Aaron Curry

Когда смотришь на его работы, лишний раз убеждаешься, что время школ и течений прошло… Сегодня художник должен показать абсолютную самобытность; эпоха персонализма накладывает свои требования…

Отсюда и особая трудность стать убедительным, показать аутентичность открытого тобой нового мира. Слишком мало среди нас людей, по-настоящему обладающих нужной гибкостью и готовностью следовать за таким художником.

 

Условность всех принятых норм использования материалов; в сущности, тут что угодно может встретиться с чем угодно еще…

Никаких тривиальных художественных идей. Тут происходит рождение новой сущности, только в этом задача изо; эта клякса – как внезапная вспышка смысла, странный симбиоз, возникший в миг озарения.

Мне нравится у него характерная, совершенно свободная игра с плоскостями и материей; она у него очень легкая. По манере напоминает Пикассо, только он именно лишает предметы и материалы веса, и потому его линия летит свободно и стремительно, порождая убедительный абрис нового существа.

Это мир линии, живой и прихотливой линии, которая обладает всеми качествами мыслящего субъекта; плоскости намеренно отвергают принятую игру плоскостей в соответствии с тремя измерениями — в моем сознании гораздо больше планов и измерений, и художник пытается отобразить эту сложность процесса восприятия – и потому он имеет хороший шанс попасть в сложное восприятие современного зрителя.

Эта фигура уводит от привычного, дает возможность проскользить по этим новым очертаниям, испытать свежее ощущение, тут есть оригинальность, ирония… И сразу понимаешь: привычные нам скульптуры Арпа и др. уходили от фотографизма к природе, имитировали гладкость и плотность камня или текучесть волны – а почему? Ведь у человеческого сознания своя физика и метафизика, свои неповторимые фантазии, свои миры и формы…

Именно найти эти тайные значения, передать их в совершенно неповторимых сочетаниях пластика, стекла, краски – так чтобы люди узнали в них именно продукты человеческой фантазии, застывшие в материале собственные тайные помыслы и движения…

Некоторые его вещи явно исходят из очертаний животных, в них появляется что-то кошачье, эта гибкость и характерные профили – таким образом он сохраняет связь с живым миром, с реальностью – подобно тому как человек стоит на земле, повинуясь силе тяготения (куда ж денешься), но в это время в его сознании бушует мир иной

Искусство вносит изменение, начинают действовать другие силы. И вот, все вздымается, обретает восходящую диагональ или вертикаль,  истончается, теряет массу – отверстия, проемы, прорехи в материальном бытии вещей – это полное отвержение реальности мира вокруг меня, сугубо прагматичного мира наживы, утерявшего всякий смысл.

Там люди, которые не способны остановиться, чтобы задумать, почувствовать, они совершенно лишены какой-то философии, не говоря уже об эстетике: ничего личного, ничего индивидуального, все повинуется лекалам.

Надо – первое – разрушить лекала, ведь я сам себя ощущаю совершенно непредсказуемым. Но все вокруг гасит мою оригинальность и неповторимость: они попросту утеряли способы прочтения этих книг, забыли настоящий язык.

Перевести будничное, обычное (женщина в ванной около биде) в иную плоскость, увидеть в привычном новую чистоту и ироничность, какой-то новый стиль, который является буквально ниоткуда. Так возникают у него такие вот уголки нового мира, в котором все нефункционально и непонятно, нет ни одного узнаваемого предмета и предлагается просто погрузиться в эстетику.

2 марта 2020

Показать статьи на
схожую тему: