Генри Мур

Radical, experimental and avant-garde, Henry Moore (1898–1986) was one of Britain’s greatest artists. Moore rebelled against his teachers’ traditional views of sculpture, instead taking inspiration from non-Western works he saw in museums. He pioneered carving directly from materials, evolving his signature abstract forms derived from the human body. The trauma of war, the advent of psychoanalysis, new ideas of sexuality, primitive art and surrealism all had an influence on Moore’s work.

Г. Мур. Полулежащая женщина

очень эротичная вещь

я всегда говорил, что эротизм фрагментарен, он не может идти сплошной массой во времени или пространстве, в душе или в теле, хотя бы по той причине, что современный человек вырожденец, задавивший большинство чистых натуральных инстинктов

при этом, давно замечена двойственная и сомнительная роль «сексуальной революции»; на самом деле выявляете вы эти вожделения и страсти или прячете их, эффект один: шум заглушает чистые голоса; революции лишь создают шум и никогда не решают проблем и ничего не улучшают – никогда

современные люди утеряли культуру высокой эротики, так, остались обломки, воспоминания и мифы, из которых не получится ничего связного и цельного – наводит на самые общие идеи относительно нашего миросозерцания…

тут еще и идея организации пространства вокруг скульптуры: такая пластика как бы заражает все окружающее – людей, поля, лес, даль – превращая мир в человеческое порождение, проекцию творческого сознания

художественная идея не нуждается в оценке – если она художественная, потому что именно в этом определении уже дана максимальная оценка; однако каждый образованный человек, видимо, обладает неким своим миром, в котором ему комфортно и который ему привычен – среда для его мысли, творчества, философии и т.д.

так вот, данная форма, пластика или идея могут быть для меня хороши или нет, однако я верю, что каждая настоящая художественная идея неизбежно пробуждает какие-то новые идеи, впечатления, пусть протесты и несогласие, однако она заставляет интеллект работать, а душу – ощущать и видеть

Г. Мур. Ядерная энергия

ядерная энергия пробивает бреши в любой форме; у каждого из нас она связана с идеей неудержимости и неконтролируемости страшных разрушительных сил природы

как всегда у Мура, убедительна именно мощная масса, эстетично пробитая насквозь

(да, вы правы, эротизм тут есть – но спешу заметить, что он призван утвердить основную тему)

 

главная его тема – текучесть; форма возникает словно из земли, как корень дерева или ручей, ничто не начинается и не заканчивается, и все реки впадают в Океан, молитвы – в Бога, а мысли – в Вечность…

мало отличны люди, звери, деревья, камни, из которых он лепит людей, зверей и пр. – словно этот белый гипс, универсальный материал Вселенной, навеки стер все отличия и просто передает живую форму, трепет изгибов и плавность абрисов

однако мнения различны: один мой приятель полагает, что текучесть, отсутствие углов – некая суррогатная философия, путь наименьшего сопротивления, попытка легкого синтеза, «ведь такая форма заведомо гармонична и легка, и музыкальна – но что она значит?»

может, гармония и правда опасная штука; по сути, мы можем сколько угодно приписывать ее себе или другим, однако она от мира иного и действует в нашем мире и представлениях странным, противоречивым образом: возвышает – и уничтожает человеческую идею, и у Мура это ясно всегда; это противоречие выявлено и проработано

художник – вечная жертва Гармонии, и человеческая мысль, боль, тревога, предчувствие иного рода и иного вида; с другой стороны, искусство – это движение, развитие, и в нем всегда успокоение и гармония являются результатом этой боли и тревоги, судорог и потуг и бунта, возможно, это цикличность?

 

европейское искусство – из всех прочих – начисто лишено этой гармонии, все в порыве, слишком полно тревоги, интеллекта, нацелено на осмысление… а что я могу понять, что могу на самом деле до конца осознать?..

в естественной среде, когда-то, это были пары, а теперь они соединены навеки силой искусства в неразрывное целое, в нечто третье, не имеющее названия на языке человеческом – миг гармонии, молекулу цельности – той цельности и гармонии, утерянной людьми после страшной войны…

наше сознание мечется в тупиках… я понимаю, что мысль рождает фигура, однако это моя мысль, которой в данной фигуре, возможно, и нет; так в чем миссия искусства: пробуждать идеи или выражать их ясно?

Г. Мур. Горные арки

иногда это просто след – знак человеческого присутствия, внезапно останавливающий взгляд и заставляющий задуматься – о чем? – о нашей инаковости, о невозможности растворения в природе, о необходимости беречь человеческое, каким бы сложным и странным – и разным оно ни было…

это искусство проблемно, как бы отягощено смыслом, который невозможно изложить линейно

собственно говоря, тут можно найти и совершенно другой смысл, ведь любое такое произведение, вписанное в ландшафт, это уже совершенно иное звучание и иная тема

сегодня по всей Европе вас встречают в самых разных неожиданных местах – на улице, на пляже, на поляне – странные скульптуры, более похожие на обломки; это какие-то симбиозы человеческого интеллекта и природных сил

при этом, след человеческого присутствия совершенно не несет никакой идеи, человек – это абсурд, и я, например, могу представить эту фигуру как семейство на лужайке, восторженно отметить лаконизм и оригинальность формы и задумчиво промедитировать относительно смысла этой группы…

тут возникает целая серия весьма интересных и проблемных размышлений

I would like my work to be thought of as a celebration of life and nature.

…suddenly the most commonplace objects came to have for me such significance that they no longer existed as just objects, but as shape and form in space.

иронично выражаясь, вот результат сращения с природой; человек застыл между разными началами, совершенно разными идеями жизни

тут философская нерешительность, вечная двойственность, неспособность решительно утвердить свое собственное начало – хотя бы как доминирующее, ведь меня же поставил Господь хозяином и хранителем природы?..

на самом же деле, мое сознание не в силах преодолеть эту двойственность — или попросту я не могу вместить этот мир, объять необъятное? – тут открывается важная тема мельчания, резкой утери масштаба и тупиков современного миросозерцания

 

однако есть и иное

если долго глядеть на такую фигуру Мура, мне начинает казаться, что тут человек как остаток, реминисценция – вот то, что осталось от Адама, обрубок Разума, тень Души

как ни крути — обрубки

разумеется, тут и тема женщины, чья текучая грация осталась в линии, однако утеряна индивидом – да он уже и не индивид, строго говоря, но часть некой общей массы – это тут ясно читается…

no quiero discutir la mujer, Diós!

когда смотришь на его рисунки, впечатление, что он ищет женщину и не может ее найти; она напоминает то лодку, то камень, то ствол дерева, то растворяется в дымке, и лишь неясная округлость намекает на ее фигуру; разумеется, такие работы говорят о совершенно ясно осознанном кризисе: мы потеряли женщину и умеем теперь утверждать ее лишь как некое абстрактное «начало» — кто-то хотел бы уже заглянуть и в конец…

истощение, истончение, исчезновение, деградация…

 

утеря цельности, гармонии, красоты – при этом, в его женских образах не заявлено никакой функциональности, как иногда это бывает в поп-арте; возможно, иногда он толкует (и тоскует) о женщине как природе-матери, только это все наши мифические переживания, не более того…

природа изящества и утонченности на самом деле не такая ясная проблема: они идут не от плоти, а от духа, и поэтому понятно, что нечто весьма серьезное и непреодолимое сегодня мешает им

в художественном плане, материал доминирует

это тенденция послевоенного искусства, словно люди вдруг устрашились дел своих, утеряли веру в собственный разум и творчество – чтобы снова вернуться к природе, ее линии, материалу, среде, смыслу и пр.

однако такое возвращение есть утеря – подвижности, грации, интеллекта и пр. сугубо человеческих черт, вот и застыли на постаментах среди «равнодушной природы» эти странные глыбы-люди Генри Мура…

в них звучит безысходность

есть такие современные мелодии, классические, серьезные и не имеющие сил вырваться из обреченности своей смутной, странной гармонии; тоскливо-бесконечно звучит эта виолончель, не принося ни радости, ни избавления от смуты и томления

словно она и призвана именно упрочить эту меланхолию, укрепить эту обреченность, чтобы человек увидел, услышал, почувствовал ее предельно-ясно; понял бы свою конечность, ограниченность своих чувств и мыслей, и тяжесть… эту огромную тяжесть грехов, совести, ответственности, уныния, неудач…

это я имею в виду, когда говорю, что это искусство проблемно: в нем запечатлены ломка, боль, движение, развитие, тупик и преодоление

ибо вот, я просыпаюсь утром – снова смотрю и уже чувствую эти бронзы совершенно иначе: текучая легкость очертаний рождает движение, и вот уже стремительная красота летучей строфы зазвучала во мне!..

однако в смысле стиля… нет, это не мое: мне нужно противоречие, внутренняя напряженность и сложность; у меня рождается странное чувство, что эта скульптура в чем-то меня сужает или мельчит — будто обокрала!

19 сентября 2019

Показать статьи на
схожую тему: