ГлавнаяARTEС Чего Начать?Эпоха интерпретации

Эпоха интерпретации

мы совершенно ясно осознаем, что в живописи закончилась эпоха творческая – началась эпоха интерпретации; похожая ситуация была в музыке в начале ХХ века, и Рахманинов был переломной фигурой: гениальный композитор стал гениальным интерпретатором

видимо, так всегда происходит в зрелых культурах: идет процесс накопления опусов, шедевров, затем образуется некая отдельная, зрелая культура (их неверно называют направлениями), которая теперь должна быть освоена, прокомментирована и введена в корпус мировой культуры

наступает время понимания

это вообще таинственный момент, тут не все понятно; люди признают поэзию или живопись, которой не понимают – почему? – что заставляет их признать Россини, например, когда они освистали «Цирюльника»?! – всякие мелочи, броские ариетты, ставшие хитами; только позже наступает осознание и понимание

В эту онтологию понимания не погружаются постепенно, шаг за шагом углубляя методологические возможности истолкования, истории или психоанализа, — туда переносятся внезапно, резко меняя проблематику 1

важное замечание, потому что сегодня мы осознали страшную власть привычки, обыденности, банальности над нашим сознанием, которое перестало верить в себя и все цитирует, повторяет… и нужен решительный слом, волевой акт

тут акт веры в себя, воля к власти, чисто экзистенциальный порыв, в котором имеет значение не какая-то идея или прочтение, свершение или вывод, а сам акт бытия: этот порыв и есть моя жизнь, сознательное движение – все, не мыслю бытия без творчества бытия

иначе говоря, творчество этих мастеров открыло новый путь познания, новый образ бытия, или язык, а значит новый путь для сознания, которое находит его более современным и глубоким и пр. – однако Рикер верно отмечает, что тут не просто другой метод – тут уже другой человек

Вопрос: при каком условии познающий субъект может понять тот или иной текст или историю? — заменяется вопросом: что это за существо, бытие которого заключается в понимании? Таким образом, герменевтическая проблематика становится областью Аналитики того бытия, Dasein, которое существует, понимая

именно поэтому невозможно объяснять собственное понимание: чем глубже я понимаю образ, тем менее могу объяснить, это тупик культуры; я существую, понимая – мое понимание есть органическая и неотъемлемая часть моего существования, моего бытия – а оно, в свою очередь, неразрывно связано с интерпретацией: я живу в культуре, и я полагаю, иной культурной жизни быть не может, лишь имитации

тут довольно резко поставлена проблема выбора

в таком случае понимание является уже не способом познания, но способом бытия, бытия такого сущего, которое существует, понимая

 

понимать значит быть

умение понять картины Миро означает умение перевоплощаться, жить в этих картинах, быть тем духом, который их питает; картины – это формы, которые принимает ваш дух

Эта критика объективизма касается герменевтической проблематики не только опосредованно, коль скоро она оспаривает претензию эпистемологии естественных наук дать гуманитарным наукам единственную методологически пригодную модель, но также и непосредственно, поскольку она ставит под вопрос дильтеевский замысел дать наукам о духе метод столь же объективный, как и метод наук о природе

это совершенно разные способы познания; невозможно называть гуманитарные дисциплины науками, это искусство, потому что предполагает в качестве базовых умений искусство перевоплощения, интуицию, творчество смыслов – в то время как естественные науки – это эксперимент и доказательство

что касается объективности метода, то она определяется именно моим бытием в духе (именно так оно становится объективным, иное фикции), тут объективность не есть соответствие неким фактам реальности – ее попросту нет, не существует, но отражение полноценного, цельного бытия в культуре (в духе)

он пишет о феноменологии Гуссерля, где возникает понятие «жизненный мир», Lebenswelt, это пласт опыта, в котором нет разделения на субъект и объект, мое живое сознание

Поздний Гуссерль вовлечен в это разрушительное предприятие, нацеленное на замену онтологии понимания эпистемологией интерпретации

я строю систему интерпретации, сложную систему моих представлений, активизируя сознание, таким образом я – я лично, субъект – познаю жизненный мир, однако тем самым выхожу за рамки субъективности: единственный способ это сделать – из себя самого

таким образом я остаюсь оригинальным, исконным, не принимаю на веру никаких общих идей и банальности – никаких суррогатов

именно вопреки самой себе феноменология ставит на место идеалистического субъекта, замкнутого в собственной системе значений, живое существо, имеющее извечным горизонтом всех своих намерений мир, этот мир

кажется, оба способа, о которых он пишет, — просто стадии одной модели интерпретации: я не сумею войти в мир с новыми смыслами, если прежде не стал субъектом

и это совершенно иной способ познания, чем в естествознании

Понимание в науках о духе не является более копией естественнонаучного объяснения, оно имеет отношение к способу бытия вблизи бытия, предшествующего встрече с отдельными сущими. Таким образом, способность жизни свободно отдаляться от самой себя, трансцендировать саму себя, становится структурой человека как существа конечного

историк может соизмерять себя с объектом, уравнивать себя с познанным, то это потому, что он и его объект оба являются историческими; эстет живет идеалами, ощущает и несет их в себе, только поэтому он может быть убедительным – тут совершенно новые требования к профессии

интерпретация – это реализация (в опусе все лишь заявлено, надо еще его прожить), она «превращается в конституирование бытия; то, что было парадоксом: принадлежность интерпретатора своему объекту, — становится онтологической чертой»

я утверждаю, реализую его радость, сомнение, боль и пророчество; и определяю ваше отношение: вы можете отвергнуть слова и оценки, но не можете опровергнуть опыт моего бытия в опусе

и вывод:

Вопрос об истине не является более вопросом о методе, это — вопрос о явлености бытия для сущего, чье существование заключается в понимании бытия

понимаю значит существую, новая формула гуманитарного знания в мире, где люди перестали понимать себя и окружающих и нет никакой концепции развития: эта философия явилась в годы великой депрессии, на пороге страшной катастрофы и предъявила людям повышенные требования к интерпретации

само понимание – жизни, мира, культуры – стало условием выживания; язык становится основным материалом и полем деятельности, ядром культуры, и самой первой задачей становится описание самого жизненного мира – моего состояния, ощущений, представлений, чем и занимается искусство ХХ века

Чтобы поворот от эпистемологического понимания к понимающему сущему стал возможен, надо сначала непосредственно, без предварительной эпистемологической проработки, описать специфическое бытие Dasein, каким оно конституировано в себе самом, и потом вновь найти понимание как один из способов бытия

его единственная тема – человеческий жизненный мир; трудности в тавтологичности таких операций сознания

Трудность перехода от понимания как способа познания к пониманию как способу бытия заключается в следующем: понимание, которое есть результат аналитики Dasein, является пониманием, через которое и в котором это бытие понимает себя как бытие

решение в плоскости языка, который и служит для того, чтобы развести значения и состояния, отделить первичные ощущения и состояния от вторичного – осознания, творчества, понимания; искусство приобретает совершенно новые функции

тут уже не «украшение жилища» не «ценность» — это искусство становится способом бытия, modus vivendi, осознание себя и мира вокруг себя, чисто сущностное предприятие; в нем нет однозначных истин и образов, оно отражает всю сложность жизненного мира – абсолютно неповторимого

вы можете так жить – можете жить иначе; вряд ли кто-то заметит разность – да никто и не должен ничего замечать, наступила эра субъекта, и тут вопрос в том качестве бытия, которое вы предпочитаете (и способны выстроить и освоить); я живу в среде значений, буквально живу со смыслом, с метафорой, символом, знаком…

это формула аутентичной реальности – в противовес вот этой «реальности» за окнами квартиры, где шумит толпа, несутся машины – без высшей цели, люди говорят – скрывая, действуют – без цели и смысла, тонут в море информации — без единого реального смысла

в этом мире – чтобы жить нормально и творчески — мне нужно нечто посолиднее глаз и ушей: я строю настоящую сложную, многоплановую реальность моего жизненного мира; в нем ничто не имеет единый смысл, прочь формулы и законы физики – я устанавливаю совершенно иные критерии и ценности моего мира

 

и более того, без интерпретации человек в современной культуре вообще ничего не понимает, он живет суррогатами, что не может не отразиться на всей его жизни, взглядах, ощущениях

если вы пьете грошовое столовое вино, вы тоже что-то ощущаете, однако ваши ощущения вообще не идут ни в какое сравнение с гурманом, настоящим ценителем

Именно в интерпретации обнаруживается множественность смыслов

тут вообще другой подход к знанию: нет и не будет никаких выводов, обязательных для всех, и больше того: вы должны сами делать свои выводы, а я просто могу продемонстрировать свой собственный путь познания как интерпретации (вне которой нет вообще никакого готового знания – его не бывает, поэтому любая школа – это чистый анахронизм)

можно пойти дальше и указать, что любое такое «объективное знание» — оценка поэта или картины или «исторический закон», или «экономические законы» — заведомое искажение и поэтому наверняка по сути ложно и искажает представления и, в конечном итоге, вредит делу

это не значит, что нет законов, по которым живет экономика, только не следует называть их законами – принципиальное различие, которое открывает путь более точным и детальным описаниям, вариантности, гибкости и вообще свободе мысли

настоящая наука хороша и важна – такие вот придуманные «науки», суть, просто ямы, в которых сидят люди слабого интеллекта, укрывшиеся от противоречий и проблем настоящей реальности: они навсегда предпочли твердые «законы» творческой, глубокой – и вечной интерпретации

 

надо добавить, что сам вариант, значение, сформулированный смысл не являются уникальными и единственными; я формулирую, чтобы обозначить поле интерпретации, глубину идеи, важность темы и пр., это ставит серьезные проблемы перед обучением и вообще перед зрителем

от вас требуется соучастие; никто вам не преподнесет истину на тарелочке, потому что смыслу — осмыслению вообще нельзя научить; можно воспитать интеллект таким образом, что он — в освоенной им глубине, — сумеет читать эти смыслы сам

именно поэтому публикация наших исследований не имеет почти никакого значения и не нужна нам лично: это было бы похоже именно на то самое кидание камней голодным, чистое издевательство…

мы развиваем понимание, а не фиксируем смыслы; кроме того, смыслы фиксируются в зрелой культуре, в письменной культуре, и до этой стадии иным культурам надо еще дожить

осталось привести пример

Р. Магритт. Трудный переход

Магритт в картине «Трудный переход» ставит проблему создания человеческого дома, который должен противостоять напору дикой стихии; очевидно, что у мастера эти фанерные стены вызывают недоверие…

рука с алой птичкой лежит на столе, а сама фигура символизирует полную нерешительность; это как бы исходные позиции, тут стихия, дом, порыв (птица), некие начала, которые совершенно не могут не только обеспечить некую программу созидания, некий гармоничный и разумный проект, но совершенно разобщены

тут даже у стола три ножки, одна из которых изящно и неожиданно намекает на человеческую ногу…

разработать другую интерпретацию помогает картина «Рождение идола», там действительно фигура уже сложилась как сумела, у нее есть идея собственного образа – пешка обрела почти что руки — но не более того (и кого-то мне это напоминает, тоже горделивая поза без всяких оснований…)

Р. Магритт. Рождение идола

но вот совершенно другая идея: посреди бушующего океана жизни – природной, дикой, непредсказуемой и свободной жизни – человек представляет собой весьма странное сооружение, он вне этой натуры – и не умеет стать собой, самобытным существом

он явно в разобранном виде, причем состоит из сплошных оппозиций: фигура противостоит явно этой руке с птичкой, и на эту тему можно было бы написать красивое эссе

кстати, интересна и тема перехода в горизонтальное измерение (стол) как некая начальная установка человеческого сознания…

 

но есть и третий вариант, который исходит из того факта, что сама стихия, оказывается, тоже картина?.. это совершенно меняет дело – меняет, но не отменяет предыдущих смыслов, — ведь теперь у нас просто некие исходные условия существования – и новая проблема

она в том, насколько вы готовы стать мыслителем, то есть начать мыслить с начала (помните Платоново «изумление»), а тут уже ключ к настоящему пониманию этой живописи

здесь развита своя эпистемология: две стороны медали – и обе не радуют: с одной стороны, мыслящий человек вечно не доволен собой, не понимает до конца корни своей природы, сознания, порывов; стоит в них углубиться, и все рассыпается как карточный домик…

с другой, он же видит тех, кто вокруг, кто не задает вопросов, и творчество снова ввергает его в эту бурю противоречий; таким образом, картина стихии недаром заявлена как общий фон

одна идея картины в том, что жизнь — это игра (творчество, и в этом плане заметим шаткость самой идеи творчества как способа преобразования дикой природной жизни вокруг), с другой – его построение шатко и вот-вот рухнет в эту бездну; создаваемые им искусственные постройки наивны и лишены мощи настоящего созидания

если вам этого мало, поглядите-ка на этот странный потолок, и у вас явно появятся новые идеи…

 

в дописьменной культуре описанные процессы практически невозможны (этим я хочу сказать, что мечтать не вредно и можно о чем угодно)

тут вообще отсутствует понятие смысла, что очень просто показать на самых броских примерах: вот, обсуждают на радио проблему, имеет ли смысл собирать подписи в защиту таких-то или идти на митинг или еще что-либо; но объясните мне, о каком смысле тут идет речь?

граждане желают высказать свое мнение — какой еще тут может быть смысл? – или что, они полагают, что эти призывы дадут мгновенный результат? – возникнет революционная ситуация? – но зачем и кому это нужно…

очевидно, что эти люди используют понятие смысла совершенно произвольно, вообще не представляют себе, как работают нормальные общественные институты, как рождаются и укрепляются тренды и идеи; тут вообще нет механизма взаимодействия, выработки идей – и смыслов, артикуляции интересов и синтеза мнений

тут просто невозможны договоры, соглашения, общие действия, не говоря уже о каких-то реальных победах, типичная ситуация для неразвитой, дикой формации; тут вечно процветают эгоизм, профанизм, суррогаты, и эта ситуация повторяется во всех сферах гуманитарной культуры

 

в заключение надо сказать вот что

мы живем в совершенно ином мире, чем наши деды; культура перестала быть неким общим фоном жизни, теперь у человека разные выборы, он преследует самые разные цели, и поэтому нет не только единой интерпретации данной картины – нет ее и у жизни

я представляю тех немногих, кто избрал дорогу смысла, осмысления, для меня очень важно понимание и совершенно не имеет значения реализация, научить кого-то, убедить и пр. в этом роде; однако я знаю, встречал сотни людей, для которых это вообще не имеет значения, хотя бы потому что они изначально убеждены, что все уже поняли

это совершенно разные типы сознания, мы совершенно разные люди – и это надо хорошо осознать, и отсюда следуют весьма драматичные выводы


1. П. Рикер. «Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике»

19 февраля 2020

Показать статьи на
схожую тему: