт различных полей притягивают, порождают странное ощущение нестыковки, разности, — каковы мы все – и если дилетант весьма просто доходит до совершенной гаммы, тут именно невозможность достичь гаммы, невыразимость

творчество всегда приходит к тупику; самое странное и неожиданное, что это есть его естественный результат, доказательство аутентичности – и новые горизонты, к которым невозможно прийти иным путем

тут и понимаешь, как много лишнего мы придумываем для судьбы, которая всегда рядом, стоит сделать один шаг; но чтобы сделать этот шаг, надо прожить жизнь; кто-то это делает за 70 лет, чтобы понять, что жил совершенно не так, делал не то, даже дышал не так…

а кому-то удается выразить эту цветущую свободу, и он обретает пространство для чистого дыхания; что такое творчество? – в сущности, это и есть настоящее бытие, когда человек останавливается и делает глубокий вдох в мягком поле охры, соскальзывает в чистый серый и созерцает небесный просвет…

ничего нового, просто каждый вдох вдруг становится полным и ясным, и эти поля, линии, эти знаки на холсте начинают передавать живые эмоции, вспышку нежности и мягкость касаний…

не привлекая ничего общего, общеизвестного – вещей, контрастов и пр. – он выражает исключительно личное состояние, и в странной неведомой фигуре содержится тайное, свежесть и та интимность, без которой вообще немыслима настоящая современная живопись

когда он создает натюрморт, художник останавливает мгновение в некой точке пространства: он уже ограничивает мое движение, сдвиг фантазии, работу чувства; современное сознание более мобильно, и с другой стороны, ему меньше нужно для этого движения

и пространство такой картины становится безграничным, лишь отражая этот сгусток творческой энергии, летучий импульс, который позволил создать сочный всплеск мягких тонов, не более того…

он как бы открывает и отдает все пространство бытия мне, зрителю, да и нельзя назвать этого человека собственно и только зрителем, потому что в самом себе я теперь реализую это пространство, наполняю его светом и смыслом

вот, вопрос к философам: они пишут о бытии, о свободе, только ведь можно написать что угодно – все это будут лишь слова; и я не в упрек: кто-то должен эти слова найти и сформулировать понятия, только художник – практик, в этом громадное значение такого искусства

тут попытка пройти к чистым сущностям, ничего лишнего, ничего, кроме них

но художник всегда ощущает ограниченность своих средств, неточность выражения, однако все попытки добиться точности, выразить бытие – обречены на неудачу

творчество – всегда в какой-то степени неудача, потому что каждый опус дает следующий импульс – тайную мысль, которая живет в нем и произрастает, и дает новые всходы – и совершенно новую идею — бесконечного бытия

 

Этюды

выхваченные отрезки фигуры, миги бытия, никогда нет завершенности и совершенной гармонии, некое неравновесие, которое ты решаешь сам; при этом, цвет вовсе не приглашает в знакомые области (синий — море), тут установлены совершенно другие правила игры

это делает белый: он разрывает связность композиции, чтобы возникло совершенно новое средоточие фигуры без аналогов, апофеоз чистой фантазии – и вы оказываетесь в космосе абстракции

эта живопись ставит очень локальную задачу и тем весьма привлекает

*

всегда художники делились по модели сознания; ее, конечно, трудно определить в точности, но это сознание, которое исходит из свободы – и то, которое скорее исходит из некой системы, из детерминизма; первые мыслят мир безграничным, как Вселенную – вторые имеют в виду некую гармонию, равновесие начал

я бы сказал, что это открытое и закрытое сознание; к первой категории относятся, например, Шагал, Матисс, Кирико, конечно Кандинский, и у Бэкона я нахожу эти незримые силы, которые деформируют человека – а вот Брак или Моранди, скорее, относятся к немногочисленной второй группе, и Эннер тоже

конечно, тут всегда есть некая метафизика, однако она как бы выведена из активной сферы творчества, она за дверями, а в комнате идет поиск равновесия, ограничение жизненной сферы – это два подхода в художественном мировоззрении

кстати уж, надо сказать, что настоящее творчество, кроме прочего, определяет и реализует модель сознания, которое, иначе, пребывает в некой эмбриональной неопределенности…

*

в этом есть приятная интимность, сознательное ограничение сферы, ведь современное сознание очевидно оказалось размытым, расколотым, и эта цельность дается ему с огромным трудом

и получается парадокс: говорить о Космосе и беспредельности просто, все научились, и эти речи и опусы никого уже не трогают, привыкли; однако очень трудно принести этот Космос в комнату, показать его близость да и саму его возможность для моего земного ума

поэтому такое ограничение творческой сферы, локальность композиции вовсе не ограничивает ее звучание: как микромир, который отражает все процессы большого мира (в котором современный человек все более напоминает слепца, заблудившегося в дебрях)

*

передать эмоцию; найти для нее адекватную форму и стиль, при этом трудно сохранить равновесие, тут диалектика формы и содержания играет очень важную роль; у нас вообще с этим проблемы, все как замороженные, нулевая эмоция – нулевое выражение…

и тут идет спокойная игра с некими субстанциями, движение зрелой мысли в уравновешенном сознании; тут не нужны живые формы, это метафизика, которая лишь намекает на них, и в этом для некоторых людей – проблема

все же мы связываем искусство с живым человеком, который в своем сознании не знает равновесия геометрических форм; возникает ощущение интуитивного бегства от мира дисгармонии и хаоса…

сравнение Эннера с Браком показывает: там есть человек, все вокруг него, однако человек постепенно исчезает – и тут его вообще нет, и вопрос: не исчезла ли с ним вся магия? – но с другой стороны, во мне уже нет такого интереса к Другому, нет тяги к человеку; не знаю, плохо это или нет – это факт, вот и всё

и странным образом эта другая живопись (не моя, у меня никакой геометрии, никакой гармонии) помогает мне понять себя, создает какую-то интересную и содержательную альтернативу

мягкие плоскости таят глубину; ни одна фигура не доминирует, но они уравновешивают друг друга в вечной игре масс, описывая спокойное сознание аскета – возможно, современный идеал, именно поэтому так сильно действует

 

Пустой кувшин

художник – человек иного мира; это надо понимать буквально, и странным образом, отсутствуя в мире сем, обыденном, он несет его бремя, его проблему, но не числит его живым, настоящим, вот поэтому этот мир замирает в натюрморте

натюрморт всегда является в эпоху кризиса духа; мы восхищаемся малыми голландцами, однако чему посвящены их знаменитые натюрморты? – тщета, суета, гордыня, обреченность человека

художники ощущают этот кризис кожей, первыми, и поздние натюрморты кубистов того же рода опусы: там тень накрывает предметы, которые словно перечеркиваются – или цветом, или композицией

что такое пустой кувшин? – вместилище духа, опустошенная душа? – я не хочу больше шифровать пустоту

а что же потом? – то есть, что начинается после кризиса? – начинается некая свежая художественная идея, когда тесные рамки малого жанра размыкаются, и человек может, наконец, вдохнуть новую свободу

 

Цель

художник выражает жизнь сознания; он пытается дать картину не леса и не комнаты, а собственной души, состояние своего ума, его напряжение, противоречия, загадки…

а в моем сознании нет ни леса, ни кувшинов, ни столов, ни моря – это все вещи из природы и быта; моя жизнь совершенно отлична от жизни природы, и поэтому вся живопись, копирующая природу, способна передать, максимум, настроение, вкус…

несравненно более высокая и сложная задача: выразить мой мир, тот неповторимый экилибриум настроений, идей, внутренний контрапункт, поиск гармонии начал, и высшую связь… да все это не опишешь словами, иначе зачем нужна бы была такая живопись!

 

вся природа просто выживает и размножается; там особи, виды вовсе не враждуют и не взаимодействуют, они не образуют сознательные семейства или синтезы, они просто растут; только человек стремится объять мир, познать и преобразовать его в целом

это, кстати говоря, приводит не только к росту и развитию, но и к разрушению и катастрофам – именно потому что эта способность к анализу и синтезу, свойство цельности сознания присуще далеко не всем двуногим

и с некоторых пор человек стал задумываться о природе своего двойственного сознания, и на смену теориям единства всего живого, натурфилософии пришла философия экзистенциальная, и теперь человек пытается понять свое кардинальное отличие от природы

и для этого надо оперировать в совершенно другой системе понятий, уметь выражать чистые идеи, строить умозрительные структуры – сугубо человеческие, и там, в этой волшебной геометрии полей и линий, для меня мерцает нечто неповторимое, уникальное, и я узнаю собственные метания и вопрошания

вот, художник, который удивительно лаконично и просто умеет строить эти равновесия, находит совершенные, просто живые! – формы для выражения таких абстрактных состояний и понятий, что кажется, это просто невозможно сделать…

слово «абстракция» не передает сути, это просто общий термин – тут живой структурализм, попытка передать координаты, проекции и отношения сугубо человеческого сознания; и действительно что-то глубоко трепетное, человеческое сквозит в этих мерцаниях, так что ты смотришь на картину, и невозможно не поверить: да, это настоящее

16 марта 2018